Викки Латта – Мое темнейшество (страница 19)
– Будет-будет! Еще на свадьбе погуляешь, – сказал, постаравшись добавить в голос тепла.
Девка на это шмыгнула, еще раз хлопнула глазами и, завыв, разревелась. На этот раз от счастья. И пока она так радовалась, а мужики мялись у скамьи с мальцом, я промывал тому рану, бинтовал, бубня под нос неправильные глаголы на праязыке и искренне надеясь, что это сойдет за чтение молитвы по изгнанию демона.
Провожал пришедших гораздо дольше, чем расправлялся с нечистью. Наконец, когда все же они ушли (а пацана – унесли), я подошел к дверям храма, собираясь их затворить до следующего дня, как увидел, что в гору поднимается женщина. Знакомая такая. Та же самая шаль. То же платье… только плечи уже не сгорблены. Голова не опущена так, будто вот-вот ждет затрещины.
Ко мне шла Иридия, держа в руках узелок.
Глава 12
– А я вот к вам… – подойдя ко мне, робко произнесла женщина. – Принесла поесть и еще… – Тут ее взгляд остановился на рукаве моей сутаны, и Иридия воскликнула: – Вы ранены?!
Я посмотрел туда же, куда и она. На желтой манжете было багровое пятно. Похоже, когда надрезал кожу на щиколотке у ребенка, кровь брызнула, а я и не заметил.
– Ничего страшного. Это демона из мальца выгоняли. Вот чуть-чуть и замарался, – небрежно махнул рукой.
– А можно… – снова замявшись, словно не решаясь сказать, протянула Иридия и замолкла. Но, вздохнув и набравшись смелости, продолжила: – Можно я возьму постирать вашу сутану? – И торопливо, будто опасаясь, что я откажусь, добавила: – А замена у меня есть. Я как раз с ней к вам пришла. Вы уж не обессудьте. Примите в дар.
С этими словами она протянула тот сверток, который держала в руках. Я взял его, раскрыл и увидел вторую сутану! Только, в отличие от моей, шмелевидной, это была перламутрового оттенка.
– Сп-п-пасибо, – единственное, что сумел выдавить из себя я и при этом нервно не рассмеяться.
Все потому, что в таком цвете обычно в столице зажиточные шли к алтарю. Кристально-белый им по статусу не полагался, но хотелось быть в самый важный день своей жизни такой же красавицей, как иная аристократка. Вот и ухищрялись простолюдинки, добавляя к белому едва заметные оттенки.
Мои мысли подтвердили и следующие слова Иридии:
– Это из ткани платья, в котором я венчалась. У него был очень длинный шлейф, вот и хватило… – И, оправдываясь, добавила: – У нас с Матеушем денег нет на новый отрез, но мне очень-очень хотелось вас отблагодарить.
Я не знал, что сказать. Нет, слышал легенды о том, что девицы отдавали порой самое дорогое ради мужчин. И я не про те пошлые шуточки о чести, а об отрезанных косах, чтобы вызволить любимого, о последней рубашке, отданной ради брата… Но вот о перешитых в сутану свадебных платьях я легенд припомнить не мог…
Но Иридия была столь искренней, что пришлось взять ее дар. И чтобы не обидеть, и чтоб было в чем ходить. Потому как пятно оказалось и правда большим.
Когда же я, переодевшись, вернулся из ризницы в зал, то увидел, что Иридия все так же кусает губы. Похоже, меня ждало что-то еще. И оказался прав. Женщина, кроме сутаны, принесла еще и блинчиков.
Последним я обрадовался даже больше, чем одежде. Потому как после встречи с нежитью ужасно проголодался.
Попрощался я с Иридией уже на закате. Она ушла, радостно прижимая к себе мою грязную сутану, перед этим заверив, что завтра непременно ее принесет. А я же, сытно поужинав, счастливо лег спать.
Кажется, жизнь моя в Марисмолле наконец-то начала налаживаться… только я не знал, что в моем случае налаживаться и лажать – это одно и то же…
Судьба оповестила меня об этом решительным стуком в дверь. Когда я отпер ту, сонно зевая, то увидел капитана Райдо. Тот был взволнован. Брови едва ли не сошлись на переносице стража. Бисеринки пота на висках и одышка говорили без слов: ко мне законник едва ли не бежал.
– Спасайте, преподобный Дирк! Только вы можете что-то сделать!
– Кого на этот раз спасти? – обреченно выдохнул я.
– Ведьму! – выпалил Райдо. – Ее горожане жечь собрались.
– Разве в городе есть ведьма? – уточнил я.
Новость была, мягко говоря, неожиданная. Опасался я не столько конкуренции, сколько разоблачения…
– До вчерашнего вечера и не было, – в сердцах воскликнул капитан стражи. – А вот принесла нелегкая по раз-приди-ленью, – последнее, явно не сильно знакомое слово он выговорил с трудом. А может, артикуляции помешала одышка уже немолодого и упитанного капитана. Сделав пару глубоких вдохов, он продолжил: – Мы же травницу просили из столицы. Вот и отправили. Да только жители возмутились, что с таким патером, как вы, никакие колдовки тут не нужны. И никакая нечисть не страшна. А теперь того и гляди поднимут девку на вилы. Ежели ее убьют – отвечать же нам, стражам. Почему не уберегли?! Так что выручайте, патер, без вас никак.
Я лишь выругался, собрался, накинув на себя свадебную сутану и нахлобучив широкополую шляпу – весеннее солнце палило вовсю, – а затем вместе с Райдо и другими стражниками направился к домику ведьмы.
Оказалось, что тот располагался в самом центре Марисмолла. Невысокий, одноэтажный, с покосившейся черепичной крышей – как и положено жилью, принадлежащему муниципалитету. Облупившаяся краска на стенах скорее намекала на обитель безобидного старьевщика, чем логово злой (как считали горожане) колдуньи.
Вокруг домика уже собралась толпа горожан, вооруженная вилами и кольями, готовая устроить зажигательную вечеринку.
Правда, марисмолльцы больше сотрясали воздух криками, чем трясли своим оружием:
– Гнать эту ведьму отсюда поганой метлой! – кричала какая-то баба.
– Во-во, нечего здесь всякой пакости быть!
– И без ведьмы нам хорошо жилось! А теперь – еще лучше! У нас патер появился.
– Да новый светлейший любую нечисть в бараний рог согнет!
– Приперлась тут!
– Пусть убирается, откуда явилась!
Эти и другие выкрики доносились издалека. А когда же мы с Райдо подошли к двери домика, все стихло. И безмолвие воцарилось такое, что было слышно, как кружит над головами муха.
Под ее аккомпанемент я и постучал в створку.
Тук-тук-тук…
Тишина.
Еще один стук.
Опять никакого ответа.
«Ну почему темные никогда сами не выходят?» – задал мысленно риторический вопрос. Ответа он не требовал, потому как я, сам будучи темным, в такой ситуации точно бы не открыл. Но надо же с чего-то начинать диалог?
Например, с выбитой двери.
Поэтому, вложив в кулак магию, я долбанул что есть силы. Сухая, покосившаяся от времени створка брызнула щепой в разные стороны.
Вот тут-то ведьма и дала о себе знать.
– Какого темного? – закричала она из глубины дома.
Перешагнув через порог, я показал своей персоной, какого, собственно, темного.
Вот только едва я оказался внутри и увидел в комнате девушку, как остановился.
Если бы это была демоница, драконица, упырица… Да даже главный имперский казначей, я бы не так удивился. Но передо мной стояла та самая девица, к которой я умудрился залезть в комнату, убегая от преследователей.
Те же пепельные волосы, голубые глаза с черным зрачком, который отливал алым. Они мне снились порой так, что просыпался я иногда с очень твердыми… намерениями. Правда, те все были исключительно ниже пояса.
Эта девица что – и есть новая марисмольская ведьма? Каким проклятием ее сюда занесло?
Чародейка же меня пока не узнала. Широкополая шляпа скрывала бо́льшую часть лица.
Но вот как приветствовать незнакомцев, эта дева была в курсе. В ее руке тут же вспыхнул пульсар, и блондинка пригрозила:
– Выметайся отсюда!
– А то что? – спросил я.
– А то все! Хана тебе, – доходчиво объяснила магичка.
– Поднимать голос и пульсар на слугу богов? – вкрадчиво спросил я и с этими словами указательным пальцем толкнул снизу вверх край полей шляпы, открыв лицо.
Чародейка меня узнала. И ее пульсар все же сорвался, так что пришлось пригнуться. Он просвистел над моей головой, чиркнув по кончику шляпы, и унесся куда-то на улицу, к заголосившей враз толпе.
– Ты? – потрясенно выдохнула чародейка.
– Вижу, узнала, – самодовольно хмыкнул я.
– Патор? – меж тем, не веря, спросила скорее у мироздания, чем у меня, магичка.
– Похоже, как выглядит духовенство, в курсе, – я не удержался от сарказма.
– Да какой ты, к демонам, духовник?! Ты, паразит, забрался в мой дом и перепугал меня… – начала чародейка свою обличительную речь.