Викки Латта – Мое темнейшество (страница 4)

Тут же кирасиры вскинули арбалеты. Кто-то не удержал палец на спусковом крючке, и болт с чавкающим звуком впечатался в стену, прошив при этом бутылку, которую держал в руках какой-то забулдыга. Так что теперь в его пятерне оказалась лишь стеклянная розочка от горловины.

– Это был мой первач! – взревел выпивоха и глянул на дозорных, как бык на красные подштанники.

– Бей их! – раздалось тут же из угла.

– Мочи гадов!

– Дави сволочей!

Крики полетели со всех сторон, но их легко перекрыл властный голос хозяина «Зуба»:

– Резать стражу только за порогом моего заведения!

– А душить, колоть и топить можно тут? – тут же деловито уточнил Штропс, оглядываясь и пригибаясь.

Вовремя. Над седой макушкой как раз просвистела чья-то метательная звезда.

Я тоже не спешил вмешиваться в заварушку. Потому как, во-первых, за участие мне не заплатили, а во-вторых, самых активных бойцов магическими силками вязали обычно первыми. И хотя среди этих кирасир магов не было…

А вот у появившегося спустя пару секунд подкрепления таковой имелся. На это ненавязчиво намекнул разрезавший воздух пульсар, врезавшийся в стойку рядом со мной.

– По-моему, наш разговор подошел к концу, – по-светски заметил Штропс, оглядываясь. – И в завершение беседы, в знак нашей дружбы, хочу вернуть тебе должок. Вывести отсюда…

– Из города? – деловито уточнил я.

– Из таверны, – хмыкнул старик.

Я поморщился. Вот пройдоха! Я, вообще-то, не на это рассчитывал. И тут на весь зал раздался бас:

– Р-р-разойдись!

И спустя мгновение в окно на бреющем полете шлемом вперед вылетел кирасир и вынес собой створки. В оголившемся проеме я увидел стражу. Так, значит, перекрыли не только вход… Таверну оцепили, а это значит, что деваться отсюда было особо некуда.

– Идет, – процедил я.

Старик протянул руку, и не успел я по ней ударить, как пришлось увернуться от летевшей в меня скамьи.

Припал к полу, придерживая шляпу, и увидел, как скамья пронеслась вперед и снесла бы того самого мага, но он успел сжечь ее заклинанием на подлете.

На миг все вокруг окрасилось алым. Едва сдержался, чтобы не выставить щит: используй я темный дар, и это сразу бы почувствовал светлый. Палиться было нельзя. А вот палить стражникам по всем – еще как можно. И из арбалетов, и магией.

Последняя как раз и стала причиной того, что какой-то объятый пламенем бородач начал кататься по полу, пытаясь сбить огонь.

Я огляделся в поисках Штропса. Тот шустро на четвереньках, с поистине тараканьим проворством несся под стол. Вот только едва старик оказался там, как сверху на столешницу запрыгнул один из стражников, фехтуя клинком и отбиваясь отточенной благородной сталью от кочерги. Ей орудовала бабища необъятных размеров. Причем она так ловко нападала, что чувствовалось: по молодости она была отчаянной пираткой, не иначе.

Только мне некогда было любоваться их поединком. Я нырнул по примеру Штропса под стол и последовал за стариком. И вот на середине пути над моей головой раздался звон металла, и меч пробил дерево рядом со мной. Отточенная сталь прошила столешницу прямо перед моим носом.

Выругался сквозь зубы, обогнул острие, вылез из-под стола и наткнулся на чьи-то сапоги. Взгляд прошел выше, и я увидел того самого светлого мага – любителя швыряться пульсарами. Судя по округлившимся глазам этого патлатого, он признал во мне некроманта без всяких наводящих подсказок в виде темных чар.

– Недобрый день! – выпалил я и сработал на опережение: не вставая, крутанулся на колене и врезал ногой по голенищу противника.

Раздался хруст, и патлатый заорал от боли. Я пнул его по колену, добивая, и светлый начал падать, теряя равновесие.

Я перекатился кубарем, врезался в ножку стола, а маг рухнул рядом. Его лоб с грохотом встретился с половыми досками, отправив противника в отключку и оставив на память внушительную шишку, которая тут же начала наливаться багрянцем.

Поправив шляпу, я понял, что хотя лежать на полу может быть приятно и даже полезно для спины, однако злоупотреблять этим не стоит. Иначе, пока расслабляешься, кто-нибудь не только свалится на тебя сверху, но и выведет из строя. Например, тем самым тесаком, которым размахивал сейчас хозяин таверны, отбиваясь от стражи.

– Всех перережу! А ну, кто первый! – фанатично голосил он, направляя свое грозное оружие то на кирасир, то на своих клиентов, как будто не мог определиться, кого нашинковать первыми.

Не дав событиям развиться дальше, стражник, который меньше минуты назад орал с порога: «Именем владыки!» – швырнул во владельца едальни бутылку. Та с размаху впечаталась в голову тесакообладателя, и он осел на пол под звон разбитого стекла.

Старик Штропс, который как раз готовился нырнуть под лестницу, обернулся, и его взгляд поймал мой в толпе.

– Рыжий, двигай за мной!

Я на это коротко кивнул и уклонился от дубины. Высокий тощий парень, видимо возомнивший себя грозой всея стражи, снова поднял дубину, явно намереваясь проломить мне череп, и заорал:

– Демон!

– Я за него, – быстро отозвался я и, скинув с плеча одну из сумок, использовал ее вместо пращи.

Увесистая котомка врезалась в челюсть долговязого. Раздался хруст. То ли кости, то ли фиалов, что были в торбе, а ремень, оборвавшись, выскользнул из моей руки.

Сумка взметнулась вверх и, описав дугу, со всего маху упала на стойку в десятке шагов от меня. Я мрачно глянул в ту сторону. Конечно, была примета – бросить монетку на память, если хочешь вернуться в это место еще раз. Но оставлять здесь весь кошель…

Выдохнул, вскочил на лавку, а затем на стол. Пробежал по нему, лавируя меж кулаками, свистящими бутылками, арбалетными болтами и клинками, перепрыгнул на следующий. И тут увидел, как рядом с моей сумкой на стойку плюхнулась еще одна. Ее скинул с себя малый, которому она мешала махать кулаками.

А работал ими плечистый, коротко стриженный молодчик лихо. Так, что уложил двоих стражей с одного удара, а после, не оборачиваясь, схватил мою котомку и сиганул через стойку, чтобы драпануть в кухню…

Да чтоб тебя! Бежать за ним времени уже не было. В зал валилось еще одно подкрепление. Мне же до стойки было всего несколько шагов. А на безрыбье и рак за щуку сойдет. Так что я схватил оставшуюся сумку и рванул к лестнице. Под ней старик уже открыл лаз в полу. И мало того, что открыл, так еще и спустился туда – только седая макушка мелькнула, когда я оказался у небольшого квадратного провала.

Я оперся рукой о половицу и прыгнул в люк, когда в меня полетело заклятье: маг, которого я оглушил, выбравшись из-под стола, очнулся и решил отомстить.

Чары просвистели рядом. Плечо ожгло болью, и я провалился.

Глава 3

Благо провалился не в беспамятство, а в подземный ход. Ноги спружинили об утоптанную землю, а надо мной сразу ударила крышка: старик дернул за веревку, что была примотана к скобе. Ощущения были, как будто тебя похоронили заживо, но очень комфортно. Вместо жесткого узкого ящика, где можно лишь лежать, вполне себе приличный тоннель, в котором допустимо и постоять. Правда, шагать приходилось, согнувшись в три погибели, но зато живым и невредимым.

Правда, насчет последнего появились сомнения. Меня вело так, что глаза застил кровавый туман. Все же этот маг, собака, зацепил. И сейчас по плечу разливалась дикая боль, от которой я зашипел сквозь зубы.

Достал из перевязи на запястье один из фиалов, откупорил крышку и проглотил плескающуюся в пузырьке дрянь.

Она пробрала до костей, но зато сознание прояснилось – теперь я мог не только послать матом противника, но и хуком задать нужное направление.

Встряхнулся, как мокрый пес, и поспешил за проводником, который и не думал подождать.

Подземный туннель, в котором мы со стариком оказались, напоминал желудок дракона: такой же узкий, извилистый, но рыцаря вместить и переварить вполне способен. И воняло здесь, как в потрохах.

В тусклом свете встроенного в стену артефакта я увидел каменные стены, покрытые паутиной и склизким мхом. Ему тут, в сырости и тьме, было привольно. А еще он отлично впитывал в себя не только влагу, но и звуки наших шагов и шума сверху.

Хотя что-то мне подсказывало, что тот стих скорее из-за прибывшего подкрепления… вовремя все же ушли. Если бы при этом со своими деньгами, было бы вообще замечательно. Но тот гад увел кошель вместе с сумкой. Может, у него в торбе хотя бы что-то было… Надо бы проверить. Но не сейчас. И с болью в плече тоже стоило разобраться… Но позже. Сначала – вылезти отсюда.

Внезапно, вторя моим мыслям, впереди забрезжил свет, слабый и мерцающий, как ночной кладбищенский светляк. Мы ускорили шаг, и вскоре перед нами возник выход на поверхность – это было зарешеченное подвальное окно, как раз вровень с брусчаткой.

Благо прутья были не вмурованы в кладку стены, а выкованы, образуя дверь на амбарном замке. И хотя ключа ни у старика, ни у меня не было, взломать ржавый запор не составило труда. А после – через дыру вылезти на улицу.

Мы оказались в квартале Мучеников, где глухие стены старых домов отбрасывали длинные тени. Знакомая улица встретила нас полуденной тишиной.

Солнце жарило вовсю, но припекало у старика не от палящих лучей.

– Ну что, долг засчитан? – нетерпеливо спросил он.

Я посмотрел на этого пройдоху. И не придраться ведь. Вывел, как просили? Вывел! Спасти жизнь? Спас! А то, что не из города, в соседний квартал – так предупредил же.