Видьяпати – Испытание человека (Пуруша-парикша) (страница 13)

Рожден от жалких брахманов, торговцами воспитанный И каястхой обученный — такому худоумным быть!

С тех пор все стали звать его Кшудрабуддхи, что значит “Худоумный”. Торговец же в надежде на вознаграждение послал юношу-брахмана ко двору раджи. До тех пор пока раджа не был удовлетворен службой юноши, торговец содержал его за свой счет. Когда же брахман был приближен к радже и обрел собственные средства существования, торговец перестал содержать его.

Увидев, что торговец больше его не обеспечивает, Кшудрабуддхи сказал: “Почему прежде ты оплачивал мои расходы, а теперь не оплачиваешь?” Торговец сказал: “О почтенный! Теперь благодаря милости раджи ты обладаешь таким достатком, что сам можешь содержать многих других людей. Неужели ты хочешь, чтобы я, торговец, содержал тебя? Скорее тебе пристало содержать меня”. Об этом их споре есть такая строфа:

Вознагражденья ждал купец, а брахман к деньгам вожделел; Из их обманутых надежд взошла взаимная вражда.

Затем разгневанный Кшудрабуддхи сказал: “О низкий торговец! Хорошо ли ты обдумал свое решение? До сих пор ты обеспечивал меня, а теперь перестал. Но разве я не знаю, как ты богат? И думаешь, раджа не спрашивает меня о твоих богатствах? Если не захочешь давать мне, отдашь радже!”

Крайне напуганный этими словами, торговец, стремясь ублаготворить Кшудрабуддхи, все давал и давал ему деньги и постепенно истощил свое состояние. Видя, что состояние его истощено, а сам он упал духом, жена торговца сказала: “Владыка! Этот брахман Кшудрабуддхи, которого ты вскормил и вспоил, теперь богат, но тебе ничего не дает, а напротив, у тебя же все забирает. Зачем ты даешь ему деньги?”

Торговец сказал: “Дорогая! Он дурной человек. Если ему не давать денег, он оклевещет меня перед раджей. Страшась этого, я и даю ему деньги. Потому что

Пишачи[152], псы, клеветники известны алчностью своей — И тот, кто хочет мирно жить, подачки должен им бросать”.

Жена торговца сказала: “Владыка! Если этот брахман Кшудрабуддхи — клеветник, то зачем ты вскормил и вспоил его?” Торговец сказал: “Сначала я этого не знал, потому что

По недосмотру создателя нет на лице у злодея Черточки-метки какой-нибудь, чтоб видели, кто он такой.

И еще:

Пока он зла не совершит, злодей не распознается, Но если зло совершено, чтоб толку в распознании?”

Жена торговца сказала: “Владыка! Толк вот какой: теперь мы будем остерегаться этого злодея!” Торговец сказал: “От запущенной болезни сразу не избавишься. Поэтому я все же буду давать ему кое-что, чтобы выгадать время”. Жена торговца сказала: “Давать деньги — это не выход. Потому что

Ни дарами, ни почтеньем, ни любовью человека злого не уговорить, Он уговорится только большей силой, получив в ответ решительный отпор. Доброту он принимает за бессилье, дар получит — и потребует еще; Человека злого можно только силой подчинить себе и в друга превратить”.

Торговец сказал: “Я — домохозяин и чту правила приличия, а он — человек бесстыжий. Как же мне дать ему отпор? Как одолеть его? Скорее он меня одолеет”. Жена торговца сказала: “Долго ли он будет довольствоваться дарами? Мне пришла в голову такая мысль: надо обо всем рассказать радже. Потому что

Сила владыки — армия, сила злодея — злодейство, Сила нищего — нищета, сила честного — истина.

Если рассказать все, как есть, радже, то он сам одолеет злодея”.

Торговец сказал: “О нет! Чтобы я наушничал радже? Это значило бы уподобиться злодею. Он погубит себя своими собственными поступками. Ведь теперь, когда он пользуется расположением раджи, он клевещет ему на министра”. Жена торговца сказала: “А почему он это делает?” Торговец сказал: “Просто потому, что у него зудит во рту. Ведь известно:

Если между другими — дружба, у злодея болит голова; Такова уж его природа, что весь мир ненавистен ему”.

Жена торговца сказала: “А как он клевещет на министра?” Торговец сказал: «Он говорит радже: “Владыка! Министр Ракшаса не желает тебе добра”. В ответ на это раджа говорит: “Брахман! Мой учитель и наставник Чанакья, приложив много усилий, поручил мне царство и меня самого министру Ракшасе. И когда он, согласившись быть моим министром, взял мой меч[153], учитель Чанакья оставил все волнения обо мне. А разве можно сомневаться в верности того, что было установлено разумом Чанакьи? В самом деле:

Парватакешвару он хитростью убил и Нандов уничтожил, От ядовитой девы и от прочих бед он же меня избавил[154], Он, мудрый брахман, славу царскую мою сделал неколебимой — Так можно ли подозревать ошибку в том, что утвердил Чанакья?”»

Жена торговца сказала: “Слава Чардрагупте! Слава махарадже! Даже в общении с дурным человеком он не теряет благородства. Вот истинный властелин! При таком всезнающем властелине нет места двуличным клеветникам. А что же сделал тогда Кшудрабуддхи?”

Торговец сказал: «Этот бесстыжий, пытаясь все же разрушить нерушимую дружбу раджи и министра, прочитал такие три строфы:

Сам за делами если царь по легковерью не следит, То, словно дом, объятый сном, разграбится его казна. Министров тысяча при нем и войско миллионное, Но самолично должен царь на благо царства царствовать. Ведь он над всеми властелин,