Виктор Алдышев – Возвращение (страница 46)

— Сомневаешься, — кивнула Анна. — Да это и не контроль. Ты просто приказал, а они послушались.

Костя кивнул утвердительно.

— А могли бы и не послушаться, — задумалась Лазарева.

Белый мегистотерий внезапно встал, пошёл к оставленному вчера Анной дрону. Она не успела отремонтировать устройство, и «чёрный комар» лежал там, где она вчера его уронила.

Лазарева пошла следом, делая глотки, кивнула Косте, поняв его мысль:

— Сейчас займусь.

Им нужен взгляд с воздуха. Это поможет выследить мегистотериев на большей территории.

Потребовался ещё час на сборы. Нашлась не повреждённая станция дрона — базовая платформа для зарядки устройства, и запасные детали на складе техников. С ними, на свежую голову, Анна справилась с заменой сгоревшей электронной начинки за тридцать минут.

Экстренная эвакуация, как оказалась, была на руку. При обычной, с базы вывезли бы всё подчистую, но сейчас у лейтенанта Лазаревой в распоряжении остались все ресурсы. Кроме связи. Вот здесь никаких шансов на восстановления сообщения даже с базой в Костанае, не говоря уже о ЦПК в Екатеринбурге.

Средства связи оперативного штаба — три антенны дальнего действия были уничтожены. Лопасти падающего вертолёта разрезали бокс со всем оборудованием на железные опилки. Дальность связи зенитных антенн на машинах — максимум триста пятьдесят километров. Так что узнать, что сейчас по маршруту движения мегистотериев можно будет, только покинув базу. Чего до завершения курса лечения делать нельзя.

Мысли Анны были поглощены сейчас только одной задачей — найти Дмитрия. Она едва возвращалась к вопросу том, что делать дальше? Да, нужно вернуться к своим, нужно доставить в научный штаб все новые данные по лекарству от мутации как можно скорее. Но это всё потом. Ампулы в браслете, словно часы отсчитывали время, оставшееся на поиск Дмитрия. Когда опустеет последняя, делать здесь больше нечего.

Костя осмотрел машины, нашёл целую, вернул её с борта на колеса. Просто толкнул мордой и всё. Анна надела куртку, села за руль, завела.

— По какому маршруту едем? — спросила она.

Решение по этому вопросу всегда принимал Багиров. Он поднял указательный палец.

— Второй, — поняла Лазарева.

Как раз к знакомым есаулам.

— Будет дежавю, — вздохнула Анна.

«Тигр» выехал через ворота базы, за ним со станции поднялся дрон, автоматически следуя за управляющим модулем в машине, и белый мегистотерий легко обогнал их, пристраиваясь в паре метров.

Поле, в котором лежала дорога, стало менее острым. Ещё вчера торчали в разные стороны кости погибших мегистотериев с иссохшей кожей, а сегодня сточились даже они. Кровь впиталась в песчаную почву, и цвет земли вернулся в степной жёлтый.

Анна ехала по дороге, словно впервые. Знакомые сопки, кусты, где-то камни и трава, примятая или свалявшая в сухие бесформенные горы. Мегистотерии при пробеге через эту территорию повыдирали её когтями из земли.

Только небо осталось прежним. Таким же низким и близким, с облаками, до которых, казалось, можно дотянуться рукой.

Новым элементом был мегистотерий, легко держащий скорость наравне с машиной. Лазарева поглядывала на него. Почти белый тон кожи и серо-металлическая, отражающая солнечный свет броневая чешуя делала его похожим на призрака. Ход лап был плавный, колебания тела незаметны. Он, будто, летел над землёй.

— Призрак, — сказала Анна вслух.

Ей вспомнился старый фильм о двух кровожадных львах, наводивших ужас на жителей в саванне Африки. Их звали Призрак и Тьма.

Что ж, Призрак есть. Где-то ещё бродит Тьма.

Лазарева вглядывалась в каждое пятно вдалеке, в надежде увидеть одиночку, но степь была пуста. Дисплей дрона показывал то же самое. Через час впереди показалась мачта наблюдательного поста. Анна по привычке остановила машину у подножия железной конструкции, вышла. Вместе с Костей они встали на возвышенность, откуда обычно наблюдали за ульем, оглядели пространство.

Грандиозное сооружение изменилось. Теперь центральной башни не было. Вместо неё — кратер с рваными краями. Сердечный корабль, покидая улей, разнёс канал своего выхода, видимо с опорами. В некоторых местах купол провалился, зияли дыры, прямо над чашей. Башни по периметру тоже не светились, активная электросеть отсутствовала. Глубокий тёмно-синий цвет поверхность улья выцвел. Было такое впечатление, будто солнечные лучи иссушили его. Корпус потрескался, стал грязно-серым с редкими островками живой ткани. В тишине было слышно, как обваливаются внутри улья его ставшие хрупкими стенки.

— Кто-нибудь есть? — спросила Анна Костю.

Багиров активировал БПУ, оглядел пространство на уровне восприятия мегистотерия, но ничьего присутствия не заметил.

Он отрицательно покачал головой, отвечая Анне. Та кивнула, села в машину:

— Ну, поехали, тогда.

Теперь подъехать к улью можно было вплотную. Лазарева утопила педаль газа в пол прямо до входа. В боевом режиме корпус был изолирован от проникновения. Внешние округлые люки плотно закрыты. Но сейчас улей высыхал и крошился, так же как скелеты мегистотериев, так что Анна не сбавляя газ, врезалась прямо в круглое углубление в стене. Переборка, шириной два метра треснула. Лазарева сдала назад метров на пятьдесят, и снова нажала на газ. Второй удар внёс треснувшие куски внутрь улья, открыв проход.

Костя наблюдал за действиями Анны, испытывая приятное ощущение. Смелая лейтенант-техник. Это не изменилось. Весь его мир обрушился за один день, и все вокруг стало чужим, но только один элемент остался таким, как прежде — Анна.

Багиров понял, что если бы очнулся на базе без неё, то кроме ненависти и злобы в его сознании не было бы больше ничего. Оба эти чувства даже сейчас были безмерны, но он не мог дать им волю, глядя на Лазареву и ещё помня, что в прошлой жизни он защищал её. Анна будила в нём эту память и Костя держался за себя-человека, даже зная, что его больше нет. Но он ещё может сделать кое-что для Лазаревой и для тех, кому несколько дней назад был своим, прежде чем всё для него закончится. Сейчас действительно нужно убедиться, что Бестужев по какой-то нелепой случайности не остался в улье, и действовать дальше по его плану. Несмотря на лютую ненависть к Дмитрию, Костя был готов следовать его указаниям, ведь они совпали с его желанием вырвать сердца тем, кто обратил его в монстра. Анне не надо этого знать…

Багиров наблюдал, как она остановила машину сбоку от входа, вышла, взглянула на него, потом вытащила с заднего сидения автомат, перебросила ремень через плечо. Но когда она уверенно шагнула к входу, Костя, наконец, опустил лапу на её плечо. Смелость это хорошо, но держаться надо за ним, а не впереди. Неизвестно какие угрозы остались в брошенном сооружении мегов.

Анне поняла его жест, согласно кивнула, активировала бесшумный режим для дрона на наручном компьютере и оправила его в коридор. Карта половины улья была загружена после первой операции, так что «чёрный комар» уверенно исчез за первым же поворотом. На дисплее отобразилось видео с его камер: пустые серые коридоры.

Костя сразу задал быстрый темп движения. Потому что, едва увидев состояние внутренних конструкций, понял, что времени мало. Стенки первого, опоясывающего улей коридора, в котором размещалась защитная система, крошились, обнажая колонны, на которых остались спирально закрученные шипы. Сейчас грозное оружие неподвижно застыло.

Пол под ногами тяжёлого мегистотерия опасно трещал. В лабиринтной части улья конструкции держались в основном за счёт спрессованной и уплотнённой земли, принявшей их формы, так что Костя показал Анне жестом держать от него дистанцию. Если проваливаться, то одному. Но до центральной чаши они добрались. Здесь было светло. Сквозь дыры над головой в пустое пространство смотрело голубое небо, и лились солнечные лучи. Разрушающийся купол ещё держался на реброобразных опорах. Раньше они не были заметны, потому что сливались с ним цветом, а сейчас окаменели и почернели. Словно, по мере засыхания мягкой плоти улья обнажался его жёсткий скелет.

В центре чаши зиял глубокий, вертикально уходящий в толщу земли тоннель, по периметру которого лежали завалы обрушившихся в момент вылета сердечного корабля конструкций. Солнечный свет стекал по стенкам шахты, но было заметно, что они ещё влажные.

Внизу у дна чаши виднелись тёмные входы в коридоры нижнего уровня. Там возможно, оставалась субстанция, как и в шахте. То есть питание. Если мегистотерии одиночки остались здесь, то они где-то там внизу.

— Придётся спускаться, — сказала Анна.

Осталось решить, как именно. Покатые спуски и мостки, раньше соединяющие все уровни чаши, рухнули. Их бесформенные завалы покрывали нижнюю площадку и русла сухих каналов.

— Поищем нисходящий коридор? — предложила Лазарева.

Но Костя тряхнул головой, фыркнул. У него было другое предложение. Во-первых, нечего терять время впустую, во-вторых, пора проверить, на что способно тело мегистотерия. Человеком он привык использовать себя на пределе возможностей. Ничего в отношении к себе не изменилось. Но предел возможностей…должен был.

Костя обхватил Анну лапой и прыгнул вниз. Лазарева даже не успела крикнуть, дыхание перехватило в тот же момент. Они падали с высоты двадцатиэтажного дома! Метров за пять до поверхности, мегистотерий мощно оттолкнулся от стены, срезав скорость падения этим толчком, и приземлился на площадку. Поставил Анну на ноги, придержав лапой над землёй за мгновение до касания. Ощущение было не забываемое. Лазарева стояла ещё мгновение, судорожно дыша и приходя в себя после полёта. Только взглядом показала Косте, что сейчас, когда её отпустит, она ему скажет….