Вики Филдс – Ад на земле (страница 11)
Кристина медленно подошла ко мне, и с тревогой в голосе спросила:
− Аура? Что ты делаешь? Почему ты собираешь вещи? Что−то случилось?
Я медленно выдохнула. Почему записки нет? Куда она подевалась? Кому она могла понадобиться? О ней ведь даже никто не знал.
Я потрясла книгу, швырнула назад в сумку и застегнула замок. Кристина осторожно взяла меня за плечо:
− Аура, все в порядке?
− Да, – я была слишком возбуждена, поэтому с легкостью солгала. – Да, Кристина, со мной все хорошо. Я хочу уехать из университета.
− Что? – девушка вытаращила глаза. Она схватила меня за плечи и потащила к своей кровати: − Ты сейчас же все расскажешь! Нельзя принимать такое серьезное решение на горячую голову! Кто-то обидел тебя? Кто-то напугал тебя? Скажи кто это сделал, и я надеру ему зад!
Я резко поднялась с кровати, и Кристина замолчала, будто бы подавившись воздухом.
Верно, кто-то напугал меня. Мое собственное прошлое, от которого я так отчаянно пытаюсь избавиться. Я хотела произнести эти слова вслух, но не могла, потому что тогда последовали бы вопросы.
Я вернулась к своей сумке, подхватила ее за ручку и успела сделать лишь шаг по направлению к двери, до того, как Кристина схватила ручку сумки и дернула на себя.
− Ты не никуда уйдешь, пока не объяснишь, что случилось, − категорично заявила она.
− Я увидела…
Что я скажу? Как объясню происходящее?
Весь тот месяц, что я жила здесь, с Кристиной, я наивно полагала, что мне удалось стать нормальной, обычной девчонкой. У меня даже появились друзья.
− Что ты увидела? – Кристина нахмурилась. Я почти никогда не видела ее такой серьезной.
− Ничего. Не важно. Я… я позвоню тебе позже, Кристина. – Я вырвала свою сумку и зашагала к двери. Девушка снова задержала меня:
− Ты рехнулась? – она начала выходить из себя, что почему-то расстроило меня еще больше. Я не люблю внезапных эмоциональных всплесков. Это может закончиться чем-то плохим. Почти всегда заканчивается. – Ты не можешь просто так взять и уйти, даже ничего не объяснив!
Я выпустила сумку из рук и, пользуясь эффектом неожиданности, стремительно вышла за дверь. Я просто должна уйти. Может быть вернуться к Кэмерону. Он был прав – я не должна была уезжать. Притворяться нормальным человеком не значит быть в действительности нормальным. Мне казалось, что, если я буду делать вид, что я – вовсе не я, тогда все получится. Я ошиблась. Потому что уже кто-то знает, кто я на самом деле.
Кто-то знает, что я сделала два года назад. Кто-то знает, что, очнувшись в том переулке в крови, я поняла, что эта кровь не принадлежит мне. Знает, что я отправилась в единственное место, где могла чувствовать себя в безопасности и, мучимая жаждой знания и неясными вспышками гневных эмоций я добралась домой и, продравшись сквозь заросший кустарником двор, вошла на террасу.
Я открыла дверь и увидела их. Раскромсанные тела моих мамы и папы. Их глаза все еще были открыты и смотрели на меня с осуждением и презрением, которое не могло выветриться из памяти даже два года спустя. Два года, проведенные в психиатрической лечебнице под наблюдением Кэмерона, подарили устойчивое чувство безопасности и желание избавиться от прошлого. Веру в то, что спустя столько времени я смогу жить как обычная девушка. Врачи убедили меня в том, что я жертва. Но на мне была кровь моих родителей. И у меня была амнезия. Я не помню отдельные промежутки времени, когда убили маму и папу. А теперь... кто-то посылает мне записки.
***
Я гуляла по Университетской улице очень долго; может быть несколько часов, а может быть дней. Машины, люди – все исчезло. Полная луна, небо, звезды, деревья, окружающие университет, − весь мир…
Я была одна. Кутаясь в свою дряхлую куртку ходила кругами, каждый раз останавливаясь у телефонной будки и сжимая в руке мелочь для того, чтобы позвонить брату и сказать, что хочу, чтобы он забрал меня. Дважды просить не придется. Но действительно ли это то, чего я хочу? Что именно меня останавливает?
В моей палате все будет хуже. Я никогда не приду в себя и не стану нормальной, если буду продолжать сбегать. Кэмерон разочаруется во мне. Я не могу так поступить с ним, я должна показать ему, что я нормальная, что я могу выжить.
Я опустилась на скамейку рядом с телефонной будкой и уткнулась взглядом в асфальт, виднеющийся в темноте. Фонари здесь не работали, освещением были лишь квадратики света в жилом доме, расположенном на противоположной стороне дороги.
Я трусиха.
Я бы ушла в прошлый раз, в самый первый день, когда заселилась в общежитие. Когда шла по коридору, думала, что сделаю это – уйду. Но появление Кристины заставило меня остаться. Встреча с ней позволила думать, что я могу здесь выжить.
Но… даже если я хочу оставить прошлое в прошлом, это не значит, что прошлое оставит меня.
Я почувствовала, что плачу. Вскинула голову и вновь посмотрела на телефонную будку. Хочу просто сдаться, и перестать что-то доказывать и себе и своему брату. Хочу вернуться в безопасность, в место, где мне не нужно принимать сложные решения, сталкиваться с выбором и пытаться разобраться со всем в одиночку.
Я легла на скамейку, положив под голову локоть. Мне было плохо и в то же время спокойно, ведь не было шанса что кто-то увидит меня здесь и побеспокоит. У меня было время подумать. Понять, как правильно поступить: вернуться назад и спрятаться за спиной своего брата или смело смотреть вперед, как я обещала ему и самой себе. Обещала, что смогу выдержать все, если буду жить нормальной жизнью.
Слезы снова навернулись, и я вытерла их свободной рукой.
У меня вновь возникло то болезненное ощущение, что я в замкнутом пространстве, что вокруг скапливается темнота, а тот единственный лучик света что во мне, не может выдержать силу тьмы и сам становится тьмой. Это и есть моя болезнь, с которой я боролась два года.
− Почему ты плачешь? – вторгся в мои мысли знакомый бархатистый голос, и я вздрогнула и резко села. На корточках передо мной сидел он – тот самый странный парень, на которого я давно обратила внимание. К счастью, я не успела испугаться, потому что он не был ни мрачным, ни агрессивно настроенным, как в прошлый раз в клубе, и украдкой вытерев от слез щеки, пробормотала:
− Гхм… я не плачу. Я просто… сижу здесь.
Незнакомец присел рядом со мной на скамейку, и откинулся назад, скрещивая руки на груди. Я не могла понять, почему он остался рядом со мной, ведь, очевидно, что у него могли быть и другие дела. Но он здесь. Я немного отодвинулась, продолжая наблюдать.
Взрослый и красивый, и перед ним я чувствую себя в опасности, как ребенок, которому незнакомец предлагает конфетку и просит идти за ним. Я почему-то заинтересовалась еще сильнее, ведь это странно, разве не так?
Почему он не уходит?
Я притворяюсь, что не смотрю, но продолжаю изучать внешность этого молодого человека, отмечая, как чутко в нем сочетаются опасность, роковая привлекательность и бдительная настороженность ко всему и ни к чему одновременно. На самом деле эти два качества − роковая привлекательность и опасность – шли под одним пунктом. Это было как единое целое – его привлекательность была в опасности и опасность в привлекательности. Я целую минуту смотрела на него. Высокий. Жилистый. Острые скулы и строгий взгляд, уходящий во тьму. Несомненно, он знает, что я смотрю на него, но его не смущает нынешнее положение вещей, а я слишком изумлена, чтобы отвернуться. Потому что, во-первых, я не привыкла быть с кем-то наедине. Сидеть вот так на одной скамейке, будто мы друзья, во-вторых, мне все-таки было интересно, кто такой этот парень.
Может он хочет сказать мне что-то?
Я нервно облизала губы, украдкой посмотрела на парня, и обнаружила, что он уже смотрит на меня.
− Разве ты не говорила, что живешь в общежитии? – произнес он тихо и осторожно, словно думал, что может напугать меня, если будет говорить громче. Я кивнула, и только с третьей попытки невнятно пробормотала утвердительный ответ.
− Тогда почему ты так далеко от места где должна быть? – все тем же голосом спросил незнакомец. Если бы не его открытый взгляд, я бы решила, что в вопросе содержится какой-то скрытый намек или угроза. Все дело в моем страхе перед незнакомыми людьми.
− Было кое-что… − с трудом начала я, глядя куда угодно, только не в глаза незнакомцу, − что я хотела решить, и… подумала, что я могу сделать это если прогуляюсь.
− И решила это?
− Нет. – Я смущенно вытерла ладони о джинсы. Парень кивнул, словно понимал меня. Я нервно облизала губы и спросила: − Почему ты подошел ко мне?
− Мне показалось, ты несчастна. Не могу пройти мимо несчастной девушки, которая решила переночевать на скамейке в сквере, – незнакомец подарил мне свою открытую улыбку, из-за чего я не поняла серьезно ли он это произнес. Он не был похож на доброго самаритянина, хотя, наверное, мое первое впечатление о нем было неверным.
− Как тебя зовут? – спросила я не подумав. Я не из тех, кто знакомится на улице, да и вообще не из тех, кто знакомится. Но он показался мне
− Экейн.
− И все? – изумилась я, с любопытством глядя в его темные глаза, мерцающие смешинками. В его взгляде я также видела озабоченность и неуверенность.