Виктор Алеветдинов – Шёлковый протокол (страница 15)

– Привыкла к музыке, – сказал он. – Тут её не подмешивают.

– Это нарушение стандарта, – ответила Линь слишком быстро. Она сразу поняла, что защищается словами. – На транспорте фон обязателен. Он снижает стресс.

– Он снижает вариативность, – заметил лингвист, не глядя на неё. Он делал вид, что изучает правила на стенде, но Линь услышала в его голосе вызов. – Это тоже функция.

Линь хотела сказать, что функция может быть гуманной. Хотела, потому что так было проще жить. Вместо этого она прислушалась к своему телу ощущая дрожь, но дрожь была не от холода. От отсутствия подпорки.

Туман накрыл паром. За стеклом исчезла линия горизонта. Река стала серой массой без дальности, от этого возникло странное ощущение неподвижности; мир вокруг него стал листаться слоями. Линь повернула голову к экрану навигации. Две линии маршрута теперь светились одинаково, и между ними шла тонкая пунктирная нитка, похожая на шов.

На секунду пунктир совпал с узором на кромке рамки, с тем швом, который Линь видела у трапа, и с лёгким рисунком на жемчуге. Всё складывалось слишком аккуратно, это пугало. Аккуратность здесь означала чью-то работу.

Из глубины салона донёсся смех – один короткий, сдавленный звук. Смех оборвался резко, человек прикусил его на полпути. Следом кто-то прошептал слово, Линь не разобрала его, но заметила реакцию: сосед по креслу вздрогнул и закрыл глаза, как от боли.

Линь шагнула в проход.

– Кто сказал? – спросила она, и тут же пожалела: вопрос прозвучал громко, почти официально.

Несколько пассажиров повернули головы. В их взглядах не было любопытства. Было ожидание: смотреть на неё или на пустоту рядом с ней.

Из буфета тянуло тёплым паром и запахом трав. Этот запах задел внутри что-то старое: чай из детства, когда слова «профиль» и «допуск» ещё не вошли в её жизнь, и существовала только тёплая чашка, возвращающая голос. Тогда никто не спрашивал разрешения у системы на простую человеческую дрожь. Теперь дрожь приходила и без разрешения, и без подсказки, что с ней делать. Линь увидела табличку с нарисованной чашкой и странным предупреждением на бумаге: «Записи не сохраняются. Пейте осторожно». Под предупреждением стояла цена, написанная от руки.

Линь поняла, что дальше цепляться за привычные протоколы бесполезно. Ей нужно было понять, чем здесь платят.

Она повернула к буфету, и в тишине её шаги прозвучали слишком отчётливо.

***

Буфет на пароме выглядел слишком домашним для транспорта, который официально не значился в базах. Деревянная стойка, тряпка, повешенная на гвоздь, чайник из тёмного металла, чашки с тонкой трещинкой на краю. Никаких терминалов оплаты. На листке бумаги – список напитков и два слова внизу: «пейте аккуратно».

За стойкой стояла женщина средних лет в фартуке без эмблемы. Она не смотрела в глаза, но видела каждого, кто подходил. Линь заметила это сразу: взгляд буфетчицы не задерживался на лицах, он считывал движение рук.

– Чай? – спросила буфетчица на китайском и сразу повторила на русском. Тон был нейтральным, как у голосовых ассистентов, только без металлической мягкости.

– Что за предупреждение? – спросил лингвист и указал на бумагу.

Буфетчица поставила чашку на блюдце, звук фарфора прозвучал громче, чем ожидалось.

– Записи не сохраняются, – сказала она. – Сюда не приходят ваши привычные подтверждения. Здесь у каждого своё.

Линь почувствовала, как в ней поднимается раздражение. Она не любила, когда ей говорили намёками. Намёки в отчётах превращаются в ошибки. Она хотела задавать прямые вопросы и получать прямые ответы. Её работа строилась на том, что смысл можно вытащить из шума.

– Этот чай… что он делает? – спросила она.

Буфетчица впервые подняла взгляд. В глазах была усталость, которая не вписывалась в ухоженную форму.

– Он возвращает то, что у вас отняли удобством, – ответила она. – Иногда слово. Иногда слёзы. Иногда отсутствие.

Медиум-аналитик стоял у входа в буфет и следил за залом. Он делал вид, что охраняет их. Линь чувствовала: он охраняет момент, их присутствие для него вторично. Когда-то она работала с людьми, которые умели ждать нужную секунду для отчёта. Сейчас секунду ждали для чего-то другого.

Пассажир за соседним столиком поднял чашку, отпил и замер. Мужчина был в возрасте, руки у него дрожали от усилия удержать себя. Его губы шевельнулись, из них вырвалось слово, которое Линь не слышала с детства. Слово было простым, но в нём была защёлка памяти. Мужчина повторил его ещё раз, уже громче, лицо его исказилось от боли, которая пришла не из тела.

Он заплакал. Без истерики. Слёзы пошли сами, он попытался вытереть их ладонью, стараясь выглядеть прилично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.