Вики Филдс – Истина (страница 5)

Голоса говорят мне, как я должна поступить.

23 декабря,

Ночью он клялся, что не дьявол. Он убедил меня в том, что не он. И утром я проснулась в одной кровати с ним. Ужасное ощущение. Что, если теперь я попаду в ад?

Я боюсь думать при нем, вдруг он услышит мои мысли?

Когда к нам в деревню приехал торговец, и я пошла купить мясо, я услышала, как две женщины говорили о том, что читают мысли. Это ужасно. Должна ли я сказать отцу?

Он немедленно должен сжечь этих женщин!

Вернувшись домой, я обнаружила этого человека, говорящего что он принадлежит мне, спящим в моей постели. Что, если я попаду в Ад, за то, что я хочу поцеловать его? Голоса в моей голове говорят, что я могу сделать это.

Я не слушаю. Знаю, что это — не правильно. Если я сделаю это, демоны съедят мою душу. Это мучительно страшно — этот демон скушает меня, жаждет обрести власть надо мной.

24 декабря,

Голова раскалывается.

Я не могу смотреть на солнце, мои глаза горят.

Даже снег слепит их.

Абигайль хотела сказать отцу, что я буйная, и плохо себя веду. Мне пришлось связать ее в шкафу. Она демон.

Нужно их всех сжечь. Сжечь. Сжечь! Всех! В священном пламени огня.

Я собираюсь сказать об этом отцу.

Когда их души очистятся, они вновь станут людьми. Это будет правильно.

Я больше не могу это терпеть. Демоны повсюду — они захватили деревню, внедрились в семьи, и уничтожили души праведных жителей.

Я должна изгнать их.

25 декабря,

Голоса говорят, что я должна вернуть им господина. Мистер Кэри Хейл должен вернуться к ним, и тогда эти голоса исчезнут, они оставят меня в покое.

Я должна вернуть им хозяина. Избавиться от него. Избавиться от него!

Я должна сделать это.

И тогда, нечистый оставит меня в покое. Со мной что-то не так. Дьявол во мне, в моей голове, в моих мыслях. Хочет утащить меня в преисподнюю, но я не поддамся.

Я должна уничтожить всех, и, если я стала вместилищем нечистой души, и себя тоже… я пожертвую собой!

Тогда я пришла в комнату к Кэри, и притворилась что я верю, что он — мой муж. Я прильнула к нему, с нежностью, когда он стал целовать меня — мягко, и невинно. Но потом, когда поцелуй стал настойчивее, я поняла: я должна сейчас сделать это.

Я обняла его за талию, привлекая к себе, и он приблизился, не разрывая поцелуй. Я знала, что это — последнее, что он запомнит — мой поцелуй.

Я со всей силы вонзила ему в грудь нож, и он тихо ахнул от неожиданной боли и изумления. Потом, он опустил голову мне на плечо. Из уголка рта стекла капля крови.

Я убила его.

Я дочитала последнюю запись до конца.

В груди собрались необъяснимые эмоции, бурлящие лавой, достигающей мозга. Мысли разбредались в разные стороны, и одна особенно настойчиво пыталась добиться моего внимания.

Кто эти люди — Энджел Саффолк и Кэри Хейл?

Это не дневник а какой-то бред. И откуда там взяться Кэри Хейлу, если только он не пятисотлетний вампир, или еще кто. Просто однофамилец, успокоила я себя, вновь утыкаясь в дневник.

Энджел явно была больна каким-то психическим заболеванием, раз ей везде мерещились ангелы и демоны. Но эту девушку ждало кое-что похуже галлюцинаций, и голосов в голове — это собственная смерть, которую судя по всему, спланировал ее отец.

У меня было странное чувство, словно я и эта девушка связаны. Словно мы с ней являемся параллельными вселенными. Она была кем-то, кто умер давным-давно. Может, меня преследовал ее призрак, чтобы я узнала правду о ней? Чтобы я знала, что с ней случилось — ее переживания, ее страдания, ее смерть.

Я пролистала дневник Энджел Саффолк, в надежде найти еще какие-нибудь записки. Я хотела знать, кто она, и зачем преследовала меня. Несколько месяцев подряд мне снились эти ужасные сны, с ее смертью. Для чего она искала меня? Для чего говорила, что я должна убить Кэри Хейла?

Из дневника выпала фотография.

Я в предвкушении схватила ее и бросилась к окну — потому что пока я читала дневник, на улице начало темнеть; особенно зимой, и особенно в Эттон-Крик.

Вот черт, как же темно.

Я достала из кармана телефон — тот, что потом, после похищения, оказался у меня в кармане, и посветила на фотографию.

Мое сердце сжалось, а в желудок бухнулся ком льда: на фотографии была Энджел со своим мужем. Они были в свадебных костюмах. Прекрасные, молодые, и величественные. И чертовски похожие на нас с Кэри Хейлом. Даже нет, это — я, и Кэри Хейл.

Вот тебе и бред.

Глава 2

К моему сожалению, несмотря на то, что со мной происходит, мир не остановился. Время все так же шло вперед, не замедляясь, чтобы я успела опомниться; солнце все так же вставало, чтобы дать людям новый день, и ему было все равно, хочу ли я новый день, или нет.

В понедельник, пришлось снова идти в школу. Меня согревала лишь одна мысль: скоро, совсем скоро, я уеду отсюда. В большой город, где никто не знает меня, никто не косится, и не обсуждает то, что случилось.

Тетя Энн изо дня в день, повторяла свою мантру:

— Скоро все будет хорошо, Скай.

Эти же слова она сказала мне сегодня утром, когда я спустилась к завтраку. Эшли уже сидела за столом. Она вся сжалась при виде меня, но слабо улыбнулась мне. Я кивнула, в знак приветствия, и прошла к холодильнику, с колотящимся сердцем, чтобы придумать следующие слова, которые скажу тете Энн, потому что вопрос «и когда все будет хорошо?», звучал немного грубо.

— Все будет хорошо, — повторила тетя, погладив меня по спине, пока я рылась в холодильнике. Меня пробрала дрожь, от ее прикосновения.

Я наконец взяла бутылку воды, и села за стол, чтобы оказаться на приличном расстоянии от тети Энн. Она продолжала хлопотать между нами с ее дочерью:

— Скоро выпускной, и ты сможешь освободиться от кошмара что окружает тебя.

Эшли вскинула голову, и мы встретились глазами. Похоже, нам обеим не понравилось, как слово «кошмар», прозвучало в устах тети Энн. Кузина сделала глоток воды, я тоже.

Тетя посмотрела на Эшли:

— Сегодня первый день, после каникул, вы что-нибудь планируете?

Не могу поверить, что она это спрашивает.

— Мам, мы ничем не будем заниматься, — поспешно сказала Эшли. — Скай будет делать свою газету, а я буду рядом как обычно, ей мешать.

— О, вот как? — преувеличено оптимистично расплылась в улыбке тетя Энн. Эшли поглядела на мать, с удивлением, но та словно и не заметила: — И о чем будут недельные новости?

Эшли зажмурилась. Я сказала:

— Думаю, обо мне. На почту приходят сугубо личные вопросы, так что приходится что-то выдумывать на мой счет. В этот раз, напишу, как я провела каникулы с горячим парнем на Гавайях. — Еще до того, как я сказала эти слова, я поняла, что перегнула палку. Мне не следовала так грубить тете Энн. Она в замешательстве закивала, а по ее щекам расплылась краснота.

— Что ж… что ж… вы… завтракайте, а я пойду… проверю почту. Да. — Она забыла снять фартук, и спотыкаясь о собственные ноги, быстро вышла из кухни.

Повисло молчание.

— И что это было? — с присущей ей агрессией спросила Эшли. Ее длинные черные волосы были готовы превратиться в змей. Я смерила ее мрачным взглядом:

— Ты, о чем?

— Ты знаешь, о чем, Скай. Она изо всех сил старается тебе угодить…

— Мне не нужно угождать, — отрезала я. Мое сердце ускорило ритм. — Я просто хочу, чтобы никто не задавал вопросы.

— Знаешь, что? — Эшли встала, подхватывая свою сумочку. — Ты, по-моему, совсем сошла с ума, если думаешь, что люди, которые беспокоятся о тебе, перестанут задавать вопросы. И еще, определись уже, как ты хочешь, чтобы к тебе относились. Сначала ты говоришь, что все нормально, но потом меняешь мнение и бесишься, что люди ведут себя с тобой беспечно.