Веснин Игорь – На окраине галактики (страница 12)

Корабль разогнался до максимальной скорости – в данный момент мы движемся со скоростью около 60 тысяч километров в секунду, что составляет пятую часть скорости света. Если мы будем сохранять этот курс и скорость без значительных замедлений, то через восемь лет сможем достигнуть нашего намеченного пункта назначения. Жизнь на борту корабля, как всегда, остаётся однообразной: дни сменяются ночами, и каждый из нас старается найти себе занятие, чтобы скоротать время и не дать мыслям упасть в пучину скуки и отчаяния.

Я постоянно думаю о вас, стараюсь сохранять силы и надеюсь, что однажды мы обязательно встретимся. Крепко целую вас, моя любимая мама и папа. Передавайте всем привет и берегите себя. С нетерпением жду следующего письма от вас».

Записав эти строки, Анаита почувствовала, как груз тоски и одиночества чуть приотступил, уступая место светлой надежде и теплым воспоминаниям о своём далёком, но любимом доме.

Перед посадкой на космический корабль у каждого члена экипажа была своя сложная и уникальная история – история, наполненная трудностями, испытаниями, надеждами и мечтами. Эти истории формировали их личности, делали их такими, какие они есть сейчас. Но с тех пор, как они собрались вместе на этом корабле, все они стали частью единого целого, их судьбы переплелись в общую нить, посвящённую одной цели – путешествию и освоению неизведанных космических горизонтов. Каждый из них оставил позади землю, на которой вырос, чтобы стать частью чего-то большего, и теперь их будущее зависело от успеха всего экипажа и космического судна.

Маркус, находясь у руля управления, чувствовал на себе всю тяжесть ответственности. Его руки уверенно касались приборов, глаза внимательно следили за показателями. Внезапно к нему подошёл сменяющий вахту Амиотаки – молодой человек с спокойным взглядом и тихим голосом. Маркус не торопился покидать свое место, он лишь плавно передал управление и пересел рядом, чтобы немного отвлечься и поговорить. Между ними завязался разговор, который вскоре перерос в более глубокий обмен воспоминаниями и историями.

– «А ты какого поколения на Марсе?» – спросил Маркус, заинтересовавшись недавним опытом Амиотаки и его корнями в этом новом мире.

– «Пятого», – ответил Амиотаки с гордостью, но в голосе звучала и доля задумчивости.

– «Что-то знаешь о своих предках?» – спросил Маркус, понимая, что история рода часто многое может рассказать о самом человеке.

Амиотаки кивнул и начал рассказывать: «Моя пра-прабабушка была добровольцем – одной из первых, кто, вдохновлённый идеей освоения новой планеты, добровольно оставила Землю ради новой жизни на Марсе. Она приехала сюда с ясной целью – помогать строить будущее, участвовать в трудном, но важном деле освоения красной планеты». Его голос стал немного тише, словно он погружался в далёкие воспоминания.

«А мой пра-прадедушка, напротив, прибыл сюда в совершенно иных обстоятельствах. Он был ссыльным. Не по своей воле, а из-за тяжёлого преступления, за которое получил уголовный срок. Отсидев год в тюрьме, когда началось активное освоение Марса, ему предложили альтернативу – вместо оставшихся десяти лет в колонии провести шесть лет в сложных условиях новой колонии, с возможностью возвращения на Землю по окончании срока. Но судьба распорядилась иначе: именно на Марсе он встретил свою будущую жену – мою бабушку – и решил остаться здесь навсегда».

– «За что же он сидел?» – спросил Маркус, с интересом слушая продолжение.

– «За крупное финансовое мошенничество против государства», – ответил Амиотаки. – «Он был специалистом в кибербезопасности, но использовал свои знания во вред. Взломал государственный банк и тайно переводил деньги с пенсионных и прочих счетов граждан. Он действовал очень осторожно, ворую "по мелочи", пытаясь не привлекать внимания, но когда пришла проверка, обнаружилась значительная недостача средств, и его арестовали. Его долго не могли поймать из-за хитрости и ловкости, но в итоге ответственность настигла».

– «Про ближних рассказывать не буду – ты о них знаешь», – добавил он с лёгкой улыбкой. – «Конечно, знаю, твой отец обеспечил тебе надежное будущее», – прервал Маркус, слегка поддразнивая собеседника.

Амиотаки продолжил: «Мой дедушка был хорошим специалистом в своей области и истинным трудягой. Но, к сожалению, у него была одна слабость – он много пил. Водка могла погубить его, если бы не бабушка. Она была настоящей опорой для него, держала его в узде и спасла от бездны, в которую он мог угодить. Её любовь и забота стали для него спасительным кругом».

Маркус внимательно слушал, оценивая каждое слово. Такие истории наполняли их путешествие смыслом, делали его не просто технической миссией, но и глубоким человеческим опытом.

– «Хорошо, я пойду отдыхать, – подытожил Маркус, – в следующий раз я расскажу тебе о себе».

Он медленно встал и направился к отсеку отдыха, оставляя Амиотаки за пультом управления. Между ними повисло лёгкое ощущение взаимопонимания и доверия – благодаря таким разговорам путь в неизвестность становился немного светлее.

Космическая пустота давила на экипаж с угрожающей тяжестью, словно невообразимая бездна, поглощающая любую надежду и жизненную энергию. Несмотря на то, что подготовка к полёту была почти фанатично тщательной – с психологической тренировкой в условиях изоляции и под постоянным наблюдением – это не спасало. Множество людей ломались под тяжестью одиночества и монотонности, уже к третьему месяцу некоторые просто сдавались, вытягивая себя из программы, оставляя остальных в ещё более подавленном состоянии. Здесь, на борту корабля, где, казалось бы, люди должны были поддерживать друг друга, годы тянулись медленно, изматывающе, как бесконечная пытка. Внутреннее напряжение и невыразимая тоска прорезали каждое мгновение, похищая последние искры человеческого духа.

Журслим, помощник капитана первой смены и марсианин по происхождению, сидел у панели управления с усталым и отрешённым взглядом. Свет специально сделал слегка приглушённым – яркий свет был для него практически невыносимым, раздражающим и мешающим сосредоточиться, как вечный напоминатель о том, как чужд он этой тёмной холодной бездне. Воспоминания о недавних событиях на Земле, когда он покупал солнцезащитные очки, чтобы хоть как-то выжить в жаркий солнечный день, заполнили его голову горькой ностальгией. Он мучительно вспоминал, как прятался в помещениях с кондиционерами, боясь выйти наружу, и как мечтал о простом дожде, который здесь и сейчас казался недосягаемой мечтой.

Неожиданно он заметил на мониторе странное явление: счётчик километража замирал на одном и том же значении, словно корабль застыл в безвременьи. Это показалось ему крайне подозрительным – ни малейших признаков замедления он не ощущал, и такая аномалия напоминала приближение большой беды. Срочно связавшись с Дмитрием – командиром смены, Журслим заставил того быстро появиться в отсеке управления. Дмитрий, рассматривал зависшие экраны с напряжённым видом, и спустя мгновение нервно крикнул: – «Срочно разбуди Лили!» – то есть девушку, единственного инженера по компьютерным системам корабля.

На криокапсулах Журслим обнаружил Лили, погружённую в глубокий сон. Однако, когда он попытался разбудить её, компьютер, чей голос был по-женски спокойным, но непроницаемым, жёстко отказал: «Ваш статус – третьей степени. Для выполнения этого приказа требуется статус первой степени, либо в отсутствии – второй. Лишь тогда я могу вас слушать». Возникшая ситуация выглядела как жесткая бюрократия, поставившая экипаж в тупик – вторая степень, способная попытаться пробудить Лили, находилась в криосне, и осталось лишь надеяться на присутствие первой степени. Журслим немедленно доложил об этом Дмитрию. Тот, охваченный нервозностью и внутренним раздражением, пробормотал сквозь зубы: «Сколько можно? Всё усложнили, понаставили рвачих защит».

Дело усугублялось тем, что Лили была исключительным специалистом, которая на две смены, и её специальность компьютерного инженера заботы возникали крайне редко. Командир, не желая терять ни мгновения, приказывал Журслиму наблюдать за всеми системами. Сам же он настойчиво отправился к криосонным капсулам и взбудоражил Лили, вызвав её к жизни. Инженер, медленно вставая из замороженного состояния и с мутным сознанием, направилась к главным системам корабля. Проведя тщательнейшие проверки, она доложила команде, что все компьютеры работают в норме – фраза, которая должна была вселить уверенность, но звучала жалко и безжизненно.

Дмитрий, по-прежнему недовольный, строго ткнул пальцем в зависший счетчик на экране и спросил: «А это что за фигня?». Лили, спокойно и без всяких эмоций, ответила, что, возможно, это – радар. Дмитрий побледнел, словно видя в этом подтверждение приближения катастрофы, и вызвал радиотехника. Но тот появился с опозданием и выглядел подавленным – словно тяжесть космической болезни и морального истощения сдавливала его душу. Дмитрий строго пригласил радиотехника проверить радар, получив очень невнятное и унылое обещание «Хорошо». Подозревая, что что-то не так, коммандир не удержался и, более осторожно, спросил, всё ли в порядке у технаря. Ответ был сдержанным и малоубедительным: «Да». Дмитрий приказал радиотехнику взять отдых, а сам отвёл Журслима с короткой надеждой: «Постарайся сейчас пробудить Джона – пусть хоть он поможет». Журслим снова направился к криокапсулам, с каждым шагом ощущая тяжесть безысходности.