Виктор Алеветдинов – Книга 6. Следствие ведут духи. Чат последней лестницы (страница 3)
— В ночь смерти?
Она кивнула.
— Просила подняться. Я ответила, что уже ходила два раза за неделю и больше не пойду. У неё то запах, то шум. Потом она спустилась сама.
— Около трёх?
— Может быть.
— Почему вы не рассказали?
— А кому? Врач сказал, сердце. Малков сказал, она себя накрутила.
Когда двери начали закрываться, Зинаида Борисовна выставила ладонь.
— Я услышала голос и подумала, что она опять просит подняться. Только теперь поздно.
Впервые я увидела в ней не консьержку, которая знала всех по номерам квартир. Передо мной стояла испуганная женщина, девять дней повторявшая себе, что один пропущенный звонок ничего не изменил.
— Утром вспомните всё по порядку. Только время и её слова.
— Вы думаете, запись настоящая?
— В ней настоящий гул. С остальным надо разбираться.
Мы спустились на первый этаж. У стенда ТСЖ горела маленькая лампа. Между объявлениями о поверке счётчиков и долгах белел новый лист.
На нём был напечатан снимок ночного сообщения. Имя Лидии Арсеньевны, время 03:17 и фраза:
«На последней лестнице опять тянет гарью. Кто-нибудь поднимется?»
Ниже стоял смеющийся значок.
— Это вы повесили? — спросила я.
Зинаида Борисовна побледнела.
— Нет. Я стенд протирала в два часа. Здесь было пусто.
Рядом находилась закрытая комната ТСЖ. За дверью стоял принтер, с которого печатали квитанции и объявления.
— У кого ключ?
— У меня и у Малкова.
— Ночью сюда входили?
— Нет. Я бы увидела.
Я сфотографировала лист, потом сняла его с кнопок. Бумага оставалась тёплой; внизу мелким шрифтом стоял номер задания: 0317-04.
Зинаида Борисовна достала связку ключей, но нужный не повернулся в замке.
— Малков менял личинку. Обещал дать новый ключ.
— Когда?
— Недели две назад. Для безопасности документов.
Через матовое стекло двери виднелась зелёная лампочка сетевого фильтра. Сам принтер стоял дальше, его экран не горел.
— Питание всё-таки есть.
— Сетевой фильтр не выключают. Принтер — кнопкой. Я сама вечером проверяла, потому что он однажды всю ночь пищал и утром заявил, что у него нет бумаги. Бумаги было две пачки. Характера не было.
Я поднесла лист к свету. Тонер не размазывался, край был обрезан чисто. Распечатка выглядела обычной. Необычным было другое: дверь не открывали, принтер считался выключенным, а сообщение пришло от умершей.
— Камера захватывает стенд? — спросила я.
— Захватывает. Только Малков сказал, что архив хранится три дня.
— Значит, утром начнём с камеры.
Зинаида Борисовна посмотрела на лист так, будто он мог ответить раньше нас.
— А до утра он у вас побудет?
— В файле и под присмотром.
— Тогда хотя бы не кладите рядом с батареей. Сергей Викторович потом скажет, что бумагу состарили неправильно.
— Положите обратно, — попросила Зинаида Борисовна. — Малков решит, что мы его украли.
— Сначала сохраню номер.
Дверь диспетчерской открылась. Малков увидел лист у меня и ускорил шаг.
— Что вы делаете?
— Забираю распечатку на проверку.
— Положите на место.
— Откуда она взялась?
Он взглянул на пустое место на стенде.
— Очередная провокация.
— Принтер ночью работал?
— Он отключён после восьми.
— Тогда как появился лист?
— Не устраивайте спектакль.
— Номер задания есть. Утром посмотрим очередь печати.
Малков протянул руку. Я убрала лист за спину.
— Вы присваиваете документ ТСЖ.
— Оформите акт.
Зинаида Борисовна отвернулась к столу. Плечи у неё дрогнули.
— Вера, вы недавно живёте здесь и не знаете, сколько проблем создавала Лидия Арсеньевна.
— Я знаю, что сообщение пришло в три семнадцать. В записи слышна установка. На лестнице пахло перегретой изоляцией. Теперь появилась распечатка с номером задания. Этого достаточно, чтобы ничего не выбрасывать.
— Вы хотите сделать из несчастной смерти уголовное дело?
— Я хочу понять, почему просьбу проверить запах гари сочли очередным шумом.
Малков перестал тянуться к листу.
— Хорошо. Храните. Но с этого момента ваши действия в общих помещениях будут фиксироваться.