Викки Латта – Приручить дракона (страница 33)

— Я знаю.

— И все равно остаешься?

— Да.

Рохт, слушавший этот разговор с каменным выражением лица, пристально смотрел на меня все это время и, кажется, даже не дышал.

— Этот чешуйчатый рядом? — догадался папа.

Пришлось сказать правду.

— Дай ему переговорник.

Я протянула амулет связи Рохту. И хотя артефакт прижала к уху дракона, все равно услышала:

— Ты-то хоть понимаешь, что Хелл оставаться тут опасно?

— Понимаю, — согласился Рохт. — И сделаю все, чтобы уберечь ее.

— Как? — пропыхтел отец.

— Начну со смены документов, — ответил ящерюга.

— Если ты… — начал было папа.

— Я помню, — остановил отца Рохт. — Похоронный костюм, мой гроб и венок за ваш счет.

Папа бросил трубку.

— Мы договорились, — уверенно и как-то очень оптимистично отозвался Рохт.

— Да? И о чем?

— Что тебе нужны новые документы. Предлагаю их заменить в ближайшее время.

— У тебя есть знакомый умелец по подделкам? — Я приподняла бровь.

— Лучше, — загадочно улыбнулся дракон. — А пока поживи у меня.

— Но… — начала я и замолчала.

Нужно было учиться жить по-новому, уступать и доверять… законнику. Одному-единственному! Но законнику. Бертрандо! Доверять! Дознавателю! Но вот так…

— Знаешь, я благодарен судьбе, что она подарила мне эти двадцать четыре часа, — вдруг произнес Рохт. — За них я понял, что во многом ошибался, и осознал, что единственное, ради чего стоит переступать через правила и принципы, — это любовь. Я люблю тебя, невозможная Хэллавина Бертрандо. И я не хочу в тебе ничего менять, кроме одного…

— И я тебя, невыносимый Рохт Нидрик, — улыбнулась я и тут… — Так, стоп. Что значит «не хочу менять, кроме одного»? Если ты о моей семье…

— Я о твоей фамилии, — перебил меня Рохт. — Я хочу сменить ее на Нидрик.

Так вот о каких документах говорил дракон. Ну… ящерюга! Не знала, злиться на него или любить. Выбрала все же второе и потянулась за поцелуем, склонившись над драконом.

Губы коснулись губ. Медленно. Будто первый раз. Мы словно пробовали на вкус друг друга. Сама не заметила, как перестала нависать над Рохтом, а оказалась лежавшей на краю постели ящерюги, который умудрился повернуться на бок и прижимал меня к себе рукой.

Едва я это осознала и попыталась встать — он же ранен! ему нельзя! — как дракон недовольно рыкнул. Его язык напористо вторгся в мой рот, лаская, завоевывая. Поцелуй из нежного превратился в решительный, обжигающий, полный какой-то дикой страсти.

Под этим напором я опьянела. Время, пространство, мир вокруг — все казалось нереальным.

От прикосновений все тело словно жгло огнем, хотелось большего, и не было никаких сил оторваться от Рохта. То, что сейчас творилось между нами, было магией. И она тянула меня к Рохту, а его ко мне так сильно, соединяла так крепко, сплавляла, что невозможно было сейчас понять, нас еще двое или мы единое целое. И пусть между нами были одеяло, одежда и бинты. Ощущению цельности они не мешали.

— Хэлл, — хрипло выдохнул дракон мне в губы. — Я…

Что Рохт хотел сказать, так и не узнала. Дверь палаты распахнулась, целитель, увидев нас, разразился гневной речью о двух безголовых созданиях, которым нужно лечить не тело, а голову! Если она, конечно, есть. В последнем у мага жизни имелись большие сомнения.

Я усовестилась, Рохт огорчился, но пришлось прислушаться к голосу разума. Тем более тот вопил на весь коридор басом целителя.

— Давайте прощайтесь.

«И выметайтесь» лекарь не добавил, но так на меня посмотрел, что все стало понятно.

Я подчинилась и пообещала, что приду к Рохту завтра навестить. Так и наведывалась в лечебницу все то время, что дракон там находился. А в одно раннее утро, когда я как раз собиралась снова к дракону, в дверь постучали.

Я напряглась. Нож сам скользнул в руку — магия, увы, мне еще долго будет недоступна. Я осторожно открыла створку, и… на пороге стоял Рохт. С огромным букетом, который едва протиснулся в дверь.

— Я тут подумал, что в первый раз вышло не очень, поэтому повторю в более приличной обстановке: ты выйдешь за меня замуж, самая удивительная, невыносимая, невозможная Хеллавина Бертрандо? — встав на одно колено в прихожей, спросил ящерюга.

Я чуть было не заорала: «Да!» — но все же сумела принять задумчивый вид и с плутовской улыбкой произнести:

— Я подумаю…

И провокационно закусила губу.

— Хэлл, ты сама напросилась… — рыкнул дракон.

Надо ли говорить, что не только подумать — нормально вздохнуть мне не дали. Ураган по имени Рохт подхватил меня. На полу оказались цветы, нож, мои туфли, рубашка дракона…

Хорошо, что входную дверь успели закрыть! В наших поцелуях не было нежности, зато вдосталь неудержимой, обжигающей страсти, будто мы хотели стать друг для друга воздухом, водой, миром… всем!

Мужская рука скользнула мне под подол, прошла от колена вверх до бедра, замерев на краю чулка. Там на границе кружева и кожи, где ее касались пальцы, я ощутила, как рождается дрожь предвкушения. И это были не пресловутые мурашки. Нет. Это было сумасшествие в чистом виде. Крепленое и неразбавленное.

Губы Рохта нашли мои, чтобы, неистово обжигая, вминая, даря наслаждение, забрать мой разум. Мы целовались отчаянно, горячо, касались друг друга, словно боялись, что если остановимся, то умрем.

Я не заметила, как мы оказались без одежды. Лишь когда Рохт подхватил меня на руки и понес в спальню, поток прохладного воздуха напомнил: на мне ничего, кроме кружевного нижнего белья, уже нет. А едва я оказалась на простынях, как осталась и без него.

Дракон навис надо мной, и его пальцы заскользили по моему телу. Я выгибалась им навстречу, покорялась мужским рукам, касавшимся моих ключиц, груди, живота. Тут они опустились еще ниже, чуть надавив на внутреннюю поверхность бедра. И продолжили свой танец, почти проникнув в…

— Ох… Ох… — выдохнула с наслаждением: — Ро-о-охт!

Тело подалось вперед, а я сама, застонав, вцепилась ногтями в мужскую спину.

— Ты бесподобна! — довольно улыбнулся дракон.

Я чуть разжала пальцы, и они скользнули по коже Рохта, ощущая подушечками рубцы от застарелых шрамов…

В глазах Рохта отражались я, и это утро, и огонь, много огня, который обещал сжечь нас обоих, если мы будем медлить хоть миг. Это пламя подгоняло нас, требовало не ждать, не сомневаться! Мы ведь и так слишком много времени сомневались. Столько, что едва не совершили непростительно ошибки, не потеряли друг друга.

— Хэлл, — Рохт прокатил мое имя, как конфету на языке. От самого кончика, к корню и обратно. Это было так заманчиво, страстно, откровенно… Я просто не смогла не ответить провокацией на эту провокацию!

Потянулась к дракону и прикусила его губу. А мои пальцы скользнули по мужскому животу, спустились ниже и…

— Я хочу, чтобы ты кричала мое имя… — выдохнул Рохт, и я почувствовала, как он вжимается между моих бедер.

Я не кричала. Я стонала его имя, плавясь, собираясь вновь, вспыхивая пульсаром. Я цеплялась за мужские плечи, подстраиваясь под ритм, который все убыстрялся. Сплетение тел, пальцев, душ. Сегодня я и Рохт не только осознали — всем своим существом прочувствовали, что мы друг для друга истинные.

Этим утром было потеряно все: стыд, робость, невинность… и мои чулки! Их было жальче всего! Но как я потом ни искала их, так и не нашла.

Зато в процессе поисков обнаружилось кое-что другое. Кольцо. Обручальное. На моем пальце! Когда, а главное, как Рохт смог надеть его на меня незаметно, я так и не поняла.

Зато в делах о работорговле магами и по черным алхимикам, производившим негу, благодаря Рохту разобралась досконально. И если схема у ребят, промышлявших порошком, была простой: с нового континента привозили ингредиенты, в северной столице Изначальных земель из них синтезировали «стекло», которое потом мололи в пыль и продавали, то расследование о похищении чародеев с высоким уровнем дара вышло долгим и муторным. Плюс в нем оказалось замешано множество подозреваемых, соучастников, причем разных уровней. Рохт вел это дело со своей группой. На него давили, угрожали, пытались подкупить, уговаривали закрыть на что-то глаза… Причем иногда это делали те, кто закон должен защищать.

Супруг под конец долгого процесса был мрачен и зол. Но он все же довел всех обвиняемых до суда. А после подал в отставку.

Эти несколько месяцев я жила у него, практически не выходя на улицу. А если и выбиралась, то в образе его сестры. И даже так меня пытались запугать, шантажировать, похитить, отравить. Окажись на моем месте настоящая Кэр, им бы это удалось. Благо сестренку дракон дальновидно оправил на юг — погостить у дядюшки Глорисса… А ее место заняла я. Дочь Нейтса Бертрандо, так что тем дилетантам, которые покушались на меня, было хуже!

Хотя и мне нелегко пришлось. Никогда бы не подумала, что выживать по эту сторону закона так опасно и сложно!

Как только это все закончилось, мы уехали на север. В небольшой городок у самого моря. Там мы и сыграли свадьбу. А то, что она была на бис, — ну подумаешь… Первый раз я вышла замуж на второй день, как Рохта выписали из целительской. Без брачной церемонии. Лишь расписалась в храмовой книге и побежала за новыми документами.

В Коренхольме же было собственно скромное торжество. А еще белое платье, фата, букет, моя семья, сестра Рохта и его бывшие сослуживцы, Фредди, вампирюга Нокс, Элай, Колокольчик, Фер… Скроу не приехала. Хотя ее и не звали, в общем-то, особо.