Викентий Вересаев – Пушкин в жизни (страница 111)
Н.А. Мельгунов – С.П. Шевыреву, 21 дек. 1831 г. – Л.И. Кирпичников. Очерки по истории новой рус. литер. М., 1903, изд. 2-е, т. II. с. 167.
Гончаровой-Пушкиной не может женщина быть прелестней. Здесь многие находят ее несравненно лучше красавицы Завадовской.
Ген. А.П. Ермолов – Н.П. Воейкову, 21 дек. 1831 г., из Петербурга. – Рус. Арх., 1906, т. III, с. 40.
Между нами будет сказано, Пушкин приезжал сюда по делам не чисто литературным, или, вернее сказать, не за делом, а для картежных сделок, и находился в обществе самом мерзком: между щелкоперами, плутами и обдиралами. Это всегда с ним бывает в Москве. В Петербурге он живет опрятнее. Видно, брат, не права пословица: женится – переменится!
Н.М. Языков – А. М. Языкову, 22 дек. 1831 г. – Историч. Вестн., 1883, № 12, с. 534.
С тех пор, как вышел из лицея, я не раскрывал латинской книги и совершенно забыл латинский язык. Жизнь коротка, перечитывать некогда.
Пушкин. Об Евгении Онегине, 1831 г.
Александр ускакал в Москву еще перед Николиным днем и, по своему обыкновению, совершенно нечаянно, предупредив только Наташу, объявив, что ему необходимо видеться с Нащокиным и совсем не по делам поэтическим, а по делам гораздо более существенным – прозаическим. Какие именно у него дела денежные, по которым улепетнул отсюда, узнать от него не могла, а жену не спрашиваю. Жду брата, однако весьма скоро назад. Очень часто вижусь с его женой; то я захожу к ней, то она ко мне заходит, но наши свидания всегда случаются среди белого дня. Заставать ее по вечерам и думать нечего; ее забрасывают приглашениями то на бал, то на раут. Там от нее все в восторге и прозвали ее Психеею, с легкой руки госпожи Фикельмон, которая не терпит, однако моего брата – один бог знает почему.
О.С. Павлищева – Н.И. Павлищеву, в конце дек. 1831 г. – Л.Н. Павлищев. Воспоминания, с. 270.
Наталья Николаевна вспоминала, бывало, как в первые годы ее замужества ей иногда казалось, что она отвыкнет от звука собственного голоса, – так одиноко и однообразно протекали ее дни! Она читала до одури, вышивала часами, но кроме няни Прасковьи ей не с кем было перекинуться словом. Беспричинная ревность уж в ту пору свила себе гнездо в сердце мужа и выразилась в строгом запрете принимать кого-либо из мужчин в его отсутствие или когда он удалялся в свой кабинет. Для самых степенных друзей не допускалось исключений; и жене, воспитанной в беспрекословном подчинении, и в ум не могло прийти нарушить заведенный порядок,
А.П. Арапова. Воспоминания. – Новое Время. 1907, № 11413.
Секретно. Чиновник 10 кл. Александр Пушкин 24 числа сего месяца выехал отсюда в С.-Петербург; во время жительства его в Пречистенской части ничего за ним законопротивного не замечено.
Полицмейстер Миллер в рапорте и. д. моск. обер-полицмейстера, 26 дек. 1831 г. – Кр. Арх., т. 37, с. 243.
Выронил я у тебя серебряную копеечку. Если найдешь ее, перешли. Ты их счастию не веруешь, а я верю. Жену мою нашел я здоровою, несмотря на девическую ее неосторожность. На балах пляшет, с государем любезничает, с крыльца прыгает. Надобно бабенку к рукам прибрать. Она тебе кланяется и готовит шитье.
Пушкин – П.В. Нащокину, 8–10 янв. 1832 г., из Петербурга.
Я женат около года, и вследствие сего образ жизни моей совершенно переменился, к неописанному огорчению Софьи Остафьевны и кавалергардских шаромыжников. От карт и костей отстал я более двух лет: на беду мою я забастовал будучи в проигрыше, и расходы свадебного обзаведения, соединенные с уплатою карточных долгов, расстроили дела мои. Теперь обращаюсь к тебе: 25 000, данные мне тобою заимообразно на три или по крайней мере на 2 года могли бы упрочить мое благосостояние. В случае смерти есть у меня имение, обеспечивающее твои деньги. Вопрос: можешь ли ты мне сделать сие, могу сказать, благодеяние?
Пушкин – М.О. Судиенке, 15 янв. 1832 г., из Петербурга.
Женитьба произвела в характере поэта глубокую перемену. С того времени он стал смотреть серьезнее, а все-таки остался верен привычке своей скрывать чувство и стыдиться его. В ответ на поздравление с неожиданною способностью женатым вести себя, как прилично любящему мужу, он шутя отвечал: «Je ne sins qu’un hypocrite (я только притворяюсь)».
Быв холостым, он редко обедал у родителей, а после женитьбы почти никогда; когда же это случалось, то после обеда на него иногда находила хандра. Однажды, в таком мрачном расположении духа он стоял в гостиной у камина, заложив назад руки… Подошел к нему Илличевский и сказал:
Это развеселило Пушкина, и он сделался очень любезен.
А.П. Керн. Воспоминания. – Л.Н. Майков, с. 264.
Ножкой топтать от нетерпения Наталья Николаевна перестала ли, несмотря что это должно быть очень к лицу?
П.В. Нащокин – Пушкину, во втор. пол. янв. 1832 г., из Москвы. – Переписка Пушкина, т. II, с. 364.
Наталья Николаевна была очень хороша, высока ростом, стройна, черты лица удивительно правильны, глаза одни небольшие, и одним она иногда немного косила: quelque chose de vague dans le regard (какая-то неопределенность во взгляде).
Ф.Г. Толь со слов кн. Е.А. Долгоруковой. Декабристы на поселении. Из арх. Якушкиных. М.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1926, с. 144.
Жену свою Пушкин иногда звал: «Моя косая Мадонна». У нее глаза были несколько вкось. Пушкин восхищался природным здравым ее смыслом. Она тоже любила его действительно.
Кн. В.Ф. Вяземская по записи П.И. Бартенева. – Рус. Арх., 1900, т. I, с. 398.
Г-жа Пушкина была одной из самых красивых женщин Петербурга. Лицо, свежесть, молодость, талия – все за нее говорило и стоило поэта. Лицо было чрезвычайно красиво, но меня в нем, как кулаком, ударял всегда какой-то недостаток рисунка. В конце концов я понял, что, не в пример большинству человеческих лиц, глаза ее, очень красивые и очень большие, были размещены так близко друг от друга, что противоречили рисовальному правилу «один глаз должен быть отделен от другого на меру целого глаза».
Д-р С. Моравский. – Моск. Пушкинист, т. II, с. 258.
Смирдин, переместив свою книжную лавку от Синего моста на Невский проспект, пригласил всех русских литераторов, находящихся в Петербурге, праздновать свое новоселье, – на обед. В пространной зале, которой стены уставлены книгами, – это зала чтения – накрыт был стол на восемьдесят гостей. В начале шестого часа сели пировать. Обед был обильный и в отношении ко вкусу и опрятности довольно хороший. Это еще первый не только в Петербурге, но и в России по полному почти числу писателей пир и следовательно отменно любопытный; тут соединились в одной зале и обиженные, и обидчики, тут были даже ложные доносчики и лазутчики… Приехал В.А. Жуковский и присел подле Крылова. А.С. Пушкин сидел с другой стороны подле Крылова. Провозглашен тост: «Здравие государя-императора, сочинителя прекрасной книги Устав цензуры», сказанный Гречем, – и раздалось громкое и усердное ура! Через несколько времени: «Здравие И.А. Крылова!» Единодушно и единогласно громко приветствовали умного баснописца, по справедливости занимающего ныне первое место в нашей словесности. И.А. встал с рюмкою шампанского и хотел предложить здоровье Пушкина; я остановил его и шепнул ему довольно громко: «Здоровье В.А. Жуковского!» И за здоровье Жуковского усердно и добродушно было пито, потом уже здоровье Пушкина! Здоровье И.И. Дмитриева, Батюшкова, Гнедича и др. Я долгом почел удержать добродушного Ивана Андреевича от ошибки какого-то рассеяния и восстановить старшинство по литературным заслугам; ибо нет сомнений, что заслуги г. Жуковского, по сие время, выше заслуг г. Пушкина.
М.Е. Лобанов. Обед у Смирдина (19 февраля 1832 г.). – Пушкин и его совр-ки, вып. XXXI–XXXII, с. 113.
В феврале 1833 (1832) года книгопродавец А.Ф. Смирдин, перенеся свой книжный магазин от Синего моста в дом Петропавловской церкви, что на Невском, задумал пригласить к себе всех литераторов отпраздновать новоселье… Смирдинский праздник удался вполне: все были дружно-веселы. Пушкин был необыкновенно оживлен и щедро сыпал остротами, из которых одну в особенности я удержал в памяти. Семенов (цензор) за обедом сидел между Гречем и Булгариным, а Пушкин визави с ним; к концу обеда Пушкин, обратясь к Семенову, сказал довольно громко: «Ты, Семенов, сегодня точно Христос на Голгофе!»
Н.Н. Терпигорев. Заметка о Пушкине. – Рус. Стар., 1870, т. 1, с. 493.
Однажды в Петербурге, в день рождения А.О. Смирновой (6 марта), Пушкин, гуляя, зашел в магазин на Невском, купил альбом не особенно нарядный, но с большими листами, занес к себе домой и потом сам же принес его к Александре Осиповне с такими стихами:
И.С. Аксаков. – Русь, 1882, № 37, с. 11.
В 1832 году Александр Сергеевич приходил всякой день почти ко мне также и в день рождения моего принес мне альбом и сказал: «Вы так хорошо рассказываете, что должны писать свои Записки», и на первом листе написал стихи: «В тревоге пестрой и бесплодной» и пр. Почерк у него был великолепный, чрезвычайно четкий и твердый.