Виктор Алдышев – Возвращение (страница 2)
— Ты слышал? Две минуты!
Дмитрий отпустил пункционное устройство, сдёрнул с него конец извлечённого позвоночника с ещё светящимся БПУ, скатал его, как ленту в рулон, и сунул в контейнер.
— Образец кожи?! — крикнул он.
— Есть! — отчитался Паша, закрывая герметичную упаковку с куском снятой шкуры.
— Всё, отходим! — приказал Дмитрий. — Стол оставляем.
Лазарева выдохнула, сдёрнула провода, пихнула всё в сумку.
Бестужев бросил контейнер с позвоночником Паше:
— Неси!
Сам быстро поднял Анну за плечо, заглянул в глаза:
— Вы в норме?
Он мгновение осматривал её лицо под слоем пыли. Но всего мгновение. Больше тратить нельзя.
— Да, да… — Лазарева сглотнула.
Учёные собрались ровно за десять секунд, взяли оружие, составленное у стола. Дмитрий навесил свою сумку на плечо, схватил лейтенанта под локоть и побежал вместе с ней к Косте:
— Выводи нас!
Группа учёных под охраной десантников поднялась из воронки. И буквально через пару секунд в их спины ударила взрывная волна. Снаряды накрыли оставленную позицию. Системы залпового огня «Град» оставались в пяти километрах от места боя. Они были единственной причиной, по которой биологов и десантников за это время не сожрали.
Впереди, поднимая клубы пыли, садился вертолёт, а позади, прыгали через ямы монстры двухметровой длинны, с высотой в холке под метр семьдесят.
Лазарева оглянулась назад всего на долю секунды, майор Бестужев так и тащил её за локоть. Что было очень кстати сейчас. Сама она в полной амуниции и с ремонтной сумкой так быстро не бежала бы.
Среди всей массы мегистотериев выделялись всего две или три бета-особи — хищники с телом почти в три метра и выше своих собратьев на голову. Серая кожа всех мутантов казалась гладкой, но при движении было заметно, как свет падает с пластины на пластину. Чешуя была гибкой и крепкой, настолько, что очередь нового, разработанного специально под мегов АК-147, убивала монстров только в упор. Этой броней был покрыт даже мощный череп, хотя прочность самого черепа, с широко расставленными челюстными костями, была сравнима с металлом. Двигали эту мощь два сердца, размером со слоновые, что обеспечивало высокие скоростно-силовые качества мегистотериев, несмотря на их размеры.
Десантники ещё не загрузились, а над работающими лопастями уже рассекли воздух огненные шлейфы — пролетели снаряды. В спину Анны ударила взрывная волна, всех швырнуло в салон, бросило на железные стенки, а её удержал Дмитрий. Оба упали на землю, потому что майор молниеносно пригнулся, заодно свалив женщину.
Сквозь мощный гул лопастей прорвался голос пилота:
— «Вишня»! Мать,… охренели?! Мы ещё на месте!
— Лейтенант, уж простите, — майор Бестужев поднял Анну за шкирку, несмотря на приличный вес вместе с амуницией, и подбросил в салон. Запрыгнул сам.
— Все на борту! — крикнул Багиров, захлопывая за ним дверь.
Чувство резкого взлёта пощекотало живот, взрывные волны и грохот снаружи сотрясли вертолёт. Люди быстро заняли места, пристегнулись. Десантники сняли шлемы. В поле их носили в буквальном смысле от «плевка в лицо». Слюна и кровь мутанта содержала внеземные бактерии, контакт с ними был опасен, а некоторое время назад, до разработки специальных средств дезинфекции — смертелен.
Но учёные надевали средства защиты не всегда, в них работать было неудобно. Поэтому носили с собой бактерицидные спреи. И сейчас распыляли их на лица и руки из баллончиков. Салон наполнил химический запах.
— Понеслась, — усмехнулся Костя, снимая шлем. — Собираясь на природу, не забудьте спрей от мегов. Лейтенант,… — он взглянул на Лазареву. — Вы как?
Всегда жалел лейтенанта. В том смысле, что Анне с ними приходилось тяжело. До сих пор сидела с белым лицом и пересохшими губами. Даже пока шлем не сняла. Приходила в себя. Видимо, тошнота ещё не прошла.
Так и было, но глядя на широкую улыбку капитана Багирова, Анна всё-таки кивнула:
— В норме.
На улыбку Кости не отреагировать было просто нельзя. Белые крепкие ровные зубы за чувственными, в меру для мужчины губами, радовали глаз.
Только взгляд у него был тяжёлый, но Анна давно поняла, что это просто особенность строения лица, и никак не отражает характер. Кожа у Багирова была светлая, как и шевелюра, а сейчас загорела под степным солнцем, так что оттенила серо-голубые, глубоко посаженные, глаза. Прямые брови располагались близко к ним, что и создавало впечатление «тяжёлого взгляда». Но на его обще-положительный настрой это не влияло.
Бестужев закончил с санитарной обработкой, убрал спрей в карман, растёр состав по лицу.
— Посмотрели друг на друга, — приказал он. — Царапины, ссадины, синяки?
Десантников не касалось, только учёных. Парни посмотрели на лица друг друга, чтобы убедиться в отсутствии повреждений кожи. Бактерии, попавшие в кровь, требовали инъекций антибиотика.
— Лейтенант Лазарева,…
Анна уже сняла шлем, пристегнула его к поясу, и приглаживала рукой взъерошенные короткие светло-русые волосы. Расчёску давно с собой не носила, всё равно расчёсывать нечего, да и, как правило, некогда.
На обращение Дмитрия взглянула на него.
— Проверьте меня, — произнёс тот.
Бестужев при таких процедурах глаз не отводил, чем создавал неудобство. Но деваться было некуда, так что Анна внимательно осмотрела лицо майора от верха лба по линии роста чёрных с коричневым отливом волос до подбородка. Кожа была чистой, без повреждений. На чёрных ресницах и на веках ещё оставался спрей, так что и без того выделяющиеся тёмно-карие глаза Дмитрия блестели.
— Всё хорошо, товарищ майор, — кивнула Лазарева.
Он ещё секунду не отводил глаз, тоже осматривая её лицо с крупными чертами. Этого, в принципе, не требовалось, ведь Анна носила на поле шлем, но Дмитрию нравились её большие серо-голубые глаза, и ещё больше её выразительные скулы. Сейчас можно было воспользоваться моментом, чтобы получить эстетическое удовольствие. Только не задерживаться с этим, иначе Лазарева заметит, то интерес не только практический.
Бестужев кивнул, отвернулся от женщины, быстро обвёл взглядом своих людей:
— Всё в порядке?
— Так точно, — отчиталась его группа.
— Отлично, — сказал Дмитрий, расстёгивая свою сумку. Он вытащил портативный сжигатель и протянул Анне: — Лейтенант, сможете починить?
— Сейчас?!
— Да, прямо сейчас.
— Есть.
Пока Лазарева осматривала устройство, Бестужев продолжал раздавать в руки сидящим рядом разные вещи: портативный выделитель ДНК, компьютерный планшет, какой-то контейнер. Он достался капитану Багирову.
Анна, разобравшись, что не работает автоподжиг в камере сгорания, быстро устранила неисправность, и уже протянула было устройство старшему учёному, но тот отрицательно покачал головой:
— Нет, держите напротив меня.
Оказывается, пока она была занята, майор превратил салон вертолёта в лабораторию. Все, кто был рядом, держали для него что-нибудь.
— Нет времени, — усмехнулся Дмитрий, открывая контейнер, который стоял на коленках у Кости. — Отделённая железа будет вырабатывать мутоген не долго.
И Лазарева замерла. Потому что увидела, что образец тела мутанта упакован в обычный контейнер с пластиковой крышкой.
— Ааа…почему не в герметичном?! — выдохнула она, и едва не выронила сжигатель. Руки свело судорогой. — Это же…
— Герметичные закончились, — отмахнулся майор. — Так, до сих пор живая…
И точно, язык в контейнере, вырезанный вместе с частью глотки, дёргался, а на стенки брызгало блестящей прозрачной жидкостью из мягкой серебристой трубки, выходящей сбоку из грушевидного кармана языка.
— Господи,… — сглотнула Анна.
Затошнило так стремительно, что пришлось запрокинуть голову и смотреть в потолок, чтобы не видеть этой картины.
— Проблемы, лейтенант? — спросил Дмитрий.
За этот вопрос Лазаревой захотелось сунуть руку старшего учёного в сжигатель.
— Да! — резко выдала она, не опуская головы.
Багиров усмехнулся, глядя на злое выражение лица лейтенанта Лазаревой, обращённое к потолку салона, в очередной раз пожалел женщину, и кивнул своим:
— Пластыри из аптечек.
Ребята заулыбались, зашевелились, передали ему пластыри. Костя быстро наклеил их на контейнер, чтобы не было видно, что творится внутри: