Вики Баум – Чего мужчины не знают (страница 36)

– Я чувствую себя как маленький красный воздушный шарик – я могу подняться в воздух и лопнуть, – заявил он.

Эвелина, в длинной ночной рубашке, стояла посреди комнаты и выглядела как ребенок, который заблудился в лесу.

– Разве у вас нет, ночных туфель? – строго спросил он.

Она печально покачала головой.

У нее были маленькие, невинно выглядевшие ноги. Франк никогда еще не видел женщины с ногами такой идеальной формы. Пирл покрывала ярким лаком ногти на ногах. Марион тоже. Снова Пирл…

Он взял Эвелину на руки и отнес ее в ванную комнату. Сразу он приложил к этому слишком большое усилие она оказалась гораздо легче, чем он думал.

– Сколько вы весите? – спросил он.

Она пожала плечами.

Он оставил ее наедине с губкой и полотенцем и отправился укладывать свой чемодан. Когда он был готов, его волосы лежали совсем гладко. Он не испытывал даже намека на то чувство растрепанности, которое обычно следовало за подобными ночами. Андре, усердный лакей, обслуживавший этот коридор, с обычным рвением вкатил в номер накрытый столик и подтанцовывая заходил по комнате. Эвелина все еще одевалась. Андре взял с камина маленькую вазу с цветами и поставил ее на столик, между сливками и медом.

– Я уверен, что мадам любит цветы, – сказал он, и в его взгляде сквозило веселое мужское сообщничество.

Франк наклонился и поднял с пола маленькую брошь, которую вчера обронила Эвелина. Это была детская, скромная золотая брошь с маленькой круглой жемчужиной в центре. Он все еще держал брошь, нежно глядя на нее, – она так шла к Эвелине, – когда та вошла в комнату. Она была одета очень элегантно, в черный костюм и белую блузку. На ней была даже шляпа, из-под которой блестящие серебристые волосы Эвелины выглядывали еще очаровательнее, чем всегда, как подумал Франк.

– Доброе утро, дорогая, – сказал он и подставил ей стул.

Андре торжественно разлил кофе и удалился, не дожидаясь знака со стороны Франка. Дама, которую мистер Данел привез в отель в качестве своей жены, сильно возбуждала его любопытство.

Франк сразу схватил руку Эвелины и поцеловал ее.

– Доброе утро, дорогая, – повторил он.

Он хотел бы осыпать ее нежностями, но жизнь не такова. В жизни полагается говорить «доброе утро» и «как вы себя чувствуете?». Он положил в чашку Эвелины три куска сахара, как будто их сладость могла лучше выразить его ощущения. Он намазал ей булочку маслом и накапал сверху меду.

– Устали, дорогая? – спросил он.

Эвелина была бледна, и ее глаза выглядели очень большими. Печальна была мысль о том, что теперь ее одну отправляют обратно к мужу. Она послушно ела.

– Спасибо, я не хочу больше, – сказала она.

В ночной близости страстное желание нравиться ему заставило ее раскрыться как большой цветок. Теперь этот цветок снова закрылся, как крепкий молодой бутон, плотно свернувший свою чашечку.

– Яичницы? – спросил Франк.

– Нет, спасибо. Для меня яичница с утра слишком по-американски, – ответила Эвелина.

Он вынул бумажник и положил на стол взятый для Эвелины билет, который мадам передала ему вчера вечером.

– Послушайте, дорогая, – начал он. – Я не смогу отвезти вас на Ле Бурже. Ваш аэроплан улетает в девять тридцать, а мой злосчастный поезд отходит в восемь тридцать. Я отправлюсь с вами на площадь Лафайета автомобили, высылаемые аэродромом, они стоят там, около Гранд-Отеля. Это вас устраивает? – Да, это ее устраивает, – покорно ответила Эвелина. Она взяла вложенный в конверт билет, взглянула на большие буквы, рекламировавшие воздушную линию, и сунула его в сумочку, которую принесла с собой, когда пришла завтракать. Это была черная кожаная, немного потертая на углах сумочка. Брошь с меленькой жемчужинкой теперь скромно украшала шарф Эвелины.

– Вы уже когда-нибудь летали? – спросил Франк.

– Очень мало. Только однажды полчаса… знаете, полет над Берлином. Мы выиграли билеты в лотерею на балу юристов.

– Но вы не боитесь?

– Боюсь полета? О нет.

Было десять минуть восьмого, и секундная стрелка часов мчалась вперед. Франк встал и, обойдя стол, подошел к Эвелине. Он осторожно снял с нее шляпу и погладил по волосами.

– Расстаться будет не так легко, дорогая, – мягко сказал он.

– Нет, – ответила Эвелина.

– Вам холодно?

– Нет, – снова повторила она.

Он хотел согреть ее, защитить ее, закутать… Внезапно ему пришла в голову мысль. Он быстро прошел к себе в спальню. В его дорожном чемоданчике было средство от морской болезни. Он захватил его с собой для Пирл, когда ехал с ней в Европу, хотя Пирл принадлежала к тем людям, которых не тошнило ни разу в жизни.

– Вот, – сказал он Эвелине, вернувшись пожалуйста, примите перед отъездом две капсули. Тогда я не буду волноваться за вас. – Он глядел на то, как она послушно проглотила лекарство Двадцать минут восьмого. Нужно собираться, дорогая, – нежно сказал он

– Я сейчас буду готова, – ответила Эвелина и ушла к себе в комнату.

Франк запер чемоданы. На минуту он помедлил над портфелем, куда был уложен контракт, заключенный им с французским синдикатом. Сорок тысяч ящиков. Два доллара и пять центов за ящик. Пересылка и таможенные расходы… Случайно взглянув в зеркало, он поймал себя на том, что бормочет вслух эти расчеты. Он быстро положил документ в портфель и щелкнул замком. Когда он вошел в номер к Эвелине, он нашел ее стоящей посреди комнаты. У нее был ужасно несчастный вид, и в руках она держала туфлю.

– Я не могу уложить вторую туфлю в чемодан, – пожаловалась она. Франк не мог удержаться от смеха.

– Что за катастрофа? – сказал он и, взяв туфлю, впихнул ее в чемоданчик И закрыл крышку – это было совсем не трудно.

Эвелина серьезно следила за его действиями.

– Вы ничего не забыли? – спросил ее Франк.

Она медленно, все с тем же серьезным вниманием оглядела комнату. Розы около кровати уже увяли, он были почти черны, и их головки опустились на стеблях. Комната была наполнена запахом их начинающегося разложения. На туалетном столике стояла ваза с фруктами. Франк вспомнил, что принес ее сюда из гостиной вчера вечером. В соседней комнате Андре убирал со стола. Он весь лоснился от бриллиантина и желания заработать крупные чаевые, проявить такт, скромность и вежливость, присущие парижскому лакею. Франк сунул под тарелку несколько кредитных бумажек лакей и столик исчезли. Затем Франк позвонил по телефону портье и велел ему подняться за багажом, после чего взял из своей спальни пальто и шляпу. Двадцать минут восьмого. Когда он вернулся, Эвелина стояла на узеньком балкончике гостиной, с потерянным и задумчивым видом глядя на площадь.

– Мы должны идти, – тихо сказал он.

– Знаю, ответила она..

– Вы не жалеете, что приехали? – спросил он.

Он ожидал, что она скажет «нет», но вместо того она, не поворачивая головы, ответила:

– От этого стало только хуже.

Он взял ее за руки и втянул в комнату

– Послушайте, дорогая, настойчиво начал он. Вы не должны сожалеть. Вы не должны думать, что для меня это пустяк. Далеко нет. Если… если бы вы не приехали, моя жизнь была бы далеко не полной. Я не испытал бы редкого прекрасного, очень важного чувства. «И ведь все это правда», – с удивлением подумал он, продолжая говорить. – А как вы? – нежно спросил он.

– Что – как я? – спросила Эвелина.

– Разве вы тоже не испытали бы чего-то очень большого, если бы не приехали?

Она быстро взяла его за руку и погладила ею себя по щеке, ее лицо скользнуло по его пальцам и оставило за собой теплоту мимолетного поцелуя. Он нежно, совсем без всякого вожделения прижал ее к себе. Была уже половина восьмого. Сегодня, для разнообразия, лифт работал. Прощание с мадам. Счет, чаевые, такси. Аu revoиr, au revoиr, bon voyage. Солнце сияло и на площади перед отелем, голуби преследовали своих подруг, пылко ухаживая за ними. Звенящие крики уличных продавцов. Сена. Рю Кастильоне, Вандомская площадь. Франк взял Эвелину за руку, и она быстро стянула перчатку.

– Какая у вас забавная шляпа, – сказала она.

Немножко обидевшись, он поднес руку к полям своего котелка.

– Чем нехороша моя шляпа? – спросил он.

– Ничем, только она выглядит так странно. Я никогда еще не видела вас в котелке.

– Посмотрите на этого человека, – сказал Франк. Человек стоял на углу улицы и среди бела дня играл на саксофоне.

– Он слеп, – сказала Эвелина.

Жалкая, жиденькая мелодия на минуту последовала за ними и замерла вдали среди автомобильных гудков и визжания трамвайных колес.

– Вот мы и приехали, – сказал Франк.

Перед Гранд отелем стояли три серые машины. Они были лучше автобусов и не так хороши, как частные автомобили. Франк велел положить чемодан Эвелины в один из них и стоял рядом с ней пока она доставала билет. Он был совершенно уверен в том, что Эвелина не устроить ему сцены при прощании, но в то же время ему казалось трагическим и жалким то, что она покидала его вот так – без единого звука.

– Вам действительно не холодно? – спросил он, а потом сказал еще: «Есть у вас деньги на дорогу?» и «Вы будете в Берлине около пяти».

– Дайте мне сигаретку, – попросила она.

Он дал ей закурить, закурил сам и сунул оставшиеся сигаретки в ее сумочку. Она посмотрела все с тем же серьезным вниманием.

– Если вы готовы, мадам, мы отправимся, – обратился к ней вежливый человек в форме.