Виктор Алев – Дно (страница 4)
Он перевёл разговор на Лёню.
– У тебя-то с ним чё? Не поделили вешалку в раздевалке?
– Они сумку у девчонки отняли и пасовали друг другу как мячиком.
– А-а! Постой-постой, дай догадаюсь… Это у Людки Каршинковой, по ходу. Нашенская она, угу… Вреднючая. По ходу сама нарвалась. Но ты всё равно, молодец! Девочек надо защищать.
Они приостановились, и Степан взглянул ему в глаза.
– Жила у тебя есть, раз на крупного прыгнул. Только боец ты никуда, ни техники, ни теории… Ладно! Будет время, я тебя понатаскаю. Покажу кое-что. А вообще, знаешь, Лёнчик, меня ведь скоро к вам переводят. В ваш Б.
– Почему так?
Стёпа пожал плечами.
– Не тяну, по ходу. А может, другая причина, не знаю… Так что ещё меня увидишь.
Так в 95-ом произошло знакомство Лёни со Стёпой, которое, по сути, стало поворотным в жизни Вестрикова. Степана Корольчука действительно перевели в их класс, и очень скоро он подвинул всех лидеров в коллективе. Лёне он не стал явным другом «не разлей вода», но задевать его больше не осмеливались. Уверенности у Вестрикова на аршин поприбавилось, тем более Корольчук, как и обещал, позанимался с ним теоретически, а после и практически. Удар Лёня ставил сначала на «лапах», потом на груше и каждый раз представлял лицо щербатого Толика. Не было давно уж ни обид, ни сожалений. То было прощание с проклятием.
ГЛАВА II
КОРОЛЬЧУК. 2000-й год
В светлом и просторном кабинете географии светло-пегая девчушка старательно выводила в тетради незыблемые формулы школьно-прикладной физики, а молодой человек, похаживающий близко, монотонно разжёвывал ей рабочие моменты задач.
– Теперь эти данные вставляем в формулу Ома и находим силу тока для указанного участка цепи. Ничего архисложного, Катюнь. Всего лишь логическая взаимосвязь между заданными константами. Ну, чё там выходит? Вот…. Да-да, всё правильно! Теперь, давай, по второй задаче: там надо наперво массу определить, а потом… потом. Потом по этой вот формуле вычислим количество теплоты плавления. И будем нам счастье…
С этими словами молодой человек как бы невзначай положил руку на плечо девушки, но тут же, вероятно почувствовав некое напряжение с ответной стороны, немедленно её убрал.
– Никаких заморочек! Всё как дважды два – предельно просто и элементарно, как сказал бы Ватсон.
– «Элементарно» говорил не Ватсон, а Шерлок Холмс Ватсону! – Подчёркнуто поправила его девушка, продолжая выводить решение.
– Да? – Удивился парень. – Сколько раз смотрю этот фильм, а так и не понял, кто кому говорит «элементарно».
– Почитай лучше книжный подлинник. Там нет никаких «элементарно».
– Вот так даже, да?
– Вот так. – Девушка закончила и положила авторучку. – Я, может, дура в физике, но в литературе меня не подрежешь. Проверь, Тёпа…
Тёпа, в полном имени Степан, пробежался глазами по неровным столбцам задач и удовлетворительно хрюкнул.
– Всё просто ОК. Зашибись, канает под четвёрку.
– Почему не под пятёрку?
– Ну… – Парень помялся. – Написать мало, надо обосновать…
Девушка фыркнула.
– А ты на что? Научи… Кто из нас кого подтягивает?
– Понимаешь, Кэтти…
– Не называй меня Кэтти!
– Ладно, ладно, Кать… Просто научить можно того, кто… Хочет научиться.
Девушка сделала каменные брови, и Степан поспешил с разъяснениями.
– Да нет, не в обиду сказано, просто… Вот ты, любишь книжки читать литературные, да? По «истории» у тебя блестяще и вообще тянешься к гуманитарным дисциплинам. Тебе это нравится и учить тебе этому не нужно. Само как-то прёт, да? Вот… а у меня… Меня физика и математика вдохновляет. Человека нельзя научить тому, чему он не хочет учиться. Всегда будет противление и тормозные колодки.
Девушка Катя с удивлением и заинтересованностью поглядела на парня, кокетливо выпятив нижнюю губу.
– Да ты, оказывается, психолог, Степан Какойтович.
– Васильевич. Степан Васильевич. Но не называй меня по батюшке. Для тебя я просто Тёпа. А насчёт психолога… Какой к черту из меня психолог. Просто есть опыт. Я, когда боксом занимался, мой тренер ставил меня натаскивать новичков. Так вот! Почему-то попадались пацаны с нормальными данными, но с отсутствием всякого интереса. Не было у них желания вкладывать душу. Ни в удар, ни в технику. Не за своё взялись, понимаешь? Я такие вещи чувствую. А попались такие… Дрищ дрищом, а так тебя умотает по рингу, что и непонятно, кто кого водит. Так и везде! В любой науке и отрасли. Возьмёшься не за своё, будешь буксовать, да отплёвываться. А наступишь на свою линию, всегда будешь в джек-поте.
– Да? – Девчонка с любопытством разглядывала его, и Стёпе это было приятно. – Слушай, Тёп, а почему ты бросил бокс? Ты же, как говоришь сам, наступил на свою линию?
– А-а, а вот это другой вопрос! – Степан почесал у себя за ухом. – Видишь ли, бокс дал мне много, но и забирает он не мало. Я не спорю, можно развиваться, но… Сотрясения мозга, провалы в памяти и.т.п. Раздавленная переносица и полная инвалидность к пятидесяти – это не то, что мне нужно. Пример Мухаммеда-Али меня не вдохновляет, понимаешь?
– Понятно…
– Да ничё тебе не понятно! Я, Катюня, из спорта беру то, что меня привлекает на текущий момент. Медали, призы – это всё трэш, вот поверь мне, это не главное!
– А что главное?
– А главное – измерить себя в чём-то новом. Найти себя в этом новом. Или не найти. Бокс, например, воспитал меня как личность. Спасибо Павлу Геннадьевичу, тренеру, – это человек-глыба! Я пробовал после бокса побороться, ходил на греко-римскую… Знаешь, ни о чём! Не моё. Это возвращаясь к теме о своей линии. Попробовал себя увидеть в единоборствах. Не увидел. Там нет моей энергетики. А тем более школу рук не переделаешь под ноги. Сейчас вот увлёкся лыжами. И знаешь…
Стёпа улыбнулся, чем вызвал у Кати ответную улыбку.
– Я будто сто лет хожу на лыжах. До того легко и не напряжно!
Девичья улыбка крайне волновала, а ещё пьянила. Степан, который не терпел алкоголя, но разок всё-таки тюкнул однажды из любопытства, теперь переживал аналогичный эффект. Только от водки он тогда поплыл и поглупел, а сейчас просто поглупел, и текущее помрачнение рассудка было волнующе приятно.
– А я тоже люблю ходить на лыжах! – Заявила Катя.
– Да ну!
– Да-а!
Девушка явно кокетничала. Неосознанно. В природном своём девичьем клише, больше забавляясь и играя, чем имея какие-то мысли. Хотя Степан её и привлекал, но интерес этот был обусловлен тягой к личности. Возможно, лидеру, верховому… каким этот парень являлся на текущий момент в классе. Нравился ли он ей по-настоящему – ответить на этот вопрос она не могла и не заморачивалась. Стёпе же казалось такое поведение однородно однозначным: он ей нравится.
– Тогда, Катька, можно на пару пробежаться в воскресенье! Я знаю отличную лыжню!
– Я тоже знаю. Ты парк, имеешь в виду?
– Парк – это для «чайников». За городом есть такая накатка.
– А без лыжни слабо?
– Не понял. Как без лыжни?
– Про свободный стиль слыхал?
– Коньковый ход? Ба! Так это ж… Вау! Только не говори, что ты мастер так бегать.
– Я-то нет. Думала, может ты такой всесторонний меня бы обучил. А?
– Ну-у… Во-первых, если увлекаться таким бегом, нужны лыжи чуть покороче да поуже, палки подлинней и ботинки ботфортами выше. Такой ботинок фиксирует голеностоп и помогает избежать вывихов и растяжений.
Катя нарочито вскинула глаза вверх, цокнула язычком.
– Начинается… Просто скажи: если нет, то нет. Я видела, как дядечки без всяких там высоких ботинок на простых лыжах ой-ё-ой!
– Ну да, можно и так! – Разулыбался Стёпа, видя всю абсурдность с этой девчонкой строить из себя знатока.
– Можно и так. Я сам практиковал на своих, когда только начинал… Скажу сразу: падал много. Потом стало получаться, поехал. Будоражит и радует, всё это присутствует, но… увы, мастером не стал, продолжал падать. Пусть и реже, но не без этого.
Девушка, стрельнув глазками, томно проворковала:
– Ну и как? Ничего не растянул?
– Не растянул! – В тон издевательской насмешке ответил Стёпа. – Но каждое неправильное падение приближает вероятность…
– Не лечи, Тёпа! – Перебила Катя и обворожительно улыбнулась. – Покажешь мне коньковый ход?