Вероника Якжина – Узы (страница 15)

– Ты просто как первобытный мужик! Надеюсь, по пути ты никому не хвастался своей добычей?

– А в чем дело?

– В это время года не поймает щуку разве что безрукий. Я ловила их в десять лет. Все мальчишки засмеяли бы тебя.

На пару секунд его лицо меняется с радостного на обиженно-недоуменное. Но Патрик оптимистичен до безобразия.

– Так вы родились и росли здесь! Здесь еду надо добыть – вырастить, поймать, застрелить, или выжать из коровы. А я – дитя города, я привык, что рыба лежит на прилавке магазина и ждет меня. Так что для меня это победа!

Я снова смеюсь.

– Ладно, хорошо. Ты молодец! Если честно, она очень большая. Таких здоровых я не видела.

***

Вечером мама показывает Патрику, как почистить и разделать рыбу, и, уже в сумерках, мы выходим с ним во двор, чтобы пожарить ее на мангале. Родители ждут в доме и накрывают стол для ужина.

Пока мужчина возится с барбекю, я смотрю, как Севен и Булка носятся друг за дружкой по саду.

– Ты чего такая молчаливая? – Вопрос вырывает меня из раздумий.

– Да так, думаю обо всем.

– Поделишься?

– Может быть, позже. Пока нужно самой переварить.

– Как хочешь. Ты знаешь, я всегда открыт для тебя.

– Знаю, милый, – мы с нежностью улыбаемся друг другу.

Вот в такие моменты мне не достает рядом именно мужчины, моего мужчины. Хотя Патрик заменяет мне, наверное, сотню людей. Мы с ним нужны друг другу. У каждого из нас есть то, чего так не хватает другому. Патрик каждый день дарит мне поддержку, внимание, заботу, делится со мной своим жизнелюбием и жизнерадостностью. А я, в свою очередь, делюсь с ним своей семьей, семейным теплом и уютом. Я знаю, что, если потребуется, Патрик будет драться за меня, сделает все возможное и невозможное, чтобы мне помочь. И это абсолютно взаимно.

– Скажи, вы с братом были близки?

– Ты же знаешь, не люблю о нем говорить.

Киваю. Патрик не общается со своими родителями и 38-летним братом уже несколько лет.

– А до ссоры. В детстве, в школьные годы – вы были близки?

– Да. Очень. Мы всем делились, во всем поддерживали, прикрывали друг друга, даже ссорились редко. Дрались лишь в шутку. Помогали друг другу кадрить девчонок. Много чего было. Я так гордился тем, что у меня есть брат. Я поддержал его перед родителями, когда он отказался идти в колледж, когда собрался жениться на той, кого наши родители терпеть не могли. Я делал это не ради благодарности. Но все равно не ожидал, что он в свою очередь, когда придет время поддержать меня…

Я знаю эту историю. Когда Патрик решил не идти по стопам отца в военные, а выбрал такой «немужественный» путь модели и спортивного тренера, то первым делом обратился к брату. Надеялся, что сможет заручиться его поддержкой. Но брат дал заднюю и не просто не помог, а еще и усиленно подливал масла в огонь семейного скандала. В итоге все закончилось абсолютным разрывом отношений и полным прекращением любого общения.

– Почему ты вдруг вспомнила о моем брате? – Он долго изучает меня взглядом. – Твоя сестра? Она объявилась?

– Порой ты пугаешь меня своей проницательностью. Да, мама сегодня рассказала. Она была здесь несколько дней назад.

– Судя по всему, новости не очень хорошие.

Я качаю головой.

– Не очень.

Видя, что я не горю желанием развивать эту тему, Патрик берет меня за руку.

– Давай так. Я сейчас не буду задавать вопросов, а ты ничего не будешь рассказывать. Ты все обдумаешь, и, если захочешь, мы это обсудим. Идет?

– Идет. – Улыбаюсь ему. – Я не перестаю радоваться тому, что мы с тобой познакомились.

– Я тоже, Сэл. Я редко это говорю, но твой переезд в наш дом – лучшее, что со мной случалось с тех пор, как я поссорился с родными.

Мы обнимаемся, но из-за больших теплых курток получается нелепо, и мы начинаем смеяться.

– Люблю ночные разговоры. Ночью люди другие. Настоящие.

– Какой же ты болтун, – я опять смеюсь. – Мало того, что мы общаемся в основном по ночам. Так еще с тобой я самая что ни на есть настоящая. Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Больше, чем родители. Что там говорить. Больше, чем я сама.

– Черт, уйди отсюда, ты меня растрогала. Иди и помоги родителям накрыть на стол. Рыба почти готова.

За семейным ужином отбрасываю плохие мысли. Рядом мои самые родные. И не только люди, еще и собаки. Я в родном доме. Я словно подзаряжаюсь жизненной энергией для того, чтобы, вернувшись, с новыми силами броситься в бой с нарушителями закона.

Глава 4

После короткого, но продуктивного отпуска я возвращаюсь на службу.

Подходя к участку, слышу вполне ожидаемый окрик.

– Эй, лесбиянка. Давно тебя не было, я соскучился.

– Привет, Догэн. Что, скучаешь, когда не получаешь под зад?

– Хочешь потрогать мой зад?

Закатываю глаза.

– Или скажешь что-нибудь умнее, чем детсадовец, или я ухожу.

– Ладно. Я тут думал, пока тебя не было.

Я поднимаю вверх большой палец.

– Отлично, Джим, отлично. Это уже прогресс. Думать – очень полезная штука.

– Я решил, что у нас с тобой много общего. Больше, чем ты можешь себе представить.

– Интересно послушать.

– Кажется, я тоже лесбиянка. – Я приподнимаю одну бровь. – Я тоже предпочитаю женщин.

Разочаровано качаю головой.

– Джимми. Меня не было почти неделю. И все это время ты потратил на прочтение дедушкиного сборника анекдотов?

– Что?

– Во-первых, это тупо. Во-вторых, ты использовал эту фразу уже раза три, не меньше. Сдается мне, ты соврал – ты даже и не пытался думать.

– Черт, Диксон…

Я скрываюсь в дверях полицейского участка. У раздевалки меня ждет Хили.

– Привет, Джон. Я быстро.

– Привет. Подожди, зайди сначала к лейтенанту.

– А в чем дело? Меня увольняют? – Я издаю глупый смешок. – Или повышают? Боже, Джон, что у тебя с лицом?

– Мэтьюс вчера ранили.

– Что?!

– Воришка убегал и решил отстреляться. Попал ей в плечо. Она в больнице, работать не может.

– Само собой.

– А мне дают новенького. Для стажировки.