Веся Елегон – Личный тренер. Книга первая (страница 6)

– Я устал. Давай ускоримся, – кинул через плечо Крис, заскользив в сторону выхода. Я послушно засеменила следом.

Обратный путь кентанец преодолел на кресле, но вот по ступеням всё же взбирался на своих двоих. Припомнив, какие кубы он сегодня поднимал вот этими своими ногами, я уже не так сильно переживала за жизнь этого бледного иноземца. И, подняв кресло на площадку перед парадным входом, терпеливо ждала, когда же начальник преодолеет последнюю ступеньку.

Сейчас небо было затянуто тучами, и дул прохладный ветер. От утренней прозрачной ясности не осталось и следа. Видимо, снова будет дождь. Я поёжилась в своей лёгкой кофте и печально посмотрела на дырявые носы кроссовок. Промокнут.

В лифте поднимались молча. Когда металлические двери разъехались в стороны и мы оказались в гостиной, я с непередаваемым облегчением опустила сумку на пол и прислонилась к тёплой стене.

– Сегодня вечером в шесть. Не опаздывай, – кентанец повернулся и протянул мне деньги. – Здесь половина. Вторую получишь вечером.

Я взяла бумажки и только лишь сейчас отчётливо поняла, что это не сон. Всё, что сегодня случилось, – это не сон…

– Спасибо. Вечером в шесть. Буду минута в минуту, – пообещала я, шагнув в зеркальное нутро лифта и, широко улыбнувшись, помахала застывшему мужчине рукой.

Едва двери лифта сомкнулись передо мной, я неуверенно переступила с ноги на ногу, а потом и вовсе присела на корточки, опустив голову и обхватив колени руками. Волнение накрыло с головой, и перед глазами засверкали мелкие шныряющие из стороны в сторону яркие точки.

Так. Подведём итог. У меня есть работа – хорошо оплачиваемая, не особо трудоёмкая, занимающая всего несколько часов в день.

Я достала коннектор и посмотрела на засветившийся дисплей – девять часов.

Значит, три часа с утра и три часа вечером. И за это я получаю триста доунов на руки. Каждый день. Это уже само по себе верх моих мечтаний. Но существует несколько «но». Во-первых, как долго этот кентанец будет нуждаться в моей помощи? А во-вторых, есть ли вообще гарантии, что завтра он не откажется от моих услуг?

Гарантии не отозвались, значит, делаем вывод – таковых нет.

Но это не всё. Возможно, только возможно, что у меня вскоре появится серьёзная работа, с межгалактическим соцпакетом, ежемесячной гарантированной зарплатой и хоть какой-то уверенностью в завтрашнем дне. Но…

Это вилами на воде писано. А пока есть только кентанец с его длиннющим списком возможных причин для, собственно, моего увольнения.

Я скривилась и поднялась на ноги, как раз за секунду до того, как лифт затормозил, и двери плавно разошлись в стороны.

Глава 3. Гречка, долги и капли дождя

Поудобнее перехватив свою сумку, лямка которой была переброшена через плечо, я шагнула вперёд и, не останавливаясь, сбежала вниз по высоким мраморным ступеням. Прошла сквозь просторный холл, разглядывая разноцветье витражных окон, расположенных по обе стороны от входной двери. Толкнула массивную дверь и вышла под моросящий мелкий серый дождь. Казалось, будто небо соединилось с землёй, так было серо вокруг и мокро.

Накинув капюшон своей слишком тонкой кофты, я шагнула в эту сырость. Мокрые ступени под моими ногами, затем превратившийся в один сплошной ручей широкий тротуар. Я поплыла по его течению, вслушиваясь в шум дождевой воды, срывающейся в канализацию сквозь железные решётки. Спустилась на ярус ниже и выдохнула, оказавшись в своём родном районе. Тут и дома как будто были приветливее, и сырой ветер не так настойчиво пробирал до костей.

А в кармане сумки, там внутри, лежали мои сто пятьдесят доунов. Куда потратить деньги? Вопроса такого не было. Приоритеты были расставлены давно. И их порядок ни разу не менялся.

Свернув к невысокому десятиэтажному, но зато очень широкому зданию, я обогнула припаркованные автолёты и прошла через вход для посетителей. В нос сразу ударил характерный больничный запах. Не останавливаясь, прошла через весь зал, плавно огибая многочисленных больных, снующий между ними медперсонал и посетителей, навещающих первых и норовящих выхватить и расспросить по интересующему вопросу вторых.

Подошла к стойке, над которой крупными буквами горела надпись «касса». Сюда особой очереди никогда не было. Вот и сейчас я сразу же подошла к окошку и встретилась с глазами скучающей регистраторши – кверонки. Красная кожа, торчащие на затылке ярко-зелёные волосы и жёлтые огромные глаза – чистокровная уроженка Кверона, седьмой малой планеты системы Луас галактики У5. Девушка растянула свои маленькие пухлые губы в улыбке и пропела:

– Желаете оплатить?

– Да, на имя Свон, пожалуйста, – откидывая капюшон с головы и стряхивая капли с висящих сосульками волос, ответила я.

– Погашать будете полностью? – с надеждой уставились на меня огромные глазищи.

– Треть, – чувствуя, как разом рушу все её надежды, ответила я.

– Хорошо, – нехотя согласилась кверонка и щёлкнула по большой жёлтой кнопке ярко-жёлтым же ногтем, аппарат, стоящий перед ней на столе, затрещал, и сбоку пополз длиннющий белый чек.

– С вас сто доунов. Наличными или…

– Наличными, – перебила я и протянула девушке деньги.

– Ваши сто доунов, – огласила она, и деньги пропали в выдвижном ящике.

С возобновившимся треском чек удлинился ровно в половину, и, оторвав его, девушка протянула бумагу мне.

– Ваш чек.

– Спасибо, – промямлила я, сворачивая длинную ленту и пытаясь как можно аккуратнее сложить её в сумку.

– Иль-ш-с, – прошелестело рядом, и я резко обернулась, пропуская мимо ушей вежливое, но всё же сомнительное: – Добрых вам дней и крепкого здоровья. Мы вам всегда рады. Возвращайтесь.

– Доктор Уанпп, – делая шаг назад от нависшего надо мной ящеропода, едва слышно произнесла я.

– Доброе утро, Иль-ш-с, – улыбнувшись, прошелестел иноземец. Улыбка вышла скорее плотоядной, чем приятной, и я, не сдержавшись, передёрнула плечами.

– Замёрзла? – заботливо поинтересовался обладатель зелёной, покрытой тонкими блестящими чешуйками кожи. Протянул ко мне руку с острыми чёрными когтями.

– Немного, – ответила я, пряча свои руки в карманы кофты.

Тёмно-зелёные глаза оглядели меня с ног до головы, зрачки сузились в тонкую вертикальную полоску.

– Так, может, чаю-с-с? – вопросил доктор, поправив белый медицинский халат и расправив широкие плечи.

– Честно сказать, я тороплюсь. Спешу… очень… на работу, – соврала я.

Длинный зелёный хвост нервно дёрнулся, гулко и тяжело ударив по кафельному полу у ног ящеропода.

– Вот как. Тогда не смею вас задерживать, – хвост ещё раз хлестнул по полу, оставив сколы на квадратах плитки. Многие обернулись на звук, но предпочли тут же отвернуться. Всё-таки главврач, да ещё и ящеропод. Лучше лишний раз не привлекать внимания. Ящероподы, уроженцы крайне засушливой планеты Фарпол созвездия Пиа галактики Антарион, отличались чудовищным характером, крайне мерзким, но зато специалистами были, можно сказать, от Бога. Если ящеропод выбирал профессию – он становился в ней лучшим, без вариантов. Поэтому их ценили, несмотря на трудности в общении.

– Тогда я пойду, – обогнув раздражённого иноземца, я, набирая скорость, устремилась к выходу.

…За что мне это?

Нервно прикусив губу, я вылетела на улицу.

…Мерзко. Очень мерзко.

Ненавижу это место. Больница, в которой сохранение твоей жизни стоит весьма определённых денег. Но здесь же за такую же определённую кем-то цену ты можешь добровольно расстаться с этой жизнью. Здесь с лёгкой руки главврача принимают кровь на розовый сахар. Именно здесь моя мама посадила своё сердце и здесь же теперь его лечит. А этот мерзкий доктор Уанпп ещё смеет недвусмысленно приставать ко мне каждый раз, когда я попадаю в его поле зрения. Словно я уже его вещь. И ведь не пошлёшь его в открытую – страшно потом будет водить сюда детей в случае необходимости. Ящероподы крайне злопамятны и изобретательны в способах мести.

…Ладно. Прорвёмся.

Я вдохнула сырой воздух, втянув носом несколько мелких дождевых капель. В горле запершило. Только бы не простыть. Рванув с места, я пролетела два перекрёстка и остановилась, лишь попав внутрь невысокого здания, которое значилось складом межгалактической гуманитарной помощи, а по факту было обычным магазином с приятно низкими ценами. Короче, то, что должны были раздавать даром нуждающимся, здесь продавалось. Но жаловаться не было смысла. Не услышат.

– Три пакета гречки, – заученно попросила я.

– Что-нибудь ещё? – скрипя, вопросил дрон, проезжая мимо полок с мешками различных злаковых.

– Нет. Только это, – доставая деньги, ответила я.

– Двадцать пять, – огласил итог металлический продавец и засверкал на меня лампочками, пробивая чек.

Отдала деньги. Забрала пакеты с крупой и, повернувшись, направилась к выходу.

– Спасибо за покупку. Приходите к нам ещё. Союз думает о вас, – протрещал мне вслед дрон.

Союза давно нет. А вот он всё ещё функционирует и не знает, что Союза больше нет.

Когда я устало прислонилась к родной двери своей квартиры, на мне сухой нитки не было, и руки тряслись, возможно, от мешков с гречкой, но почему-то настойчиво припоминалась та чёрная сумка кентанца.

Я приложила палец мелко подрагивающей руки к замку. Секунда. Послышался приглушённый щелчок открывающегося замка. Я ногой распахнула дверь, внося сумки и своё измотанное тело.