Виктор Алев – Рассказ мертвеца (страница 2)

Смотрим дальше. Эмоции просто зашкаливают, накладываясь одна на другую. Гнев, ненависть, обида и желание грызть. Грызть! Так вот ты где подковался на войну!!! Будь сейчас моя воля, я б тебя, горный пернатый, заново собрал, как кубик-рубик и вновь разорвал, не жалеючи.

Довольно мирная картинка: столы типа – парты. Наш джигит что-то сосредоточенно пишет в тетрадь, а рядом и поодаль такие же, не иначе, студенты. Тут всё ясно: наш абрек учится аж в самом московском университете. На геодезиста. Это судя по табличке, которую я вижу, когда он проходит через главный вход. Эмоций здесь никаких нет. Типично обывательская вялотекущая картинка. Любопытно, но должен заметить, что яркие переживания моего героя или антигероя впитываются моей сущностью как губка. Но есть и такие, которые пробуждают во мне свои – резкие в диссонанс и в контру эмоциям субъекта. Например, это произошло, когда кавказцы били руссичей. Мой подопечный радовался и гордился собой, но я не принял его настроение. Казалось бы, какая разница фантому: кто прав там или виноват? Ведь это всё земные заморочки – межнациональные отношения? Да и война моя далеко за чертой, отвоевался…. А вот – нет! Похоже, я ещё не на том свете. Не совсем, пока…. видимо, на том. А на этом, раз кипит мой разум возмущённый. Может, вот так в горячке войны я и не понял, что пора б уже остановиться и на небушко. Может, я…. неуспокоенный дух? И что мне теперь? Пугать своих врагов-чичей? Своим явлением…. Приходить им в кошмарах? Да ну, на фиг!

Никогда не любил ужастики. Всегда считал, что их полно в жизни. А тут сам как ужастик. Непонятно кто. Ладно, смотрю, что дальше….

Заурядная жизнь средне-рядового кавказца. Как обычно, как и у всех. Дом, семья, работа. Чувствую, работа ему не нравится, амбиции выше крыши. А у кого не так? Все мы ищем что-то особенное, но на хлеб зарабатываем как можем. В общем, воспоминания тусклы, не подпитаны ни радостью, ни огорчениями. Всё ровно и весьма обыденно. Правда, попадались эпизоды, когда сердце героя рвалось из груди к ангелам. Свадьба, да…. Настоящий кавказский размах, тысяча гостей, шикарные подарки, красивые слова. Разве это не поднимает жизненный тонус. А любимая жена? Не знаю, насколько у них женятся по любви, но восторгом этот эпизод пополнил мне копилку. Дальше – больше. Рождение сына …. Вот это, на мой счёт, переплюнуло все свадьбы, джигитовки и армейские забавы. Я не испытывал дотоле упоение этой грешной души, как в этом случае. Горец просто парил всеми цветами радости, как радуга. Его руки принимали ребёнка …. восторг! Его руки омывали ребёнка – щенячий восторг! Его руки срезали крайнюю плоть – гордость! Павлинья гордость, безграничная радость и надежда! Сын! Продолжатель рода! Мужчина! Я и не ведал, что кавказцы придают этому событию такое значение. Слышал, что да, мол, сыновья в приоритете, но чтоб такое испытать собственно…. Характерно для субъекта, что сын не был первенцем. До него, оговорюсь сразу, жена принесла дочь. Так вот, событие то не ознаменовалось ни ликованием, ни пышным сабантуем. Да и сам он едва ли подошёл, едва ли прикоснулся к чаду. Ну, родилась, так родилась…. Занимайся, женщина! И всё. И никаких тебе полётов души и праздников жизни. Я бы и не отметил, до того эпизод вышел серым и пустым, если бы не родившийся сынок, который поневоле заставил сравнить одно с другим. А ещё я понял, что звери тоже могут любить. Зверями их называют по разным причинам. Кто просто не любит, а кто мотивирует тем, что по агрессивности чеченцы ушли не далеко от пещерных пращуров. Справедливости ради должен отметить, что воспитывает пацанов всегда отец и он, папаша, использует спартанские методы воздействия ещё на хнычущего кроху. Тогда, когда наши матери балуют нас аж до семнадцати лет. Пуси-пуси…. Не потому ли нас потом бесхребетных гнобят в армейке темпераментные воины аллаха? А то, что они воины – это факт. Я могу их ненавидеть, я могу их грызть, убивать, но не признать этот факт не получается. Не получается, увы!

А вот и подтверждение. Папуля занимается сыном. Вокруг и всюду всевозможные игрушки, преимущественно детские макеты автоматов и пистолетов. Есть и машинки. Очень много сабель, мечей и даже есть подобие мачете. Им карапуз очень любит махать по домашнему креслу. Папа умилён и это умиление, естественно передаётся мне. Никогда не был отцом (мне всего-то 21), не знаю что это такое, но теперь, благодаря проекции познакомился с чувством обожания к своему комочку плоти. Не к своему, простите великодушно, но какая разница…. Его эмоции – мои эмоции. За небольшим исключением.

Вот повзрослевший мальчуган лупит перчатками по «лапе», выставленной отцом. Хорошее дело. Вот уже сын-подросток на ринге со сверстником. Тут уж посерьёзней бой. Не пойму, кикбоксинг что ли? Похоже на то…. И руки и ноги в полный контакт. Впечатляет, что ж…. А вот он, наш субъект подопечный. Улыбка до ушей, а в глазах беспокойство. Сынуля-то тоже пропускает…. Вот руки отца с осторожностью подносят сыну кинжал в красивых ножнах. Тот самый, что висел на кроватке. Похоже, у них каждый из поколения в поколение должен прочувствовать оружие, ощутить его холод и силу. Красиво, эпатажно и, главное, психологически оправдано. Да уж….

Ловлю в себе неясное раздражение. Не могу в своей биографии припомнить нечто подобное героическое, или мотивацию на сильные поступки. Последние события не в счёт. Я о детстве своём проклятом. Отец мой нисколько не озаботился, чтобы взрастить во мне сильный дух. Рос я сам по себе и уже спасибо, что не держался за мамкину юбку. Был у меня дворовый дружок. Тот был да, баклан, драчун и негодяй в одном лице. Он был заводилой всех ссор и драк. Его-то я и копировал во многом, но не во всём. Негодяем я его считал, потому что он был нещадным истребителем котов, в то время как я любую живность жалел и обожал. Однажды он при мне убил дворового кота Яшку, которого я иногда подкармливал. Убил жестоко: камнем раскроил ему голову, а я…. А я не нашёл в себе сил не то что полезть драться, но даже прикрикнуть на него не посмел. Вместо этого я отбежал за угол дома и там разревелся. Двенадцатилетний пацан. Пускает слюни. Какой уж тут кинжал и ножны! Этот случай я носил с собой всю жизнь и, отталкиваясь от него, учился бить, когда надо бить. Учился возражать, когда чревато возражать. Учился уважать себя за поступки, которые неподъёмны для меня. Потому что…. Потому что всегда перешагивал через свою трусость. Ну, тут пока ладно, к себе я ещё вернусь….

А что тут мне показывает голова погибшего воина? Незаметненько мы подошли к главному. Вижу, наш ваххабит проникся движением этих самых…. ваххабитов что ли, или моджахедов. Как бы там не было, он на переднем плане в каком-то полигоне бегает змейкой с калашом, прыгает через препятствия, мечет ножи в дерево. Будто опять в армию попал. Только эта не армия. Вернее, армия, конечно. Только ихнего толка полулегальная. И воевать они готовятся со всеми, кто не в исламе. Можно сказать со всем миром или большой её стороной. Об этом говорят и картинки их сборищ, так называемых зомбо-установок, где главный имам, то бишь учитель их ратует за священный джихад. Приглядевшись, я понял, что священник у них играет вступительную скрипку. То есть каждый делает то, что умеет. Начинаются сборища всегда одинаково с молитв и толкований мест в коране. Затем, когда «чалмец» уходит, люди в камуфляжах вносят свою лепту в богословские беседы: растолковывают пастве, где и какая строчка призывает карать «неверных». Ну чем не политзанятия? Только в первом случае идеология, а здесь вера. Огромаднейшая разница, кто не видит….

Мой сидит, сосредоточен как-будто на занятиях, а сам, мне кажется, в голове что-то своё вертит. Стараюсь проникнуться его флюидами, поймать волну, но…. Эмоций нет, а есть гулкая тянущаяся потребность убивать. Неважно кого и ради чего. А убивать, ради убивать. Состояние у него сродни наркоману, когда тот, прежде чем «вмазаться» предвкушает и томится ожиданием. Эх, родной, куда ж тебя понесло! Сидел бы дома, жену любил, сына поднимал, внуков ждал. В земле своей ковырялся, в географии там или геодезии. Ну, на кой ляд тебе этот джихад? Где тебя перекосило? Уж не там ли, где ты бил по «фанере» славян? Отступлюсь немного и скажу от себя: в каждом есть потребность убивать. Только это сидит глубоко, в подсознательных корнях пещерных прадедов. Под пластами, под замками. Убить нелегко, но стоит одному замочку открыться, как пойдут открываться все. Пока демон не вырвется наружу и тогда…. Ты в его власти. Сам я убил первый раз с дальнего расстояния, когда держали оборону в Керла-Юрте. Засадил одиночным с «калаша», когда «дудаевец» вскинулся в атаку, поднимаясь с укрытия. Атака захлебнулась. Ненадолго. Но всё-таки. Что я испытал? Да ничего. Некогда было включать переживания, шёл бой – жаркий, нешуточный. Тело работало на рефлексах, а голова была пьяна…. каким-то диким угаром. Потом после боя, когда я понял, что не убили…. Когда я понял, что сам убил…. Вылезло понимание, что я могу…. Легко. И не только пулей. Могу и ножом тыкнуть в ближнем бою. Замок открылся на удивление просто. Возвращаясь к моему субъекту, не берусь объяснить его поведение. Человек жил, работал как все, имел семью, радовался за сына. Ну что ещё надо? Адреналина? Так иди, сигани со скалы с «тарзанки», такие шлюзы откроются…. У меня это, то есть убить, получилось своим ходом, я к этому сознательно не шёл. А этот сидит и нахлёстывает себя – убить хочется…. Словно мантру читает, заклинание какое…. Приди война, приди! Это ещё тогда, когда было всё нормально. Ну, относительно, конечно….