Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 31)

И Анна поняла. Поняла всё раньше, чем Матвей договорил.

— Но города больше нет, и пригорода тоже, — сказал он. — На их месте большой миллионный улей. Так что ничего нашего больше нет. Совсем. Ни одной знакомой улицы, и ни одного родного человека. А когда и Егор… пропал, я думал, что всё. Я последний. Слава богу, ошибался. У Егора свои мысли на этот счёт, но я… майору благодарен. Если бы он не сделал то, что сделал, я бы брата не нашёл. А он и я — всё что осталось от нашей большой семьи.

Помня эту пламенную речь дословно, Лазарева честно ответила на вопрос Королёва, что всё улажено. С этим Валерий Михайлович спокойно уехал.

На сегодня запланированных визитов больше не было, ждали только текущие дела. Полковник Мун вернулся в командный отсек, вместе с Третьяковым и посыльным от охраны снаружи.

— Майор Лазарева, журналисты снова просят встречи, — сказал последний.

— Нет, без разрешения главкома нельзя, — Анна сразу отказала. Когда посыльный ушёл, взглянула на Олега: — Надо закончить доклад насчёт разумного улья, и хорошо подумать. Королёв правильно сказал: инициатива без реальных предложений принята не будет.

— Ты всё-таки считаешь, что улей — это то, что нужно, — задумался Паша.

Да, Анна интуитивно чувствовала, что это именно так. Сомнения в разрабатываемой стратегии обороны Земли были обоснованы по своим техническим и количественным характеристикам, и даже по обоснованности самих действий. А вот улей — это новый игрок. Осталось только понять, как вывести этого игрока на поле.

***

Костя медленно расцепил веки. Тяжело разошлись. На нос посыпалась пыль из засохшей крови, размазанной по морде. Тяжёлое тело казалось заполненным чем-то плотным, медленно движущимся по венам.

Впереди, прямо перед взглядом, в кресле пилота сидел Бестужев. Интересно сидел. Закинул ноги на панели управления. Эти пластины держались в воздухе, так что та, на которую он положил босую пятку, просела под весом. Дмитрий обнял ладонями локти и опустил голову, похоже, дремал. Смоляное покрытие на нём выглядело сильно порванным. Местами виднелась кожа.

Фонарь кабины изнутри подсвечивала обзорная система. Бежали цепочки символов.

— Бестужев, ты там загораешь что ли? — произнёс Костя.

Дмитрий ещё секунду дремал, но потом отреагировал, услышав рычание. Открыл глаза, взглянул на Багирова, быстро соскочил с кресла, сел на корточки перед ним.

— Пока не вставай, — сказал он, что-то делая на запястье Кости.

Багиров взглянул на свою лапу. Запястье был разрезано, а в рану вставлен металлический ободок. Дмитрий вдавил его глубже, капнул из прямоугольной колбы, что они взяли из ванной на корабле пришельца, последнюю каплю чёрно-красной жидкости на точку в центре браслета. Она впиталась и отчётливо поползла внутри по лапе.

Костя пожевал челюстями, справляясь со странным ощущением.

— Что это? — спросил он, и очень удивился, когда Дмитрий ответил:

— Клетки-симбионты. Лечат тебя. Это с рэк-формы.

Он показал на смоляное покрытие на своей коже.

Багиров думал ещё мгновение:

— А ты как меня понимаешь без БПУ?

Дмитрий кивнул назад на фонарь кабины. Костя взглянул туда и увидел свои слова. На тёмной поверхности высвечивалось отдельное поле, отражающее в читаемой форме мысли мегистотерия.

— Ты на связи с компьютером корабля, — ответил Бестужев.

— Ясно, — понял Костя. — Долго я так?

Дмитрий сел на пол, пристроил локти на колени, оглядел Багирова, улыбнулся. Смотрел с явной радостью на лице.

— Больше суток. Я уже… скучать начал. По твоему нытью.

Костя усмехнулся.

— Тихо тут, — произнёс Дмитрий. — В ушах от тишины звенит.

И хотя Бестужев хорошо переносил одиночество, этот звон всё равно начал действовать на нервы. Потому что создавал впечатление, что ничего не происходит. Что корабль не движется на бешеной скорости через вселенную и флот гереспри не мчит следом, отставая всего на чуть-чуть.

Дмитрий знал, что отдельной погони на малых судах за ними нет. Система обнаружения целей корабля никого «не видела» в зоне своего охвата. И это было понятно. Тёплый приём диверсантов обеспечат охотники у Земли.

Но Бестужев не знал, когда выдвинулся флот. А это нужно было для примерного расчёта времени прибытия. Ясно, что Ирс не задержит отправление надолго. Отойдут от шока, заправятся, построятся и рванут. Разгон громадных планетных захватчиков будет медленней, и тормозить они начнут тоже не близко к Земле. Так что, исходя из условных данных, Дмитрий предполагал, что они опередят гереспри на несколько дней. Если что-то делать против них, то на это будет всего лишь несколько дней. Если, конечно,… делать.

— А чего спать не лёг? — спросил Костя. — Или тут не предусмотрено?

— Предусмотрено, — подтвердил Бестужев. — Тут вообще всё продумано и предусмотрено. Гереспри любят комфорт.

— Кто?

— «Хозяева». Зовут себя гереспри.

— Ф-р-р… — Багиров разомкнул челюсти, издав презрительный звук. — Фермеры грёбанные.

— Почему фермеры? — засмеялся Дмитрий.

— Ну, а кто? Таскаются по планетам, забирают, кто понравится, скрещивают, выращивают, поля с травой у них на космическом корабле…

— Разочарован? — Бестужев поглядывал на фонарь кабины, где вспыхивали недовольные слова Кости.

Тот осторожно потянулся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сделать движение в полную силу было страшно, и как оказалось — не зря.

— Сердце не запустилось, — произнёс Дмитрий. И вспомнив об этом, перестал улыбаться. — Ты пока на одном. Резко не двигайся, не нервничай.

Багиров снова фыркнул, думая, что нервы — это вообще не по его части.

— А эти?.. — он кивнул на браслет в ране на лапе.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

— Эти могут восстановить повреждённые клетки. Но запустить мышцу можно только электрическим разрядом. Если вернёмся домой, попробуем.

— А ударом? — спросил Костя.

Бестужев отрицательно покачал головой:

— Чтобы сработало на твоём теле, это должен быть мощный удар. Я так не пробью.

— Ясно, — Костя вздохнул.

Чувство тяжести было довольно неприятным. Для него одного сердца мало. Даже просто дышать тяжело.

— Так чего не спишь-то? — спросил он.

Дмитрий усмехнулся:

— Не знал, как подействуют на тебя симбионты. Ждал.

В тот момент, когда увидел, что пошла кровь из пасти, единственной мыслью Бестужева было — надеть браслет на Костю. Передать ему вещество, способное заживлять повреждения. И Дмитрий осознал риски раньше, чем придумал, как это сделать.

Ирс упомянул модификацию рэк-симбионта в составе мутации мегистотерия. Неизвестно совместимы ли они. Но выбора уже не было. Либо рискнуть и попробовать, либо смотреть, как Багиров умрёт.

Браслет был рассчитан на руку человека, так что Дмитрий воспользовался когтями Кости, чтобы рассечь ему запястье, и вогнал металлический ободок прямо в мышцу. Пришлось помучиться, чтобы совпало положение вводного отверстия с веной. Иначе браслет не активировался.

Багиров усмехнулся, глядя на голые места на теле Дмитрия:

— С себя снял. Поэтому костюмчик рассосался? Как ты это сделал?

Бестужев поднял лежащие на полу колбы. Одна была пуста, во второй прозрачной жидкости до половины.

— Это активатор обратного процесса, — Дмитрий встряхнул вещество. — Вводится через браслет и также назад. — Он показал точку на металлическом ободке. — Устройство забирает отслоившиеся мутационные клетки.

Именно это сделал Дмитрий со своей «формой». Одну из колб он просто вылил, чтобы освободить сосуд. Потом ввёл себе через браслет половину активатора, и поднёс пустую колбу. Она наполнилась рэк-симбионтом наполовину. Ровно на столько, сколько было введено активатора.

Форма на теле сразу претерпела изменения. Вещество ещё оставалось в организме, но его уже не хватало на полное покрытие, так что оно разъехалось на отдельные пятна.

Потом оставалось только надеть браслет на Костю и приставить колбу с рэк-симбионтом к нему. Лечебное действие стало заметным через несколько часов, когда восстановились лопнувшие сосуды по левой стороне. Ещё часов через десять вылившаяся в полости тела кровь вошла обратно. Раздувшаяся, как мешок левая сторона тела мегистотерия пришла в нормальный вид.

Костя, услышав ответ Бестужева, ещё мгновение осознавал его.