Vesper – Хтономастер (страница 9)

— Хтонь — это Хтонь. Зонами отчуждения называют те ее номера, которые давно зачищены и полностью изучены, — ответила Брюн. — Можно назвать их аномальными, но у нас никто их так не называет.

— На тот момент были изучены, — опять поправила ее Касси. — Тогда еще не начались все эти новые метаморфозы, про которые столько разговоров в последнее время. Сейчас и там могут быть неожиданные перемены и непонятные, неизученные явления.

— Это вряд ли, — не согласилась Брюн. — Сверху вниз процесс идет, судя по сообщениям Центрального Управления Мониторингового Агентства. Перемены начались на сотых номерах, возможно, дошло до девяностых, но всё засекречено. Там и раньше оставалось много неисследованных явлений. В любом случае, не пускали бы народ в нижние номера, будь там какая-то серьезная опасность.

— Наверное, ты права, — пожала плечами Касси. — Но с Хтонью ни в чем нельзя быть уверенными.

— Так что про вашу экскурсию?

— В Шестнадцатой Хтони есть два разных участка. Один находится в западных кварталах Реннирса — заброшенные здания в аварийном состоянии. И тот, что на пустоши — зона отчуждения. Над ней постоянно появляются разные миражи. У Касси лучше получится описать.

Я вопросительно посмотрел на Касси.

— Каждый видит что-то свое, — сказала она. — Говорят, зависит от индивидуального восприятия. Но это не точно. Объемные цветные картины, бесформенные, немного похожие на кучевые облака, которые раньше встречались на юге, они как бы плывут по небу, но вдруг начинают меняться. Я видела три шагающие машины, каждая с двумя скорострельными орудиями. Шагоходы шли по небу вверх ногами и стреляли залпами по очереди, создавая непрерывную стену огня. Но все это беззвучно, понятное дело.

— Наши орудия? — спросил я, про себя отметив, что уже говорю «наши».

— Нет. Инопланетные, калибр сто восемьдесят шесть. Снаряды зажигательные, с плазмой. В Трофейном музее Саргаса стоит одна такая, сильно искореженная машина. Высотой с пятиэтажку, медно-зеленого цвета.

— Этот мираж я видела, — сказала Брюн. — Если рядом близко стоишь, то одинаковые миражи видишь. Стоило мне отойти на пару шагов, как что-то неуловимо изменилось и стало похоже на океан во время шторма. А снаружи зоны вообще ничего не видно, обычное небо, затянутое тучами. Странное место. Но стена огня мне тоже запомнилась — впечатляющая картина. Страшная.

— Это точно, — произнесла Касси. — Как наши смогли победить в той войне? Всего было двадцать пять разных видов боевых машин пришельцев. Десять летающих, три морских, остальные сухопутные: шагоходы и на гусеницах. Тысячи штук каждого вида.

— Гусеничные орудия крутые, — подал голос Марк. — Ими по пять андроидов управляли, трудно убиваемые. Я всегда такого выбираю в сетевой игре. Называется «Сбой Системы».

— Тебе бы всё играть, — усмехнулась Касси и подмигнула мне. — Ребенок еще. За врагов играет. Мальчишка в коротких штанишках.

Кто бы говорил. Сама пацанка пацанкой.

Брюн хихикнула. Касси сдвинула брови, заподозрив меня в крамольных мыслях о ее возрасте.

— Когда мировые правительства разрешили патенты выдавать? — задал я следующий важный вопрос.

— Чуть больше месяца назад, с первого сентября, — ответила Брюн. — Учебный год закончился тридцатого, но мы готовиться начали сразу, как объявили. Руководство нашей Академии придумало преддипломную практику организовать в Хтони и выбрало для этого Тридцать Первую. Я решила, что в обычную экспедицию вместе со всеми не пойду.

— Как ты пройдешь практику без свидетелей, если пойдешь отдельно? — спросил я.

— Достаточно найти хотя бы один артефакт. Конечно, ценный нужен, не какая-то пробка от бутылки или гайка ржавая. И надо, чтобы инженеры-контролеры с блокпоста справку выдали, что именно в этом конкретном номере Хтони артефакт найден, а не куплен на черном рынке. Тогда зачет автоматом можно получить, — объяснила Брюн, — и не надо будет мучиться с рефератом и теорией. А дипломная работа у меня уже почти написана, защита в марте.

— Найти что-нибудь ценное в тридцатых номерах, шансов очень мало, — добавила Касси. — Там курсанты военных училищ за четыре последних года как пылесосом прошлись. Вся надежда на последние метаморфозы. Но ты представь, Варфи, идет большая факультетская группа, девки толкаются, истерят. Бегают по Хтони, как курицы без голов. Отстой.

— Шансы что-то ценное найти гораздо выше в сороковых номерах, — сказала Брюн. — Эти номера оптимальны и по затратам, и по рискам. В пятидесятые номера первой же экспедицией идти без опыта очень рискованно. Там и до метаморфоз инциденты случались даже после армейских зачисток, которые два года назад закончили. В сороковых номерах спокойнее.

— Ты одна такая умная, Брюн? В частную экспедицию идти?

— Конечно, нет, Варфи! Половина моего курса в частном порядке патенты купили, — ответила она. — Рефераты с практики будет принимать одна мегера из деканата. Замучаешься ей сдавать. Это даже посложнее защиты диплома. Зачем с этой старой каргой связываться, если можно просто принести артефакт?

— Теперь мне стало понятнее, — сказал я. — Хотя вопросы остались.

— Так задавай. Успеем обсудить по дороге.

— Брюн, мне надо подумать. Надо попробовать вспомнить, что за штука лежит в моей сумке. Артефакты как-то классифицированы? Есть каталоги какие-нибудь?

— Конечно, есть. Каждая крупная гильдия поисковиков выпускает ежегодные каталоги с перечнем найденных артефактов, — ответила она.

— Но такой вещи там нет, — сказал Марк, постучав по монитору на передней панели минивэна. — Я проверил через сеть, пока вы в парке были, просмотрел все фотографии в оружейных каталогах. Это же у тебя наверняка оружие какое-то. Ничего похожего не нашел.

У них тут и сеть имеется, в которую можно прямо из машины выйти. И гильдии поисковые.

— Кстати, что за гильдии? И зачем для приобретения патента нужен охотник за головами?

— Это только у нас в ИВСР нужно, чтобы в составе группы был лицензированный специалист, подготовленный по стандартам Министерства обороны, — сказала Касси. — В других странах можно просто курсы пройти ускоренные.

— Охотник за головами приравнивается к членам поисковых гильдий и спасателям Чрезвычайного Комитета, — объяснила Брюн. — Всех готовят по стандартам Минобороны. Но поисковики обнаглели и берут очень дорого за сопровождение.

— У тех, кто в гильдиях состоят, в принципе никакого интереса посторонних любителей в Хтонь водить, — сказал Марк. — Задешево так вообще смысла нет.

— Спасателям запретили, у них своей основной работы в высоких уровнях хватает. Вот и получается, что проще всего охотника за головами найти, — сказала Касси. — Ну, или военного, офицера какого-нибудь в отпуске. Только они незнакомым наверняка откажут. В отпуске отдыхать надо, а не снова в Хтонь идти.

Я понял, что армия занимается исключительно зачисткой аномальных зон, несмотря на то, что двадцать лет прошло после войны. И спасатели им помогают. Веселая у них тут жизнь.

— Почти у всех с моего курса, кто патенты сами купили, родственники как раз из армии, — сказала Брюн. — У меня тоже есть, два кузена с маминой стороны. И у Касси есть, но они все заняты до февраля. Неудачно по срокам отпусков вышло.

— Ясно. А охотники за головами кого ловят-то вообще?

— Как это кого? — хором удивились Брюн и Касси.

Даже Марк вскинул брови, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Преступников? — спросил я.

— У вас преступлений нет что ли, в твоем мире? — спросила Касси. — Как такое возможно? Или вы превентивно всем моральным уродам лоботомию делаете? А может, научились определять еще в младенчестве потенциальных преступников и сбрасываете их в море на скалы? Ты же был охотником? Расскажи.

Интересные у нее предположения о методах профилактики. Как в древней Спарте.

— Конечно, преступность у нас есть. Но бороться с ней должны специальные органы. А я не был охотником за головами в вашем понимании. Немного другим занимался. Алайсиаги ваши что-то перепутали.

— Алайсиаги не наши, и они не могли ничего перепутать, — сказала Брюн. — С ними можно общаться только образами. Я представила себе отважного и сильного героя. Так что не скромничай.

Я открыл рот, но не нашел, что сказать, и закрыл.

— Так и у нас тоже для этого полиция есть, и имперская безопасность, — сказала Касси. — Но они охотно ловят мелких воришек, жуликов и казнокрадов, а опасных преступников и убийц… как–то без огонька, что ли.

— Пользуясь терминологией, что я вижу в твоих мыслях, можно сказать — хреновенько ловят, — сказала Брюн. — Вот и считается, что лучше наемному охотнику поручить поимку особо опасных преступников. Результат в таком случае гарантирован. Чаще всего так гораздо экономнее выходит. Не нужно тратиться на суды, тюрьмы и бюрократов.

— В смысле, охотники могут ликвидировать преступников? — спросил я.

— Конечно, — кивнула Брюн. — Охотникам разрешено применять оружие против тех, кто в списках разыскиваемых, в случае сопротивления при аресте.

— Охотники и не заморачиваются, стреляют сразу на поражение, — сказала Касси. — В отчете пишут, что преступник оказал сопротивление и был убит при задержании. Главное же, подтвердить, что вопрос закрыт.

— Как подтвердить?