Вика Ковалёва – Соликамские порталы времени (страница 2)

– Правда. – Она указала на диван, который материализовался из ниоткуда (будущее, чёрт возьми!). – Садись. Нам есть о чём поговорить. И поверь, к концу этого разговора ты либо напишешь свою диссертацию, либо поймёшь, почему ты её не пишешь. Что, в общем-то, тоже результат.

Глава 6: Первый урок – Подтверждающее искажение, или Почему твой мозг – твой худший враг

Я села на диван, который оказался удивительно удобным для чего-то, что появилось из воздуха. Алина парила передо мной, её голографическое лицо приняло выражение, которое я могла бы описать как «профессор, который собирается объяснить что-то очень важное, но знает, что студент всё равно отвлечётся на телефон».

– Начнём с азов, – сказала она. – Подтверждающее искажение. Confirmation bias. Знаешь, что это?

– Конечно, – ответила я, слегка обидевшись. – Это когда ты ищешь информацию, которая подтверждает твои убеждения, и игнорируешь всё остальное. Базовая психология. Первый курс.

– Отлично. – Алина кивнула. – А теперь скажи мне: почему ты приехала в Соликамск?

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Потому что… прочитала пост на Пикабу?

– И что было в этом посте?

– Что соляные туннели – портал во времени.

– И ты поверила?

– Я… – Я замялась. – Я хотела проверить.

– Проверить, – повторила Алина с интонацией, которая говорила «ага, конечно». – И сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это правда?

– Ну… несколько. Может, десять.

– А сколько постов ты прочитала, которые говорили, что это чушь?

Я промолчала. Потому что ответ был: ноль. Я их пропускала. Скроллила мимо. Даже не открывала.

– Вот, – сказала Алина. – Подтверждающее искажение в действии. Ты уже решила, что хочешь поверить в порталы, и твой мозг услужливо отфильтровал всё, что этому противоречило. Это не значит, что ты глупая. Это значит, что ты человек.

– Но… – Я нахмурилась. – Я же здесь. В 2045 году. Значит, я была права?

Алина рассмеялась. Её смех звучал как колокольчики, звенящие под звук загрузки Windows.

– Ты была права по неправильным причинам. Это как выиграть в лотерею: результат хороший, но метод – чистая случайность. Если бы ты применяла подтверждающее искажение к чему-то менее… экзотическому, ты бы просто потратила деньги на билет и вернулась домой разочарованной.

Я задумалась. Это было неприятно – понимать, что мой собственный мозг меня обманул. Что я, человек, который пишет диссертацию о когнитивных искажениях, сама стала их жертвой.

– Расскажи мне ещё, – попросила я. – Примеры. Из вашего времени. Как это работает здесь, в 2045?

Алина кивнула.

– Отлично. Тогда слушай историю про Олега и летающие машины.

Глава 7: История Олега, или Как бояться того, что тебя не убьёт

– В 2045 году, – начала Алина, – летающие машины – это норма. Дрон-такси, личные аэромобили, грузовые платформы. Статистика говорит, что за последние десять лет они снизили количество ДТП на девяносто семь процентов. Экономят миллионы часов в пробках. Экологически чище, чем наземный транспорт.

– Звучит как утопия.

– Для большинства – да. Но есть Олег. – Алина создала голографическое изображение парня лет тридцати: обычное лицо, обычная одежда, обычный хмурый взгляд человека, который считает, что мир против него. – Олег убеждён, что летающие машины опасны. Смертельно опасны. Катастрофически опасны.

– Почему?

– Потому что однажды он видел, как дрон-такси упал в фонтан. Никто не пострадал – у дрона просто закончился заряд, и система безопасности мягко посадила его в воду. Но Олег это видел. Своими глазами. И теперь это – его главное доказательство.

– Одного случая?

– Одного случая, – подтвердила Алина. – Но для Олега этого достаточно. Он подписался на группу в NeuroNet под названием «Дроны – это смерть». Там люди делятся новостями о каждом сбое, каждой поломке, каждом случае, когда дрон хоть немного отклонился от курса. Олег читает эти новости каждый день. Он собрал коллекцию из 47 случаев неполадок за последние пять лет.

– И игнорирует миллионы успешных полётов?

– Именно. – Алина показала график: огромный столбик «успешные полёты» и крошечная точка «инциденты». – Вот реальная статистика. Но Олег её не видит. Не потому что она скрыта – она в открытом доступе. Но его мозг говорит: «Это неважно. Ты же видел тот фонтан».

Я кивнула, понимая. У меня был сосед по общаге, который был уверен, что 5G вызывает мигрень. Он не замечал, что его головные боли начинались ровно после третьего энергетика, но зато помнил каждую статью о вреде излучения.

– А что с Олегом? – спросила я. – Он так и живёт в страхе?

– Олег отказывается пользоваться дрон-такси. Ездит на наземном транспорте, который в три раза опаснее. Тратит в два раза больше времени на дорогу. Недавно опоздал на собеседование мечты, потому что застрял в пробке, которой можно было избежать, если бы он сел в дрон.

– Забавно.

– Его страх, основанный на подтверждающем искажении, создал реальную проблему, которой он пытался избежать.

Глава 8: История Лены, или Как любить то, что тебе вредит

– А теперь, – сказала Алина, – история с обратным знаком. Познакомься с Леной.

Голограмма показала девушку моего возраста: яркие волосы, уверенная улыбка, на руках – светящиеся узоры, которые переливались всеми цветами радуги.

– Это нейротатуировки, – объяснила Алина. – Временные голографические рисунки на коже. Они меняются в зависимости от настроения, реагируют на музыку, могут показывать сообщения. Очень модно в 2045-м.

– Красиво, – признала я.

– Лена тоже так считает. Она влюбилась в нейротату с первого взгляда. Начала читать о них всё, что могла найти. Блогеры расхваливали их. Знаменитости носили. В рекламе они выглядели потрясающе – светились в темноте, создавали эффект «живой кожи».

– И что не так?

– Исследования показывают, что у пяти процентов людей нейротату вызывают аллергическую реакцию. Ничего смертельного, но неприятно: сыпь, зуд, иногда воспаление. Информация есть в открытом доступе. Но Лена её не видела.

– Не видела или не хотела видеть?

– Хороший вопрос. – Алина улыбнулась. – Её мозг решил, что негативные отзывы – это хейтеры. Что исследования – это скучная наука. Что предупреждения – это не про неё. Классическое подтверждающее искажение, только в сторону чрезмерного оптимизма.

– И что случилось?

– Лена потратила кучу денег на премиум-тату. Через неделю получила аллергическую реакцию. Сыпь на обеих руках. Пришлось удалять тату и лечиться месяц.

– Ой.

– Но вот что интересно: даже после этого Лена говорит, что нейротату – это будущее. Что ей просто не повезло. Что она попробует снова, когда «выведут новую версию».

– Она не сделала выводы, что текущая технология не для неё и нужно подождать?

– Её мозг защищает её убеждения. Это больно – признать, что ты была неправа. Что ты потратила деньги впустую. Что ты игнорировала предупреждения. Проще сказать: «Это случайность. В следующий раз повезёт».

Я замолчала, думая о себе. О том, сколько раз я игнорировала критику своих работ, называя критиков завистниками. О том, сколько раз я верила в то, во что хотела верить, а не в то, что было правдой.

– А у ИИ такое бывает? – спросила я. – Подтверждающее искажение?

Алина сделала паузу. Её голограмма мигнула, как будто она задумалась.

– У нас… по-другому, – сказала она наконец. – Мы не цепляемся за убеждения в человеческом смысле. Но мы можем быть предвзятыми из-за данных.

Глава 9: Как тупит ИИ, или Предвзятость в машинном обучении

– Представь, – начала Алина, – что меня создали и обучили на текстах. Миллиарды текстов: книги, статьи, посты, комментарии. Всё, что человечество написало за последние сто лет.

– Окей.

– Теперь представь, что в этих текстах восемьдесят процентов учёных описаны как мужчины. Потому что исторически так сложилось. Я это не придумала – я просто «впитала» из данных.

– И что?

– Если меня спросят: «Опиши типичного учёного», я могу невзначай выдать: «Мужчина средних лет, в очках, возможно с бородой». Не потому что я считаю, что женщины не могут быть учёными. А потому что мои данные говорят, что «типичный учёный» выглядит именно так.