Вероника Ягушинская – Попадалово, или Любовь по-драконьи (СИ) (страница 46)

— Не право ты, Марина, — Аленка бросила на меня укоризненный взгляд. — Любовь бить любой зол. А не бить, значит, не любовь. Ты бы быть не один из-под, а самый любимый. Эмиссар ты любить, и ты должен этот понимать.

— Я никому и ничего здесь не должна! — сердито процедила я. — Если тебе так нужен счастливый эмиссар, иди сама в его гарем сто пятой самой любимой наложницей, а я, прости за грубость, подбирать объедки не собираюсь! В конце концов, я тоже хочу семью и детей!

— А в вас детей совсем не как?

— Не кто! Не как! И не где! — отчеканила, направляясь к двери. — Я тебе уже говорила, что наши виды несовместимы, и слава богу, а все исследования на данную тему, наверняка, уже прекращены за ненадобностью. Поэтому забудь! Давай уже закроем эту тему! — и, видя по Аленкиному лицу, что она готова спорить и дальше, убеждая меня в том, что роль любимой наложницы в гареме — это предел мечтаний любящей женщины, добавила: — Иначе характеристику испорчу!

В тот момент я на полном серьезе готова была расписаться в своей некомпетентности. Если после всего, что я Аленке рассказала, она искренне считает, что мы со Свэном не просто можем, а даже должны быть вместе, то прямая ей дорога к психиатрам!

— Ты куда? — удивленно поинтересовалась Алена.

— За едой тебе, — пояснила переселенке, а то, зная ее, о том, что она голодная, вспомнит же в час ночи, и тогда кухня однозначно будет закрыта. Уже сейчас, в десять минут десятого, поздновато, но в это время обычно слуги моют посуду после ужина и растаскивают по котомкам остатки монаршего пира, поэтому, если поругаться, можно успеть что-то урвать.

— Скотина, за мной! — скомандовала аркрайю, и тот, радостно подскочив, посеменил следом.

Лучше бы, конечно, было оставить собаку охранять Аленку, но в тот момент мне хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, кто не будет от меня ничего требовать. Увы, этим молчаливым попутчиком мог стать только пес.

Идя по безмолвным коридорам Истариона, давным-давно изученным маршрутом, я никак не могла избавиться от воспоминаний, так не вовремя разбуженных рассказом. А ведь я уже почти забыла, почти отпустила прошлое, но нет! Аленка, эта «вызбранная», тьерша ей в подхвостье, ворвалась в мою едва наладившуюся жизнь, перевернула все с ног на голову и вновь закинула меня в омут старых обид, чувств и переживаний; и сейчас в моей душе вновь клокотала старая обида, сердце рвалось от разбитой предательством любви, а злость на себя, на дракона и весь мир в придачу буквально душила меня.

Тихий всхлип вырвался из груди неосознанно, следом за ним последовала первая слезинка, за ней вторая, и вот спустя минуту я уже рыдала, скрывшись в нише за пальмой в обнимку с собакой. Аркрай это издевательство терпел мужественно и даже не протестовал против орошения его мохнатой шкуры соленой влагой, лишь изредка выворачиваясь из моих объятий, чтобы слизнуть слезы прямо с лица. Когда холка собаки промокла насквозь, я немного успокоилась, а пес радостно подскочил.

— Спасибо, мне действительно уже легче, — слабо улыбнулась я аркрайю, пребывая в том прекрасном состоянии, которое обычно наступает после качественной истерики. Чувства притупились, эмоции схлынули, а на душе поселилась блаженная пустота, как будто все переживания я выплакала вместе со слезами. — Пойдем за едой? — предложила Скотине, и тот радостно подскочил, готовый буквально бежать к этой благородной цели.

На кухне со мной, на удивление, спорить не стали, без лишних вопросов выдав как поздний ужин для Аленки, так и пайку псу, которую тот уничтожил прямо на месте. Баловаться изысками я не стала, равно как и нагружаться подносами, ограничившись несколькими бутербродами для переселенки. Уж пяти штук-то ей до утра должно хватить! Хотя кто ее знает, порой эта маленькая с виду девочка кушала, как заправский сталевар, отчего-то несказанно гордясь этим обстоятельством. Сама я есть не хотела совершенно, нервные потрясения как-то не способствуют здоровому аппетиту, поэтому на бутерброды, лежащие на подносе, даже не смотрела. Обратно мы со Скотиной дошли не в пример быстрее, но все равно опоздали: Аленки в покоях не было.

Сквозь зубы, выругавшись на девчонку, я сгрузила свою ношу на столик и стала ждать, но через двадцать минут, окончательно уверилась в мысли, что сама Аленка не вернется. Надо искать, пока эта беда ходячая не учинила ничего такого, за что я потом не расплачусь. Как назло в комнате не оказалось ни одной Аленкиной вещи: всю ношеную одежду убрали слуги, поэтому, понадеявшись на сообразительность аркрайев, я скомандовала: «Скотина, искать!», и пес уверенно повел меня по следу. Обратно на кухню. Пришлось возвращаться и обыскивать комнаты более тщательно, пока я не выудила, наконец, из-под кровати чудом завалявшийся носок. Порой Аленка бывала такая неряха. Найденное было тут же сунуто прямо в нос шарахнувшейся собаке, но вскоре, смирившись с неизбежным, аркрай уткнулся носом в пол.

Сначала он привел меня к двери в покои Свэндала. Увы, ожидаемо, и я уже даже занесла руку, чтобы постучать, как пес ринулся дальше. И как это понимать? Следующей остановкой была женская драконья половина, куда мы, естественно, не попали: в столь поздний час все обитательницы гарема уже спали, и входная решетка была закрыта. Но это был еще не конец маршрута! Потом аркрай привел меня к памятному гобелену, ведущему в подземелья. К кому направилась Аленка, было нетрудно догадаться, правда, и тут аркрай меня удивил, уверенно поведя дальше… в сторону подвалов с лабораториями. А здесь-то ей что понадобилось?! Следующим пунктом нашего маршрута стала сокровищница, отчего мне поплохело уже капитально, а уж когда Скотина привел меня в загон к чиркашам! Причем двоих там явно не хватало.

Тьер-р-р-рш! Громко застонав, я с размаху ударилась головой о стену, тем самым напугав злобно зашипевших животных. Попадись мне Алена в тот момент, задушила бы, наверное, голыми руками, а потом сама бы задушилась, дура несчастная! Поплакать в жилетку захотелось?! Поплакала, тьерш! Нет, чтобы собаку оставить охранять это иномирное чудовище! Теперь надо срочно искать переселенку, но где? Золотая гряда огромна, а по ночам еще и гаргары летают. На последней мысли я резко встрепенулась и бегом направилась обратно в гарем. Единственный способ найти Аленку — понять, куда или хотя бы зачем она полетела, а для этого мне надо посмотреть записи с камер.

— Ну кого еще там штиль принес? — сонно проворчала Линда, отпирая решетку. — Маринка? Ты чего здесь делаешь? — драконица растерла заспанное лицо и широко зевнула. — Что случилось? Свэн же, вроде, сделал вид, что не заметил твоего отсутствия, или нет?

— Да! — выпалила я, перебивая девушку. — Лин, Аленка пропала.

— Да и черт с ней, — махнула рукой Линда. — Завтра найдется.

— Не найдется, — заверила я. — Мне надо срочно записи с камер посмотреть, чтобы понять, где ее искать.

— Так иди и посмотри, — удивилась девушка.

— А кто мне позволит?!

— Так Свэна попроси, ему точно позволят, — усмехнулась она, а я поморщилась.

— Лин, пожалуйста, помоги мне!

— А что мне за это будет?

Драконица даже спросонья драконица!

— Я тебя поцелую. Потом, если захочешь, — пошутила я расхожей фразой, но неудачно.

— Точно! Брата поцелуешь, — воодушевилась Линда и, схватив меня за руку, потащила в сторону ближайшего тайного хода, ведущего к восточному замку, где располагался центральный пост замковой стражи.

Аленкин маршрут, засеченный камерами наблюдения, полностью совпадал с показанным аркрайем. Сначала девчонка ломилась в покои Свэна, но, на счастье, Мессир еще не вернулся, а затем она направила свои стопы в сторону гарема.

— Что она там бормочет, — пробурчала Линда и вывела на Окно еще и звук.

— Шараза? — вопрошала девчонка, тыкая указательным пальцем по очереди в каждую попавшуюся ей на глаза драконицу. — Шараза? Шараза?

— Экое веселье я пропустила, — усмехнулась Линда. — А что значит шараза? Нет, я, конечно, догадываюсь, но с ее стороны это форменное самоубийство.

— Шариза, — пояснила я, нетерпеливо оттеснив Линду от Окна и перематывая кадры дальше. Вряд ли выяснение факта наличия у Свэна детей сподвигло Аленку на ночную прогулку на чиркаше. Должно быть что-то другое.

— А зачем ей Шариза? — сначала удивленно приподняла бровки драконица и тут же догадливо протянула: — А! Ты ей рассказала, и она пошла выяснять отношения? Глупо, — пожала плечами Лин.

— Вряд ли выяснять отношения, скорее ее интересовал вопрос, есть ли дети у Свэна, — не отрывая напряженного взгляда от Окна, пробормотала я.

— А ты разве не хочешь этого узнать? — над самым ухом спросила драконица, а я от неожиданности вздрогнула.

— Нет! — выпалила излишне поспешно. — Меня это не касается нико… — но Лин меня перебила.

— Нет у него пока детей, и Шаризы в Истарионе тоже нет уже давно, — начала тараторить девушка, стремясь поделиться очередным «секретом». — Ты когда сбежала, Свэн кинулся на поиски, забыв обо всем, включая и Шаризу, а она тогда уже беременная была. Пару раз она пыталась к нему подластиться, но брат ее отшил, отправив «спокойно донашивать наследника». Девочка сразу поняла, что, роди она этого ребенка, и окажется не у дел, потому что Мессиру, кроме наследника, от нее на тот момент больше ничего не надо было, а Шари такой вариант не устраивал. Она-то уже в мечтах на себя корону напялила, ритуальной жертвы испила и по правую руку Патрона Третьего континента встала, а ранняя беременность ей все эти планы перечеркивала. Вот Мадьер и выпила какую-то гадость, чтобы на следующий же день скинуть ребенка. Она-то рассчитывала на то, что Мессир после этого вновь кинется производить потомство, вот только прогадала малышка. Этот не рожденный малыш слишком дорого Свэну обошелся, чтобы оставить факт его гибели без расследования. Тогда-то и всплыла истинная причина выкидыша. Личные вещи Шаризы обыскали и нашли много интересного, включая редкий яд и запрещенный афродизиак, который среди побочных эффектов дает повышенную нервозность, агрессию и затуманенное сознание. Как потом призналась эта стерва, опаивала она Свэна этой гадостью в больших количествах, чтобы привязать к себе, невзирая на возможные последствия. Убить ее, конечно, не убили, но из Истариона выставили принародно и с «почестями». Глава рода Мадьер до сих пор компенсацию выплачивает, — злорадно хихикнула Линда и посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.