Вика Маликова – Горный весенний ветер (страница 4)
– Зайди внутрь.
Вход обрамляли нанизанные на толстые верёвки чёрные головешки, похожие на перегнившие тыквочки, усыпанные белёсыми личинками. Каори ступила вперёд, присмотрелась и в ужасе отшатнулась. Это были вовсе не овощи, как ей поначалу показалось, а присыпанные углём черепа каких-то мелких животных.
– Матушка, я лучше здесь побуду. – Входить в такое место Каори совершенно не хотелось, поэтому она решительно помотала головой.
Тогда случилось неожиданное. Умеко, расплёскивая раздражение, схватила дочь за воротник, словно провинившегося щенка, и забросила в небольшую пещерку, вымощенную песчаником. В центре на выщербленном огромном камне под охапкой хвороста мерцали угольки, обволакивая всё пространство янтарным светом. Под потолком между двумя крюками был натянут шнур, с которого свисали пучки трав, коренья, змеиная кожа и высушенные рыбьи кишки. В одном углу валялись обезглавленные ласточки, глянцевая кровь которых ещё не успела застыть и растекалась вокруг трупиков тоненькими ручейками. В другом углу шевелилась куча тряпья.
– Ямау́ба, – дрожащим голосом позвала Умеко.
Каори вздрогнула и, направляясь к выходу, нервно воскликнула:
– Не шутите так, матушка! Мне здесь не нравится. Я хочу уйти.
Но женщина поспешно юркнула к проёму с твёрдым намерением не выпускать дочь наружу. Каори не знала, что и думать. С матерью она никогда не была близка или дружна. Они словно обитали в разных мирах и пересекались только возле ткацкого станка или очага на кухне. Умеко, остерегаясь мужа, никогда не поднимала на дочь руку. Могла кричать, журить, запугивать, но не более. Поэтому то, что происходило сейчас, не укладывалось у Каори в голове.
Тем временем куча тряпья чихнула, подняв облако пыли. Затем во весь рост выпрямилась высокая старуха в грязном красном кимоно. Из разорванной спереди ткани вываливались дряблые груди. Безобразное лицо от уха до уха разрезал щербатый рот, а кудлатые седые волосы, свисающие на костлявые плечи, были похожи на свернувшихся в кольца змей.
Отпрянув назад, Каори едва не упала, но вовремя ухватилась за Умеко.
– Матушка! Давайте уйдём! Мне страшно! Это про́клятое место!
– Ещё бы. – Ямауба коричневой слизью харкнула на хворост и вытерла губы тыльной стороной ладони, через кожу которой виднелись кости. – Это она?
– Она, – глядя в пол, ответила Умеко.
Каори попыталась собраться с мыслями, но они суетливыми мошками кружились и гудели в голове.
Ямауба достала из-за пазухи пригоршню сухих листьев и бросила в огонь. Двигалась она проворно и с ухмылкой косилась на людей. Серый дым клубами поднялся к потолку, и Каори почувствовала, что рот наполнился сладкой слюной.
– Не знаю даже… Тощая она больно и слезливая. Толку-то от неё в Стране Жёлтых Вод, – выплюнула слова Ямауба.
– Выносливая. С детства к труду приучена. Забери её уже, а? Не могу соседям в глаза глядеть. Чуть какая беда случится, пальцем в нас тычут, – с отчаянием воскликнула Умеко, захлёбываясь от скопившейся обиды. – Всё равно в деревне ей жизни не дадут. Так она ещё Тацуо погубит. Не выдержит он паломничества, сгинет в пути, а я вдовой останусь.
– Матушка, что вы говорите? Не виновата я ни в чём. Дом Иоши-сан сгорел, потому что сын его, пьяница, не уследил за очагом. Все это знают. А что саранча посевы поела? Так это часто и в других селениях бывает. Пойдёмте домой, матушка! – Каори упала на колени и уткнулась в материнский живот. – Да забери её уже! В ней сидит демон! – заверещала Умеко.
Лицо у неё покраснело и раздулось, а в движениях и словах было столько ненависти, что Каори вслух высказала то, о чём в глубине души догадывалась с самого детства:
– Вы меня не любите. Никогда не любили.
И тут пузырь лопнул. Пузырь, в котором Умеко много лет тщательно скрывала свои чувства по отношению к дочери. Из перекошенного злостью рта словно полилась гнилая жижа:
– Конечно не люблю, ведь ты съела собственного брата.
В наступившей тишине Ямауба изумлённо хмыкнула, а её, любительницу человечины, было сложно удивить. Каори сжала кулаки, готовая броситься на мать:
– Что вы несёте? Быть может, это в вас вселился демон, что вы сочиняете всякий бред?
Умеко сгорбилась, морщины резко выделились на лице, стали глубокими, как русла рек. Ни дать ни взять старуха. О чём же она так горевала?
– Я ведь двойню носила под сердцем, тебя и брата твоего. Я чувствовала это, даже сны вещие видела. Ты вышла из моей утробы первая: крепкая, орущая, краснокожая, с густыми, чёрными, как воронье крыло, волосами и длинными ногтями. Следом – он, мой несчастный мальчик, мёртвый, усохший, как старичок. Кулачки с дикую сливу, кожа тонкая, как паутинка. Ты выпивала всю его кровь, объедала. Забрала жизнь у него. А теперь хочешь и у отца…
Каори, с трудом сдерживая кашель, обернулась к Ямаубе. Та стояла обёрнутая дымом, грозная и величественная. Пахло горелым деревом и чем-то сладковато-тошнотворным. У Каори подкосились ноги и закружилась голова. Она рухнула на каменный пол и беспомощно выставила руки вперёд, словно могла защититься от Ямаубы, которая медленно надвигалась и росла, росла, росла… Со стены исчезла тень – Умеко покинула пещеру. Мир вокруг стал зыбким. С каждым выдохом силы покидали тело Каори. И вот она сдалась.
Глава 2
Каори очнулась в ледяной воде. Она стремительно падала куда-то вниз. Далёкий свет потяжелел, почернел, растворился в тягучей зелени. Цвет светло-зелёной воды постепенно густел, пока не стал тёмно-синим. Наступили тусклые сумерки. Каори обнимали и нежно щекотали ленты коричневых водорослей, которые плавно покачивались, как деревья на ветру. Из ущелий подводных скал серебристыми стрелами вырывались мелкие рыбёшки. Повсюду, насколько хватало взгляда, мерцали сияющие точки – глаза морских чудовищ.
Перед внутренним взором всё ещё стоял образ перепуганного мальчишки. Что с ним стало? Вырвались ли чудовища из Канители Времени? Каори собирала обрывки воспоминаний, чтобы ответить на главный вопрос: что с ней произошло? Вот они с матушкой поднимаются в горы за дикой петрушкой. В пещере встречают ведьму Ямаубу, которая одурманивает Каори сладковатым ароматом трав. Следующая картинка – заброшенный храм в Стране Жёлтых Вод, обители демонов и оборотней. Горбатая Тварь говорит, что нужно пройти обряд посвящения и превратиться в ёкая. Каким-то чудом Каори от неё сбегает, попадает в Канитель и наблюдает момент рождения Марка, а затем едва не оказывается в мире живых, но замирает при виде мальчика, трясущегося от страха. Спасение было так близко, на расстоянии вытянутой руки, и вот она вновь приблизилась к смертельной черте.
Поначалу Каори даже обрадовалась, что её жизнь вот-вот оборвётся. Всё лучше, чем возвращаться в Страну Жёлтых Вод. Только разве это наказание от Идзанами – просто взять и утопить? Нет, повелительница поиздевается вволю.
Каори попыталась совладать с паникой и сосредоточилась на теле. Втянула воду через нос и почувствовала, как она свободно струится через отверстия за ушами. Дотронулась до шеи – там ритмично двигались жаберные лепестки. Неожиданное открытие ошеломило её, сковало руки и ноги, превратив их в безвольные верёвки.
Пространство вокруг заискрилось и вспыхнуло сотней ослепительных лучей. На Каори надвигался огромный монстр со светло-коричневым бородавчатым панцирем, светящимся в темноте. По бокам торчали две клешни, совсем как у рака. Вместо глаз и рта – бесформенные чёрные щели. Бороться с ним, сопротивляться? Куда там! Каори тянуло в глубокую бездну, готовую поглотить всё живое.
Внезапно монстр дёрнулся, принялся неловко загребать клешнями и, набирая скорость, кинулся к Каори. От страха она стала извиваться, словно угорь. Волосы облепили лицо; подол платья, сковывая движения, путался между ног. Резкий удар клешни отбросил её на склизкий выступ подводной скалы. Жгучая боль охватила всё тело и выключила свет. Каори из последних сил вцепилась пальцами в куст водорослей, не видя ничего вокруг себя. Она знала, что монстр совсем близко: ощущала кожей дрожь воды и слышала бурление из его утробы.
Каори разжала ладонь, скатилась с выступа и исчезла в сгустившейся темноте. Монстр последовал за ней. Из его чёрных глазниц глядела сама пустота. Бородавки на панцире выстрелили мутной слизью, которая мгновенно обволокла громадное туловище покрывалом.
Каори, оцепенев от ужаса, запуталась в лентах ламинарии. Она не пыталась освободиться и просто покачивалась в бурых густых зарослях. Тем временем чудовище, разгребая клешнями водоросли, приблизилось к ней. Пасть медленно распахнулась. Девушка увидела внутри огромного толстого ребёнка-переростка, который сидел на жаберной дуге в позе лотоса и нетерпеливо хлопал в ладоши. Склизкое розовое тело, всё в жировых валиках, сотрясалось от возбуждения. Пухлые ручки выдернули Каори из ламинарий и встряхнули, как погремушку. Правда, играть с ней оказалось неинтересно – жертва не сопротивлялась. Тогда уродец, обнажив острые зубы, широко разинул рот с явным намерением раскусить Каори, как редиску, но не успел. Яркая багряная вспышка пронзила толщу воды, и сияние морского монстра рядом с этим потоком света, обжигающим глаза, поблекло. Вдруг из ниоткуда появился гигантский красный Петух! Его волнистый хвост оставлял после себя шлейф золотистой пыли.