Виктор Алдышев – Возвращение (страница 50)

— Ну чего ты кричишь? Сам бы также поступил.

Альфия и Данияр сидели на земле, обнимали дочь и оба круглыми от удивления глазами смотрели на лейтенанта и мегистотерия. Они видели, как на шее и спине Анны, просвечивая сквозь ткань футболки, засияли пластины чешуи, а в глазах радужная оболочка налилась бело-металлическим цветом.

Багиров в ответ на слова Лазаревой отрицательно покачал головой. Нет, не поступил бы. Изначально был шанс на спасение только одного человека. А сейчас и он под вопросом. Но улыбка Анны стала только шире.

— Тебе кажется, — сказала она, снова одевая на свою руку шприц-браслет.

Костя — не на её месте. Не там, откуда видишь хоть малую возможность помочь. А был бы, не потратил бы и секунды времени на раздумья. Это же Багиров. Даже в теле монстра душа всё равно осталась человеческой, а у него она всегда была сильна.

— Аня … — тяжело вздохнул Костя. — Я рад, что у тебя настолько хорошее мнение обо мне, но ты подумала, что будет дальше?

Лазарева покачала головой:

— Не успела.

— Именно, — кивнул Багиров, — план по доставке программы обратной мутации в генлабораторию придётся скорректировать. И быстро.

— Да уж…

Альфия и Данияр так и сидели неподвижно, глядя на мегистотерия и женщину, и понимая, что они разговаривают между собой!

— Это… напарник? — наконец прошептал Данияр.

Лазарева кивнула:

— Да. Это Костя.

Альфия внезапно почувствовала, что Кунке затихла, испуганно посмотрела на дочь, но та… просто спала. Хрип прошёл, девочка дышала ровно и спокойно. Уткнулась лицом в грудь матери и тихо, по-детски засопела. Женщина сглотнула слезы.

— Скажите что-нибудь, — прошептала она, — что происходит? Что с моим ребёнком? Что вы сделали?

— Сейчас, Альфия, дай минуту, — Лазаревой надо было перевести дыхание и подумать. — Отдохните пока.

Муж и жена до сих пор были в шоке, так что не возразили. Данияр сбегал за бутылкой воды, лежащей на земле неподалёку, там, где Альфия уронила её, услышав крик дочери. Вернувшись, взял Кунке на руки и держал на весу, чтобы жена смогла протереть смоченным платком её лицо и шею, ощупать суставы. Они вернулись в правильное положение, но под кожей оставалась вытекшая из лопнувших сосудов кровь, так что руки и ноги ребёнка оставались синими и распухшими.

Костя с Анной отошли в сторону. Лазарева так и посматривала на родителей, боявшихся сейчас хоть на мгновение отпустить дочь и глядящих в её спящее личико.

Несмотря на готовность двигаться дальше, Анна чувствовала нервную дрожь. Мысли сводились к тому, что в барабане браслета осталась одна ампула. Она остаётся для Кунке. Две дозы — это максимум двенадцать часов блокировки процесса.

С момента укола Анне прошло полтора часа, у неё в запасе гарантированные четыре с половиной, по истечении которых, в лучшем случае мутация продолжится в своём обычном режиме. За это время нужно доехать до Костаная. Если база ещё там, то можно будет положить ребёнка в стазискапсулу, и оттуда доставить её вертолётом в Екатеринбург.

— А положить её здесь? — Костя кивнул на научный бокс, прослушав мысли Анны.

— Нет, — Лазарева покачала головой. — Прокол искусственной комы может исполняться стазискапсулой ещё пять часов. На столько хватит успокоительного. Медчасть эвакуирована, так что дозаправить будет нечем. Мы не успеем, добраться до наших и прислать сюда вертолёт. К тому же, мы даже примерно не знаем, что ждёт нас в Костанае…

Анна задумалась.

Бестужев предсказал образование улья именно на координатах города, и возможно так и случилось. И тогда вот условия задачи — до Костаная по прямой военной дороге, проложенной то территории России и Казахстана пятьсот километров. От базы до Екатеринбурга, с учётом того, что через Челябинск дороги уже давно нет, и территория перед Челябинским ульем закрыта вплоть до Златоуста, расстояние составит больше тысячи километров. Но от Костаная до Екатеринбурга есть временная военная дорога, по ней тоже выходит примерно пятьсот километров, даже меньше. Итого, маршрут через Костанай пока более короткий и пока есть вероятность, что мобильная база все-таки ещё там, более целесообразный. Если нет, то можно свернуть, не доезжая до неё, сразу в Екатеринбург.

Костя внимательно выслушал размышления Анны.

— Поедем без дальней связи и разведки территории, — произнёс он. — Ань, если нарвёмся на патруль с бета-офицером,…

Багиров не закончил мысль, но было понятно, что он имел в виду. Приказ уйти на бета-особь, имеющую связь с ульем, не подействует. Будет драка. Шансы на выход живыми из такой ситуации, имея за спинами гражданских, в особенности женщину с ребёнком, которых надо защитить, резко уменьшаются. Что одновременно повышает риск не выполнить их главную задачу — доставить данные по антимутационному лекарству.

— Ну, небольшую территорию перед собой охватим, — Лазарева кивнула на станцию дрона, где сейчас заряжался летавший с ними в улей «чёрный комар».

Она взглянула в глаза Косте:

— Голосуем? Бросим Омаровых здесь, чтобы застрелились оба, когда их дочь умрёт, а это будет через шесть часов, когда закончится действие укола. Или лечим ребёнка чем можем, берём семью с собой и пробуем прорваться вместе.

Багиров фыркнул. Так явно получился этот звук — короткий, шумный выдох через нос и пасть одновременно.

— Не большой выбор, да? — усмехнулась Анна.

— Да, — задумчиво произнёс Костя.

Слова «пробуем прорваться вместе» напомнили о том, что совсем недавно у них с Анной уже получилось «прорваться». Багиров чётко ощущал, что за прошедшие сутки связь его тела и разума укрепилась. Собственное «я» престало быть лёгким пёрышком, и заняло всё предназначенное ему место. Может, это было связано с тем, что они с Лазаревой поставили себе важные задачи, и всё сознательное сейчас мобилизовалось для их исполнения. Но причина была не так важна, как результат.

Костя вздохнул, взглянул на Омаровых. В любой операции могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Вот как раз они…

Альфия, заметив взгляд мегистотерия, подёргала мужа за рукав, встала. Анна призывно махнула женщине рукой.

Они подошли вместе, Данияр держал спящую девочку на руках, Альфия уцепилась за локоть мужа. Близость монстра по-прежнему вызывала у обоих панику, но Омаровы честно держали себя в руках, потому, что их дочь, которая должна была умереть полчаса назад, сейчас дышала. И единственной причиной этого была встреча с этой странной парой: женщиной военной и мегистотерием с человеческим взглядом.

Оба родителя посмотрели на Анну с надеждой.

Лазарева подумала ещё секунду, открыла отсек браслета, вынула последнюю автоампулу.

— Это лекарство, — произнесла она. — Меня инфицировали два дня назад.

Мужчина и женщина вздрогнули одновременно. Альфия похлопала ресницами, быстро вытерла мокрые глаза.

— Если лекарство подействует на Кунке также, как на меня, я могу дать ей двенадцать часов, — продолжала Лазарева. — За это время мы должны добраться до нашего научного центра. Там её положат в стазис. У неё будет время дождаться синтеза синтетической версии лекарства.

— Синтетической версии? — переспросил Данияр.

— Для настоящего лекарства необходим натуральный мутоген Альфы. Но мы повезём жёсткие диски нашей лаборатории со всей информацией по его составу. Я думаю, данных хватит, чтобы химически синтезировать аналог.

Анна замолчала на мгновение, у самой были сомнения.

— Мы не знаем, сколько займёт этот процесс, не знаем, получится ли у наших генетиков создать хоть что-то в итоге. Мы даже не знаем, даст ли моё лекарство Кунке те же самые шесть часов. Я не могу дать вам никаких гарантий.

Альфия не отрывала взгляда от ампулы и прерывисто дышала, словно боясь, что лейтенант её уронит.

— Мы согласны, — прошептала она и метнула на мужа быстрый взгляд: — Да? Мы согласны?

Данияр крепко прижал к себе дочь.

— Два дня? — спросил он, взглянув на Анну. — Ты не мутируешь.

Лазарева показала пальцем на свою шею:

— Не совсем. Процесс всё-таки идёт, но я до сих пор человек.

Данияр сглотнул. Альфия обхватила его руку, заглянула в глаза.

— У нас не было даже шанса, — прошептала она. — А это шанс.

— Очень слабый, — произнёс Данияр.

Не всё решится одним уколом. Как он подействует? Что делать потом? Успеют ли добраться до военных? И что сделают военные, когда к ним привезут инфицированного ребёнка? До сих пор ответ был один — изоляция и усыпление. Что изменится, если они привезут ребёнка под действием неизвестного лекарства?

— Подумайте, — сказала Анна.

— Нет, — Данияр быстро перевёл взгляд на неё. — Нет, нам не надо думать, мы согласны.

Альфия с готовностью обернулась к лейтенанту:

— Что мы должны делать?

Лазарева усмехнулась:

— Установить новое время на часах.

Она подошла к спящей девочке.

— Укол Кунке был сделан тридцать шесть минут назад. Если что-то случиться с браслетом, будете знать точное время следующего: через пять часов двадцать четыре минуты.