Викрам Сет – Достойный жених. Книга 2 (страница 183)
– И насколько плохие?
– Кандидатов подсчитывали по алфавиту. Капура успели подсчитать, а Хана нет.
– Тогда откуда вы знаете…
– Махеш Капур получил 15 575 голосов. Там не осталось достаточно бюллетеней, чтобы Варис Хан догнал его. Капур практически уже победил.
Профессор Мишра вытер свободной рукой вспотевший лоб.
– Почему вы так считаете? Не торопитесь ли вы? Нельзя ли помедленнее, я плохо понимаю терминологию.
– О’кей, профессор. Тогда попросите у проректора ручку и листочек бумаги. – Самого Бадри Ната добытая им информация тоже, конечно, не радовала, но он хотел извлечь максимум удовольствия даже из сложившейся ситуации.
– Все это у меня есть, – ответил профессор, доставая из кармана ручку и конверт. – Только, пожалуйста, не так быстро.
Бадри Нат вздохнул.
– Почему бы просто не поверить тому, что я говорю?
Профессор Мишра хотел ответить: «Потому что сегодня утром вы уверяли меня, что он проиграет, а теперь уверяете, что он выиграл», но благоразумно воздержался и вместо этого сказал:
– Я хочу знать, на каком основании вы пришли к такому заключению.
Бадри Нат уступил. Еще раз вздохнув, он медленно, тщательно выговаривая цифры, доложил профессору информацию:
– Тогда слушайте внимательно, профессор. В округе проживает 66 918 избирателей. Явка в этом регионе высокая – скажем, пятьдесят пять процентов, что дает нам 37 000 проголосовавших… Надо продолжать? Голоса за первых пять кандидатов подсчитали, их оказалось 19 351. На последних пять кандидатов остается 18 700. Если не считать Вариса, другие четверо кандидатов – от Социалистической партии, от Джана Сангх и еще двое независимых должны набрать по крайней мере 5000 голосов. Так прикиньте, профессор, сколько остается на долю Вариса? Меньше 14 000. А у Махеша Капура уже 15 575. – Помолчав, он сказал: – Так что дело плохо. Визит чачи Неру все переменил. Повторить цифры еще раз?
– Нет-нет, спасибо, не надо. И когда это возобновится?
– Что возобновится? Подсчет голосов?
– Да. Лечебные процедуры.
– Завтра.
– Благодарю вас. Можно будет вечером вам позвонить?
– Да, конечно. Я буду в травматологическом отделении, – захихикал Бадри Нат и положил трубку.
Профессор Мишра тяжело опустился в кресло.
– Надеюсь, новости не очень плохийе? – спросил Джайкумар. – Вчера мне показалось, что ваши сыновьйя в добром здравии.
– Нет-нет, ничего особенного, – ответил Мишра стоическим тоном. – Каждый из нас несет свой крест. Но давайте вернемся к нашим общим обязанностям. Нижайше прошу извинения за то, что заставил вас ждать.
– Ничего страшного, – ответила доктор Ила Чаттопадхьяй, подумав, что была, возможно, слишком резка с этим нелепым толстяком, который ведь поддержал ее когда-то. Но это не значит, напомнила она себе, что можно позволить ему творить все, что вздумается.
Однако профессор Мишра почему-то больше не выступал так решительно против кандидатуры Прана и даже раз или два нашел повод его похвалить. Ила Чаттопадхьяй решила, что либо он просто смирился с неизбежным, желая избежать лишнего скандала с объявлением особого мнения, либо беспокойство о больном сыне всколыхнуло его душу и пробудило совесть.
К концу заседания Мишра в целом восстановил свою безмятежную самоуверенность, хотя был явно пришиблен тем оборотом, который приняли события.
– Вы забыли бумажку с телефонами, – сказал профессор Джайкумар, покидая помещение, и отдал Мишре конверт.
– О, спасибо, – поблагодарил его Мишра.
Чуть позже, упаковывая чемодан, профессор Джайкумар с удивлением увидел, что оба сына Мишры резвятся в саду как ни в чем не бывало. А на вокзале он вдруг подумал без всякой связи с чем бы то ни было, что телефонные номера в Брахмпуре содержат три цифры, а не пять.
«Все это очень странно», – подумал профессор. Но разгадать эти две загадки ему так и не удалось.
Профессор Мишра, сославшись на якобы назначенную заранее встречу, не поехал провожать Джайкумара на вокзал, а вместо этого, побеседовав наедине с проректором, пошел домой к Прану. Он решил, что надо его поздравить.
– Дорогой мой, – сказал он, захватив обе руки Прана, – все чуть не сорвалось, чуть не сорвалось. Некоторые другие кандидаты были очень сильны, но ведь между нами всегда было взаимопонимание, мы всегда действовали согласованно… Мне не следовало бы этого говорить, пока в ученом совете не вскрыли запечатанный конверт с нашим решением, но исход дела обеспечило не столько ваше превосходное выступление, сколько то, что я сказал несколько теплых слов в ваш адрес… – Вздохнув, профессор Мишра продолжил: – Не все были согласны. Некоторые говорили, что вы слишком молоды, неопытны и не проверены в деле. «Ужасное преступление быть молодым…»[240] и так далее. Но, помимо соображений чисто профессиональных, в столь трудный момент для вашей семьи возникает чувство, что ты должен что-то сделать, помочь… Я не люблю произносить напыщенные речи о гуманности, но великий поэт говорил о «мелких невидных деяниях любви и доброты»[241]. Это был Вордсворт, если не ошибаюсь?
– Да, насколько помню, – медленно и удивленно ответил Пран, пожимая бледную потную руку профессора.
Махеш Капур находился в коллекторате[242] в Рудхии, чтобы присутствовать при подсчете голосов на избирательном участке Салимпур-Байтар. Он опоздал к назначенному часу, но и окружной магистрат не смог приехать вовремя, так как его джип застрял на дороге из-за проблем с зажиганием. Члены счетной комиссии рассортировали все урны по кандидатам и приступили к подсчету голосов первого из них, независимого кандидата Икбала Ахмада. Высыпав содержимое одной из его урн на несколько столов, все члены комиссии одновременно начали считать бюллетени под наблюдением представителей счетных комиссий кандидатов.
Результаты подсчетов предписывалось заранее не разглашать, но, разумеется, это не соблюдалось, и вскоре стало известно, что Икбал Ахмад, как и ожидалось, набрал очень мало голосов. Поскольку писать или что-либо отмечать на бюллетене не требовалось – избиратели должны были просто опустить его в ту или другую урну, – испорченных бюллетеней практически не встречалось. Подсчет шел быстро, и, если бы работу начали вовремя, к полуночи все закончили бы. Но было уже одиннадцать часов, все устали, а у кандидата от партии Конгресса, уже набравшего, ко всеобщему удивлению, более 14 000 голосов, оставались непроверенными еще несколько урн.
В некоторых урнах Махеша Капура обнаружились неожиданные подношения в виде красного порошка и мелких монет. Очевидно, их оставили вместе с бюллетенями какие-то набожные крестьяне, увидевшие на урне изображение священного животного.
Пока под наблюдением окружного магистрата и главы подокружной администрации продолжался подсчет, Махеш Капур подошел к Варису, наблюдавшему за происходящим с обеспокоенным видом, и произнес:
– Адаб арз[243], Варис-сахиб.
– Адаб арз, – буркнул Варис. Обращение «сахиб» явно звучало насмешкой.
– Как себя чувствует Фироз?
Хотя вопрос был естественен, Варис вспыхнул от стыда, сразу подумав о розовых листовках.
– Почему вы спрашиваете? – отозвался он.
– Потому что меня это интересует, – меланхолично ответил Махеш Капур. – Я почти ничего не знаю о его состоянии и думал, что вы знаете. Наваба-сахиба нигде не видно. Он не собирался прийти?
– Он же не кандидат, – бросил Варис. – А Фироз в порядке, – добавил он, не глядя на Махеша Капура.
– Я рад, – сказал Махеш Капур и хотел передать больному привет, но передумал и отвернулся.
Незадолго до полуночи результаты подсчета голосов были следующими:
1. Али, Мир Шамшер Независимый кандидат 481
2. Ахмад, Икбал Независимый кандидат 608
3. Джха, Шанти Прасад Рама-Раджья Паришад 1154
4. Капур, Махеш ИНК 15 575
5. Хусейн, Мухаммед НРКП 1533
К полуночи только-только закончили считать голоса Махеша Капура, и окружной магистрат в качестве уполномоченного по выборам объявил, что подсчет приостанавливается по всей стране в знак уважения к королю Георгу VI. Еще за два часа до этого он предупредил кандидатов и их агентов о задержке, так что, несмотря на напряженную атмосферу, никто не возмущался. Подсчитанные бюллетени и еще не вскрытые урны были заперты по отдельности в казначейском помещении, где они должны были храниться до восьмого февраля.
Результаты подсчетов неминуемо просочились во внешний мир, и люди в Брахмпуре и в избирательном округе пришли к такому же заключению, что и информатор профессора Мишры. Махеш Капур тоже смотрел в будущее с оптимизмом. Он задержался в своем поместье в Рудхии, осматривая пшеничные посевы и обсуждая с управляющим фермой хозяйственные вопросы.
Утром восьмого февраля он проснулся бодрым, радуясь тому, что хотя бы одна из проблем свалилась с его плеч.
Подсчет голосов возобновился, и вскоре количество бюллетеней, поданных за Вариса, достигло 10 000, так что стало ясно: еще не все решено. В населенных пунктах, находившихся в непосредственной близости от Байтара, явка значительно превосходила ту, что наблюдалась в других округах, и намного превысила 55 процентов.
Вскоре голоса за Вариса уже достигли 14 000, и представители партии Конгресс забеспокоились. Окружному магистрату даже пришлось призвать всех к порядку, пригрозив, что в противном случае он опять приостановит работу.