Викрам Сет – Достойный жених. Книга 2 (страница 196)
Родители Хареша запросили также гороскоп Латы, желая убедиться, что расположение звезд и планет в нем согласуется с данными Хареша. Особенно беспокоило их, не манглик[262] ли Лата (или, как их называют некоторые астрологи, «марсианин»), ведь если так, то Хареш, не являющийся мангликом, непременно в скором времени умрет.
Когда Хареш передал их просьбу Рупе Мере, она рассердилась.
– Если бы в этих гороскопах была хоть какая-нибудь правда, не было бы молодых вдов, – сказала она.
– Согласен с вами, – ответил Хареш. – Я скажу им, что Лате никогда не составляли гороскоп.
Но это привело лишь к тому, что родители Хареша захотели узнать точную дату, время и место рождения Латы, дабы заказать ее гороскоп своему астрологу.
Хареш сходил к одному из калькуттских астрологов, назвал ему дату и место рождения Латы и попросил прикинуть, в какое время суток она должна была родиться, чтобы соответствие их гороскопов было соблюдено. Астролог назвал ему два-три таких момента, Хареш выбрал один и них и сообщил родителям. К счастью, принципы построения гороскопов у обоих астрологов были одинаковые, так что волнения и сомнения отпали.
Амит, естественно, был разочарован, но не слишком. Обязанность руководить семейными финансами ему больше не угрожала, и его роман продвигался успешно. Там происходило куда больше интересных событий, чем в реальной жизни. Погрузившись в перипетии романа, он воплотил свое разочарование и печаль в одном из подходящих для этого персонажей – хотя и сам был не в восторге от этой идеи.
Он поздравил Лату короткой запиской, уже не в стихах, и старался держаться, не теряя достоинства. Да госпожа Рупа Мера и не позволила бы ему вести себя иначе. Она включила в орбиту предсвадебной подготовки не только автомобили Чаттерджи, но и членов семьи. Она раздавала поручения и Амиту, и Каколи, и Дипанкару, и даже Тапану (когда он не корпел над домашними заданиями для школы Святого Ксаверия): составлять списки гостей, выбирать подарки, привозить из магазинов все, что она заказывала. Лата, наверное, понимала, что из трех ее ухажеров можно было отвергнуть, не теряя его дружбы, только Амита.
Когда госпожа Рупа Мера как-то попросила Минакши сходить с ней к ювелиру, чтобы помочь ей купить или хотя бы выбрать обручальное кольцо для Хареша, та, лениво вытянув шею, ответила:
– Но, ма, я не могу, мне надо сходить кое-куда.
– Но ведь канаста у тебя завтра.
– Ну, жизнь состоит не из одних лишь канасты и рамми, – сказала Минакши, медленно по-кошачьи улыбнувшись.
– Так куда тебе надо пойти? – потребовала свекровь.
– Как куда? Что за вопрос? – ответила Минакши и добавила, обращаясь к подбежавшей Апарне: – Всюду ты суешь свой нос!
Госпожа Рупа Мера не распознала очередной ку-ку-куплет.
– Но ты рекомендовала мне некоторых ювелиров, – озабоченно сказала она. – Они отнесутся ко мне гораздо внимательнее, если ты будешь со мной. Если ты не пойдешь, мне придется обратиться к Локхи-бабý.
– Нет-нет, ма, только к Джаухри. Это он изготовил мне эти золотые груши. – Она тронула алым ногтем свои сережки.
Напоминание разгневало госпожу Рупу Меру.
– Ну хорошо, – сказала она. – Если тебе наплевать на свадьбу твоей золовки, можешь слоняться по городу. Я возьму с собой Варуна.
Рупа Мера без труда очаровала господина Джаухри. Не прошло и двух минут, как он уже знал все о «Бентсене и Прайсе», Индийской административной службе и рекомендациях, полученных Харешем. Он заверил Рупу Меру, что за три недели изготовит все, что она пожелает, и она заказала золотое ожерелье «чампакали» («Там такие симпатичные полые бутончики цветов чампы, и носить его не тяжело») и набор в технике джайпурского кундана: ожерелье и серьги с драгоценными камнями, окруженными золотой фольгой и эмалью.
Госпожа Рупа Мера с увлечением рассказывала о своей дочери, а господин Джаухри, любивший поболтать, поддакивал ей и поздравлял. Когда она сказала, что ее умерший супруг занимал важный пост на железной дороге, господин Джаухри посетовал на ухудшение работы железнодорожного транспорта. Наконец все было обговорено и договорено, и Рупа Мера, достав свой «монблан», написала для ювелира свое имя, адрес и номер телефона.
– Ага! – возбужденно воскликнул господин Джаухри, увидев знакомую фамилию и адрес.
– Да, у вас была моя невестка, – сказала госпожа Рупа Мера.
– Госпожа Мера, а та медаль, которую она дала мне для переплавки в цепочку и такие красивые серьги в виде маленьких груш… эта медаль принадлежала вашему супругу?
– Да, – ответила Рупа Мера, подавляя уже готовые излиться слезы. – Так я приду через три недели. Пожалуйста, рассматривайте мой заказ как срочный.
– Мадам, подождите минуту, – сказал господин Джаухри. – Я проверю свои записи. Может быть, я смогу выполнить ваш заказ немного быстрее, чем за три недели.
Он вышел в заднюю комнату, а вернувшись, положил на прилавок и раскрыл красный футлярчик.
Внутри на белом шелке лежала нетронутая золотая медаль Рагубира Меры.
Дважды за этот месяц госпожа Рупа Мера ездила в Калькутту и обратно.
Она так обрадовалась, что ее медаль цела («Я просто не мог допустить, мадам, чтобы ее расплавили»), что тут же купила ее, истратив значительную часть своих сбережений и стараясь сэкономить на покупках к свадьбе. Она даже стала лучше относиться – на несколько дней – к Минакши с ее манерами. Ибо если бы Минакши не отнесла к Джаухри медаль по инженерному делу, ее украли бы из Санни-Парка вместе с остальными драгоценностями и она, подобно медали по физике, исчезла бы с концами. Минакши, вернувшись оттуда, где была, тоже находилась в благодушном настроении и была очень любезна со свекровью и Варуном. Узнав о возрождении медали, она заявила, мол, все, что ни делается, – к лучшему, и Рупа Мера не стала с ней спорить.
Она привезла медаль в Брахмпур и, торжествуя, показывала ее всем членам семьи, которые поздравляли ее с такой удачей.
– Занимайся как следует, Лата, – наставляла она дочь. – Осталось совсем немного времени. Ты должна добиться в учебе не меньшего успеха, чем твой папочка. Не отвлекайся на подготовку к свадьбе и все прочее.
С этими словами она вручила Лате «Идеальный брак», обернутый в приличествующую невесте бумагу красного цвета с золотом.
– Из этой книги ты узнаешь о мужчинах все, – сказала она приглушенным тоном. – Даже Сите и Савитри пришлось это познать.
– Спасибо, ма, – отозвалась Лата с некоторой опаской.
Тут госпожа Рупа Мера неожиданно смутилась и удалилась в соседнюю комнату, сославшись на то, что ей надо позвонить отцу.
Лата развернула книгу и, отставив учебники, стала листать трактат голландского сексолога. Его советы произвели не нее одновременно интригующее и отталкивающее впечатление.
Книга содержала большое количество иллюстраций, демонстрировавших, как выглядит разная степень возбуждения у мужчин и женщин в разных обстоятельствах – например, при прерываемом коитусе или, как выражался автор, «половом единении». Были там изображены и разноцветные, не слишком привлекательные поперечные сечения различных органов, снабженные подробными подписями. Эпиграф к книге гласил «Брак есть наука (О. де Бальзак)»[263], и доктор ван де Вельде следовал этой максиме не только в своих иллюстрациях, но и в систематизации брачных отношений. Он ввел эвфемистический термин «синусиология», согласно которой разделял все позы партнеров в половом акте прежде всего на «конверсивные» («грудь с грудью») и «аверсивные» (мужчина сзади), а более подробно – на привычные, или «нормальные», вытянутые позы первого и второго типа (с наклоном), согнутые (которые, по его словам, предпочитают китайцы), позы «верхом» (в одной из них Марциал[264] описал Гектора и Андромаху), сидячие позы, боковые позы спереди, позы на коленях и задние сидячие. Все это разнообразие произвело большое впечатление на Лату. Ее воображению представлялась до сих пор только одна поза, и даже Малати говорила только об одной. Интересно, думала она, что сказали бы об этой книге монахини в школе Святой Софии?
В примечании на одной из страниц говорилось:
Фирма «Харман Фриз» (Грейт-Дувр-стрит, 32, Лондон, S.E.1) приступила к производству нового препарата-желе «Югэм» доктора ван де Вельде – смазывающего, противозачаточного или способствующего зачатию средства. Фирма выпускает также другие препараты доктора ван де Вельде, в том числе пессарии «Гамофил», на которые имеется ссылка в книге «Фертильность и бесплодие в браке».
Время от времени ван де Вельде цитировал нидерландского поэта Катса[265], чьи стихи в переводе, возможно, не передают всей свойственной ему народной мудрости.
Тем не менее Лата была рада, что мать, заботясь о ней, преодолела смущение и подарила ей эту книгу. У Латы оставалось в запасе несколько недель, чтобы подготовиться к Будущей Жизни.
За обедом она была задумчива и, глядя на Прана и Савиту, гадала, преподносили ли Савите «Идеальный брак» перед свадьбой. С пудингом подали желе, и Лата, к удивлению всех присутствующих, расхохоталась и не желала объяснить причину.
Лата сдавала выпускные экзамены словно в трансе. Иногда ей казалось, что она – это не она, а кто-то другой, а сама она парит в воздухе над своим физическим «я» и смотрит на него сверху. Это было курьезное отстраненное ощущение, не похожее на панику, охватывавшую ее на прошлогодних экзаменах. Тем не менее сдавала она их и на этот раз хорошо.