Ви Карвин – Мир внизу (страница 7)

– Запомни следующее, – сказала я. – Это станция, а не Земля, глупый ты варвар. Все вопросы здесь решаются цивилизованно. В следующий раз, когда ты решишь, что видишь кого-то насквозь, не советую прижимать его к стенке и затыкать ему рот своими клешнями. Некоторым это может не понравиться настолько, что тебе их просто-напросто отрежут.

– Это, по-твоему, «цивилизованное решение вопроса»? – донеслось мне вслед со смешком. Я не обернулась; за меня ответила рука, вскинутая в неприличном жесте напоследок.

Хотелось поскорее покинуть транспортный уровень – чем я вообще думала, когда спускалась сюда?

К лифту я чуть ли не бежала, не видя перед собой ни спешащих на техобслуживание инженеров, ни безуспешно окликнувшего меня знакомого из транспортного.

Зачем это все? Зачем? Тамине уже не помочь, это было очевидно. Это было очевидно с самого начала. Нужно было просто остаться в каюте, переждать эмоциональный всплеск там. Нужно. Было. Остаться. В каюте.

Пока лифт поднимался, я поймала себя на том, что дрожу. И дело было даже не в том, что управление благоустройством станции просрочило замену климатизаторов, – с температурой здесь все было в порядке.

Дышать стало сложно – воздух словно потяжелел, с трудом проходя процесс фильтрации в моих легких. Я едва сдерживала порыв забиться в угол кабины, сжаться в один непробиваемый панцирь, обхватить себя руками так, чтобы ногти впились в кожу. Чтобы боль привела меня в чувство, чтобы я перестала дрожать, чтобы…

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросила незнакомая женщина в комбинезоне техника. – Ты так побледнела…

– Все отлично, спасибо. – Губы растянулись в самоуверенной улыбке, в то время как я пыталась не считать длину своих вдохов. – Я же рыжая, мы бледные от природы.

Женщина улыбнулась в ответ, и я поняла, что получилось. Я же Сионна Вэль, лучший рейнджер на этой гребаной станции. У меня всегда все отлично.

И никто не должен в этом усомниться.

Я ухмылялась так, пока женщина не вышла, а затем гримаса сползла с меня, как защитная маска после капсулы с антисептиком. Хотелось привалиться к стене, а то и вообще осесть на пол, и сидеть так, пока лифт не приедет на мой уровень. Но я помнила, что здесь есть камеры, установленные службой безопасности… И мысль о том, что такую меня, дрожащую и забившуюся в угол, кто-то увидит, заставляла игнорировать эту слабость.

Через двадцать секунд лифт остановился, и панель отъехала, выпуская меня в жилой отсек; я чуть ли не бегом рванула в свою каюту, вытаскивая карточку на ходу. К счастью, код ввелся правильно с первой попытки.

Оказавшись у себя, я забралась под одеяло с головой, даже не переодеваясь. Скрючилась в позе эмбриона, максимально сжавшись, крепко зажмурив глаза и стараясь дышать как можно тише. Минут через десять, когда под одеялом стало невыносимо душно и дрожь от фантомного холода отступила, я вылезла обратно.

Зачем мне было ехать в транспортный отдел? Какой в этом смысл? Зачем мне нужна была Эрлин? Какого черта я нарвалась на Лиама?

Я поступила необдуманно – и вот результат.

Это снова случилось. Паническая атака.

Если кто-нибудь узнает, что подобное происходит со мной уже второй год, эту информацию внесут в мои медицинские таблицы. Даже такая мелочь, как подверженность паническим атакам, может повлиять на мое положение здесь. Может уничтожить то, над чем я так долго трудилась.

Поэтому никто не должен об этом знать.

Никто не должен…

Никто не…

Я в ужасе посмотрела на старого дроида, служащего подставкой для моих фотоальбомов. Я собирала их уже четыре года, по фотографии из каждого мертвого дома.

«Иди полистай свои фотоальбомчики…»

Что…

Что, черт возьми, происходит?

Единственный легальный источник, из которого Лиам мог узнать о моей коллекции, – это регулярно обновляемая база с архивами содержимого, принесенного рейнджерами с Земли. Но доступа к этой базе у него быть не могло. И незаконно получить его он не мог – по понятным причинам у маргиналов проблемы с компьютерами. Да и специально выискивать настолько специфическую вещь – кто угодно не додумался бы.

А значит… Меня вновь бросило в холод, но причиной этому была не паническая атака, а совершенно четкое осознание: Лиам был здесь.

В моей комнате.

В столовой корпуса было почти безлюдно. Станция предсказуемо погрузилась в траур – многие наши пошли к семье Тамины, чтобы выразить соболезнования. Это было даже почти на руку: чем меньше людей, тем выше вероятность, что у меня получится прийти к какому-то решению. По некоторым причинам моя комната больше напоминала место для скорби и сна, чем обитель, где можно спокойно подумать.

Я была поражена открытием и намеревалась узнать, что Лиам делал в моей каюте, кто помог ему взломать код, и если это была Айроуз, то какого черта. Интуиция подсказывала, что разбираться со всем этим нужно аккуратно, не бросаясь обвинениями вперед.

Только вот с чего начать? Об этом интуиция упрямо молчала.

Я взяла себе кружку какао и села за небольшой столик в углу столовой. Это был столик нашей золотой троицы, со знакомыми царапинами и потертостями, с инициалами и дурацкими фразочками, втихаря выведенными на боковом срезе. Вот только уже минул второй год, как обедала за ним я в полном одиночестве. Другие рейнджеры занимали его в самую последнюю очередь. А два года назад, когда все случилось, он долгое время пустовал. Все сторонились несчастного столика, словно он был развороченной могилой.

Наверное, что-то подобное произойдет со столиком, за которым со своими друзьями сидела Тамина. Еще одна разрытая могила.

Стоило мне только вспомнить о прошлом, словно в насмешку, ко мне подсела Фирзен. Она ловко перемахнула через лавку, водрузила на стол локти, как не делала уже очень давно, тряхнула неровно стриженной шевелюрой – на этот раз выкрашенной в темно-синий, – и растянула тонкие губы в улыбке. Мое сердце на секунду замедлило ход.

Точно такая же улыбка была у Касса. Острая и тонкая, как игла.

– Здравствуй, Си, – нарочито жизнерадостно сказала Фирзен, пододвигаясь ко мне своими локтями. Ее голос звучал тихо и вкрадчиво. Фирзен заметно повзрослела с того времени, когда мы еще были друзьями. Когда нас связывал ее брат. – Как оно?

– Во-первых, не Си, а Сионна, – сказала я, избавляясь от наваждения. – Во-вторых, тебя правда интересует, как мои дела? Или так, просто позлорадствовать? Я же знаю, что ты в курсе… всего.

Бросив корпус, Фирзен начала карьеру в службе безопасности Четвертой. Насколько мне было известно, она относилась к своей работе с предельной серьезностью. В том числе, девушка была в курсе всех самых непопулярных слухов на станции. Пожалуй, это перебор, но мы привыкли считать, что перестараться в вопросах безопасности – невозможно.

– Я слышала, ты с этим красавчиком-маргиналом сцепилась после сегодняшнего рейда. Твой новый парень?

– Ты несешь какую-то чушь, – отмахнулась я, нехотя поднимая на нее взгляд. – Тамина осталась внизу. Придумай другую причину.

– Да ладно тебе. – Фирзен испытующе прищурилась. – Такой милашка с темным прошлым. Неужели он совсем тебе не нравится?.. А, понимаю. Он же наверняка выбил тебя из топа на симуляциях. Такое ты не прощаешь.

– Отцепись от меня с Лиамом, пожалуйста.

«Милашка». Они все слепые, не иначе. Он неспроста здесь. Он неспроста попал в рейнджерский корпус. Неспроста проник в мою комнату.

– Ладно, я же не просто так спросила. Мне нужно было знать. Знать, на кого ты в конечном счете променяла братца. – Фирзен улыбнулась еще раз, словно назло. – Погоди, у тебя же теперь есть этот ученый и эта его мелкая… Тиа?

– Тея.

– Неважно. Нашла себе других брата и сестру, да? Я могу понять все неправильно и обидеться, знаешь ли.

– Слишком поздно, Фирзен, чтобы меня волновали твои обиды, – отчеканила я. – Они перестали… примерно через два месяца безуспешных попыток поговорить с тобой.

Пальцы рук Фирзен отбили по столешнице дробь. Столь громкую, что курсант, сидевший за столиком через весь зал от нас, обернулся на звук. Довольное выражение ее лица переменилось.

– Мне было тяжело. Я не желала ни с кем разговаривать.

– Прошло два года. Теперь не желаю я. – Я уткнулась носом в кружку с какао. – Иди куда шла.

Она надулась и откинулась назад. Стальная брошь в форме числа 23 сверкнула на воротнике ее форменной куртки. Фирзен и Касс были родом с Двадцать Третьей станции, уничтоженной ящерицами четыре года назад, и сколько я ее знаю, Фирзен носила этот значок как память о своих корнях.

– Никаких больше драк в коридорах, – сурово поджав губы, сказала она. Выполнила обязанность блюстителя порядка. И ушла.

Я проводила ее безразличным взглядом, а затем уставилась в остывающее какао.

Когда-то мы с Фирзен были близкими подругами, а теперь между нами остались только скорбь и обида. Из почвы, выжженной обидой и скорбью, выдержанной временем и сдобренной болью, ничего уже не вырастает.

– Приветствую в зале собраний, резиденты Четвертой.

Тон Айроуз от собрания к собранию не менялся. Впрочем, на построениях он был таким же: словно моя тетка хотела быть где угодно, только не здесь, искренне ненавидя каждую секунду на дурацкой сцене. Делать что угодно, только не рассказывать дежурно собравшимся, как нам повезло спастись на станциях, когда случилось Пришествие, и как мы должны ценить это место, и как безропотно должны трудиться на благо человечества, и никогда не забывать, что безопасность – превыше всего.