Виктор Алеветдинов – Амур 1945: Узел возвращения (страница 16)

Николай подошёл, присел рядом с убитым. Быстро, аккуратно проверил карманы. Лицо у него было спокойным. Он работал так, как будто перебирал сухие бумаги.

Егор стоял и держал нож. Пальцы не слушались. В животе перекатывалась тошнота. В голове стучала одна мысль: рука сделала это, и рука сделает снова, если прикажут. Война вошла внутрь без разрешения.

Николай вынул из кармана узкую металлическую бирку на шнуре. На бирке был номер. Цифры блестели в лунном свете. Николай не прочитал их вслух. Он просто посмотрел и сунул бирку в ладонь Егору.

Металл обжёг холодом. Егор увидел цифры и почувствовал, что медальон. Тепло в груди стало резче. На секунду в ушах поднялся тихий шум, похожий на глубину реки. Номер будто хотел закрепиться в голове. Егор сжал бирку так сильно, что шнур впился в кожу.

– Убирай, – прошептал Николай. – Никуда не смотри. Дальше.

Егор сунул бирку в карман гимнастёрки.

Никто не двинулся сразу. Лес не отозвался ни птицей, ни зверем – будто сам решил не замечать, что в нём стало на одного человека меньше. Только сырость от реки тянула плотнее, и в этой сырости чувствовалась угроза: вода слышит всё, а значит, слышат и те, кто по ней ориентируется.

Николай присел рядом с убитым, так же спокойно, как минуту назад, теперь не смотрел на лицо – смотрел на руки, на ремень, на карманы. Работал быстро. Вытащил узкую пачку папирос, не вскрывая, сунул себе за пазуху. Достал спички в жестяной коробке, проверил: сухие. Задержался на куске шнура, на котором висел небольшой ключ, похоже от ящика или ячейки. Ключ тихо звякнул, и Николай сразу зажал его в ладони.

Лю не говорил. Он стоял чуть в стороне, взглядом удерживал линию между деревьями и рекой. Пальцы его руки были сомкнуты – жест «не шуметь».

Ким Дэ Сон смотрел на Егора так, будто хотел сказать: «теперь ты знаешь цену». Но не сказал. У корейца дрогнула челюсть и тут же застыла. Его уважение было коротким, как щелчок предохранителя, – появилось и спряталось.

Валентина стояла у корня. Она не смотрела на тело. Она смотрела на Егора – одним краем зрения, будто проверяла: он ещё свой или уже нет.

Егор почувствовал, что у него в ладони всё ещё лежит холод ножа, хотя нож он уже убрал. Пальцы будто были чужими. Он попробовал разжать их и не смог сразу. Внутри поднималась тошнота, но вместе с ней поднималось и другое: уверенность, которую река дала ему в отражении.

Николай достал из кармана убитого сложенный листок. Бумага была влажная, но не размокшая – в неё будто заранее впитали масло. Николай не стал разворачивать полностью, только посмотрел на строки и цифры. Затем повернул листок к Лю так, чтобы тот видел.

Лю скользнул взглядом – мгновенно, без задержки. Пальцы дрогнули, и Егор понял: там важное. Но Лю не стал обсуждать. Он только показал двумя пальцами вниз и в сторону: «убрать, потом».

Николай сложил листок обратно, сунул себе в карман. Егор снова услышал внутри сухое слово: расчёт. Николай всё делал по расчёту. Даже тишину.

– Всё? – прошептал Ким едва слышно, не обращаясь ни к кому конкретно.

Николай не ответил словами. Он показал пальцами короткий жест: «пять» – и сразу «два» – минуты. Потом указал на Егора взглядом, как на предмет проверки: выдержит ли.

Егор сглотнул и почувствовал, как бирка в кармане тянет к себе внимание. Не физически – иначе. Номер не звучал вслух, но в голове пытался сложиться сам, как будто кто-то водил по памяти карандашом. Егор поймал себя на том, что губы готовы повторить цифры, просто потому что так устроено человеческое: увидеть – назвать.

Он сжал карман ладонью. Медальон ответил коротким жаром – не согрел, а предупредил. Тепло было точечным, жёстким, как удар.

Егор сделал то, что пришло само: присел, как будто поправить шнурок, и прижал карман к мокрому мху у корня. Мох отдал влагу сразу, холодную и живую. Через ткань гимнастёрки эта влага коснулась металла, и внутри головы будто разомкнулось – шум, пытавшийся сложить номер, ослаб. Номер не исчез, но перестал лезть на язык.

Николай заметил движение. Смотрел без эмоции, но в этом взгляде было: «запомню».

– Не играйся, – прошептал он. – Металл любит, когда его помнят.

Егор поднял глаза.

– А вода любит, когда молчат, – ответил он так тихо, что слышал, кажется, только сам.

Николай не улыбнулся. Только чуть прищурился, и Егор понял: обмен записан.

Лю поднял ладонь – два пальца, потом кулак: «собраться». Дерсу уже был впереди, низко, почти у земли, как зверь, который идёт по запаху.

Егор оглянулся на тело. Глаза убитого смотрели в пустоту между стволов, где уже не было ни цели, ни ответа. Егор хотел закрыть эти глаза – и не сделал. Рука не поднялась. Он понял, что если начнёт закрывать чужие глаза, ему придётся признать, что это было живое. А признать – значит заплатить второй раз.

Сзади Валентина сделала короткий вдох, будто её вырвало бы, если бы не сдержалась. Она справилась.

Ким шагнул ближе к Егору и сказал совсем тихо:

– Ты сделал, как надо. Но дальше… не думай. Думать будем потом.

Егор кивнул. Внутри было пусто и тесно одновременно.

Лю показал направление – спуск. И в этот момент, из глубины леса, откуда они пришли, донеслось едва слышное: будто кто-то наступил на ветку, но звук был другой – сухой, металлический, не лесной. И сразу тишина.

Егор понял: их тишину уже меряют. Просто ещё не стреляют.

Дерсу показал вниз, к воде. Лю поднял ладонь, повёл группу дальше.

Егор сделал шаг и почувствовал, что ботинок стал тяжелее. На подошве осталась кровь. Кровь тянулась за ним тонким следом в воображении, хотя на земле следа не было видно. Он стиснул челюсть, вытер ладонь о мокрую траву и пошёл туда, где ждал спуск.

Дерсу прошёл первым, и остановился у самой кромки. Внизу, за крутым осыпающимся берегом, была вода – чёрная, тяжёлая, почти неподвижная на виду и живая внутри. Лунный свет цеплялся за мелкую рябь и за редкие полосы тумана, стелившегося вдоль уреза. На том берегу темнели чужие деревья, плотнее и выше, и где-то дальше угадывались редкие огоньки – то ли костры, то ли окна. Оттуда ничего не доносилось. Молчание держало границу крепче проволоки.

Николай присел, снял с плеча вещмешок и молча проверил ремни на рации, завернутой в промасленную ткань. Валентина стояла рядом и смотрела на воду так, будто пыталась выучить её заранее. Ким Дэ Сон хотел щёлкнул предохранителем и тут же остановил пальцы, вспомнив, где они. Егор видел, как у корейца на скулах ходят мышцы – там уже копилась злость, требовавшая выхода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.