Викрам Сет – Достойный жених. Книга 2 (страница 133)

– Обещаю, – сказал Дипанкар, сжав кулаки. – Нет, подожди, надо будет сказать Амиту.

– Ой, нет!

Тапан очень уважал Амита, и мысль, что брат узнает о творящемся ужасе, была для него невыносима.

– Предоставь это мне, – сказал Дипанкар. – Нам надо уговорить ма и бабý забрать тебя из этой школы, не сообщая им подробностей. Один я с этим не справлюсь, а вместе с Амитом, может быть, получится. Ему я расскажу – но только ему. – Он посмотрел на Тапана с глубоким сочувствием и любовью. – Согласен? Только Амиту-да и больше никому, обещаю.

Тапан кивнул и встал, но заплакал и опять сел.

– Может, умоешься?

Тапан кивнул и пошел в ванную.

– Я пишу, – сказал Амит строгим тоном. – Оставь меня. – Подняв голову от бюро с выдвижной крышкой и взглянув на Дипанкара, он продолжил работу.

– Лучше попроси свою музу погулять, дада, и вернуться, когда мы закончим.

Амит нахмурился. Дипанкар редко бывал настроен так решительно. Что-то, видимо, случилось. Но он терял нить повествования, и это его сердило.

– В чем дело, Дипанкар? Мало мне Куку с ее визитами. Пришла рассказать мне о том, что Ганс сделал нечто исключительно приятное – уж и не помню, что именно. Ей позарез надо было поделиться с кем-нибудь, а ты был в своей хижине. Так что у тебя?

– Сначала хорошая новость. – Дипанкар избрал такую тактику заранее. – Я решил, что буду работать в банке. Так что скажи своей музе – пусть и дальше тебя посещает.

Амит вскочил из-за стола и схватил Дипанкара за руки:

– Ты серьезно?

– Да. Когда я медитировал сегодня, ко мне пришло это решение. Окончательное.

Амит так обрадовался, что даже не спросил Дипанкара о причинах его решения. К тому же он понимал, что выражены они будут в форме непостижимых многозначительных абстракций.

– И как долго оно будет окончательным? – поинтересовался Амит.

Дипанкар обиженно нахмурился.

– Ну, прости. И спасибо, что сказал мне. – Амит тоже нахмурился. – Ты делаешь это не ради меня? Жертвоприношение на алтарь литературы? – спросил он с виноватым и благодарным видом.

– Нет, – ответил Дипанкар. – Вовсе нет. – Однако тут он был не вполне искренен. Мысль о том, как это повлияет на жизнь Амита, играла важную роль в принятии решения. – Но я хочу поговорить с тобой о Тапане. Не возражаешь?

– Нет, ты все равно уже выступил гостем из Порлока[184]. Наш братишка что-то ходит как в воду опущенный.

– Ты тоже заметил?

Когда Амит переживал муки рождения романа, он уделял гораздо больше внимания чувствам своих персонажей, чем чувствам родных.

– Да, заметил. А ма говорит, что он хочет бросить школу.

– И знаешь почему?

– Нет.

– Вот об этом я и хочу поговорить. Не возражаешь, если я закрою дверь, а то Куку…

– Куку может проникнуть сквозь любую дверь. Это для нее не препятствие. Но закрой, конечно, если хочешь.

Дипанкар закрыл дверь и сел на стул у окна.

Он передал Амиту все, что рассказал ему Тапан. Амит слушал, страдальчески морщась и время от времени кивая. Когда Дипанкар закончил рассказ, он не сразу смог заговорить.

– И сколько времени это происходит? – спросил он наконец.

– Уже больше года.

– Меня сейчас стошнит… А ты уверен, что он не преувеличивает? Ну, знаешь… Может быть, ему кажется…

– Он ничего не преувеличивает.

– А почему он не обратился к директору, завучу?..

– Это же интернат, дада. Тогда начался бы еще худший ад.

– Ужас какой. Просто ужас. А где он сейчас? С ним все в порядке?

– Он в моей комнате. А может быть, ушел гулять с Пусиком.

– Но с ним все в порядке?

– Да. Но если через месяц мы отправим его обратно в Джхил, все будет плохо.

– Господи… А я ни о чем и не подозревал. Бедный Тапан. Он никогда не жаловался.

– Знаешь… – сказал Дипанкар, – вряд ли это его вина. Он, может быть, думал, что мы в ответ сочиним очередной куплет. В нашей семье не принято говорить ни о чем серьезном, мы лишь перебрасываемся шутками.

Амит кивнул.

– Как ты думаешь, он захочет перейти в другой интернат?

– Вряд ли. Джхил не хуже и не лучше любого другого пансиона. Все они воспитывают задир или конформистов.

– Но ведь и ты окончил Джхил.

– Я говорю об общей тенденции, а не о чем-то неизбежном. Но мы должны что-то сделать. Я имею в виду, мы с тобой. У ма будет нервный припадок, если она узнает об этом. А если узнает бабá, Тапан будет не в силах поглядеть ему в глаза. У Куку бывают здравые идеи, но доверить ей какой-либо секрет было бы идиотизмом. То же самое с Минакши: семья Мера будет знать об этом в тот же час, а еще через час мать Аруна поведает об этом всему свету. Тапан и со мной-то ни в какую не хотел говорить. Я дал ему слово, что расскажу только тебе.

– И он не возражал?

Дипанкар колебался лишь какую-то долю секунды.

– Нет, – ответил он.

Амит взял ручку и нарисовал небольшой кружок в тексте стихотворения, которое сочинял.

– Но ему, наверное, будет трудно устроиться в другую школу в это время года? – предположил он, пририсовав кружку глаза и два больших уха.

– Будет легче, если ты спросишь кого-нибудь в Святом Ксаверии. Это твоя старая школа, и они всегда говорят, что гордятся тобой.

– Да, верно, – отозвался Амит задумчиво. – И я по их просьбе в этом году был на встрече с читателями и читал свои стихи, что делаю очень редко. Так что поговорить, наверное, можно. Но как я это им объясню? Не его плохим здоровьем – ты говорил, что он запросто переплывает озеро туда и обратно. Разве что мигренями? Может, у него болит голова оттого, что ему приходится далеко ездить? И потом, если мы среди учебного года затеем переводить его в другую школу, ма, скорее всего, будет возражать. Лучше поставить ее перед свершившимся фактом.

– Да, – согласился Дипанкар. – Как говорит бабá, никакой факт нельзя считать свершившимся, пока он не свершится.

Амит подумал об унижениях, которые пришлось пережить Тапану, и его стихотворение окончательно вылетело у него из головы.

– Я поеду после ланча, – сказал он. – Не знаешь, автомобиль, как всегда, кукукнулся?

– Не знаю.

– Но как все-таки убедить ма? – нахмурился Амит.

– Да, это проблема, – согласился Дипанкар. Его решение взять на себя работу в банке придало ему решимости во всем, но лишь на час, и этот настрой уже спадал. – Что такого может дать Тапану Калькутта, чего нет в Джхиле? Не могла же у него вдруг проснуться неудержимая тяга к астрономии, так что без телескопа на крыше никак. Жажда знаний и все такое. Тогда ему действительно надо было бы жить дома и ходить в обычную школу.

– Вряд ли ма будет так уж рада, если один из ее сыновей будет поэтом, второй провидцем, а третий астрономом. Пардон, банкиром-провидцем, – улыбнулся Амит.

– Так, может, головные боли?

– Что «головные боли»? А, эти его мигрени? Да, думаю, это могло бы сойти, но… давай лучше думать не о Тапане, а о ма.

Несколько минут они ломали головы, пока Дипанкар не предложил:

– А как насчет бенгальской культуры?