Вероника Ягушинская – Попадалово, или Любовь по-драконьи (СИ) (страница 10)
— Хм, действительно на кой? — тут же задумчиво вопросил Свэн, разглядывая несчастную. В смысле вилку. — У нас и морепродуктов-то в меню уже месяц как нет.
— А вот эта? — в ход пошла кофейная ложка. — На кой два одинаковый вильк, аки можно одно и сахар мешать, и торт жрат? — а потом она узрела еще и десертную ложку! — Три одинаковый вильк?
Свэн многозначительно хмыкнул и покосился на меня еще более многозначительно. За его взглядом проследили все без исключения. Впервые за последние десять лет я густо покраснела.
— Алена…
— Алианна Сергеевна, — важно поправили меня.
Етить твою кочерыжку! Какие мы важные!
— Алианна Сергеевна, — послушно повторила я, — мне кажется, что тема целесообразности столовых приборов не самая интересная.
— Да, Али, — тут же весело влез Свэн, — расскажите лучше про ваш дивный наряд. Это новая мода Второго континента?
— Ага, — беззастенчиво соврала девчонка. — Вся женщина там так ходить. Мну еще скромен.
— Отчего же тогда Марина Владимировна отстала от моды?
— Марина вообще древность.
Я поперхнулась вином, которым пыталась запить застрявший в горле кусок мяса, которым поперхнулась после замечания Свэна. Тавтология в действии.
— Ну, — с наслаждением изучая мое декольте, протянул дракон, — для древности она неплохо сохранилась.
Мой возмущенный взгляд проигнорировали обе стороны диалога, а вот остальные приглашенные уже откровенно забавлялись.
— Марина Владимировна, отчего же ваша подопечная, — последнее слово он специально выделил, — одета столь откровенно… прекрасно, а вы вот моде не следуете?
Спасибо, дорогой, напомнил, что я в ответе за весь этот балаган. Теперь на меня смотрели с еще большим интересом. Давненько обитатели Истариона так не развлекались. Лет пять, как минимум. Даже Шан забыл про забрызганный мундир и с интересом наблюдал за беседой. Ну ничего, Аленка их темами для сплетен на год вперед обеспечит. Главное, чтобы в этих сплетнях поменьше фигурировало мое имя. Но вопрос требовал ответа.
— Наверное, Мессир, потому, что я все-таки древность, как верно заметила моя подопечная.
А теперь картинно вскинуть руку к гудящей голове, покачнуться и слабым голосом простонать:
— Мессир, прошу меня простить, но я неважно себя чувствую. Магическое истощение. С вашего позволения, я бы хотела удалиться.
Во взгляде Свэна мелькнуло беспокойство, но тут же утонуло в море безразличной вежливости. Понял, что придуриваюсь. Голова, хоть и болела, но не настолько, чтобы покинуть ужин.
— Конечно, Марина Владимировна.
— Алена, проводи меня, — тоном, не терпящим возражений, приказала я.
— Но я не пожрат, — возмутилась наглая девчонка.
— В таком случае, позвольте мне вас сопроводить, — хищно улыбнулся Мессир и поднялся из-за стола.
Всем остальным тоже пришлось нехотя покидать свои места. Молодец, Аленка, теперь из-за тебя никто не пожрат. Хозяин встал — ужин окончен.
— Позвольте узнать, Мессир, мы гостьи или пленницы? — тихо произнесла я, когда мы приблизились к гобелену с единорогом.
Голова по дороге все-таки разболелась: приступ, чтоб ему, поэтому я еле переставляла ноги и слегка покачивалась на поворотах. Свэн поддерживал меня под локоть, правда, мне казалось, что больше для того, чтобы ускорить наше продвижение, нежели из беспокойства обо мне. Аленка плелась сзади и дулась. Из-за стола выгнали, сладкого не подали, с собой еды не выдали, Мессир не клюнул и вообще ведет под руку меня, а не ее. Вечер даром!
— Конечно же, гости, Марина Владимировна, откуда сомнения?
— В таком случае разве не положено гостям ночевать в гостевых покоях, а не в камере?
— Конечно, вы правы, но, согласитесь, перед тем, как считать вас гостьей, следует все же убедиться в правдивости вашей истории. К сожалению, сегодня выходной, поэтому связаться с магистром Хвальцем я смогу только завтра.
Кажется, казнь временно отменяется.
Пройдя через портал, мы вновь оказались в темном коридоре, освещенном лишь тусклыми факелами. Я слепо захлопала глазами, но меня держали крепко и упасть не дали, а вот сзади что-то хрустнуло (предположительно каблук) и шлепнуло (Аленкин голый зад об пол). Следовавший за нами охранник, как пушинку, подхватил девчонку, как пушинку, на руки и понес следом. А теперь вниз, вниз и вниз.
Спустились мы намного быстрее, нежели поднимались: просто миновали все показательные коридоры, воспользовавшись прямой лестницей. На пороге нашей камеры повышенной комфортности я с трудом устояла без поддержки, когда Мессир отпустил мою руку, и даже умудрилась изобразить приличествующий реверанс. Аленка в свою очередь помахала дракону ручкой и вперед меня влезла в дверь.
— Спокойной ночи, Марина Владимировна, — пожелали мне.
— Спокойной ночи, Мессир, — эхом откликнулась я и вошла в помещение.
С непривычки яркий свет ослепил, и в глазах замелькали черные мушки. С тихим скрежетом все замки вошли в пазы, а на меня налетел оранжевый ураган.
— Марина! Марина!
И тут я поняла, что еще и воспитательную беседу с попаданкой я уже не вынесу. На помощь мне пришла темнота.
ГЛАВА 5
— Марина, ты пердунтель!
Это было первое, что я услышала при пробуждении. Первое из длительного списка безосновательных обвинений.
— Как ты мочь?! Ты мне вруль!
Не открывая глаз, я пошевелила головой. Она, вроде, не болела, поэтому с опаской попробовала разлепить веки. Слишком хорошо я помнила то последнее тошнотворное мгновение перед обмороком, когда яркий-преяркий свет ударил в глаза. Сейчас, кажется, все было в порядке, да и свет уже не казался таким убийственным, поэтому, расслабившись, я прикрыла глазки обратно и стала проверять резерв и проходимость потоков в теле. Обычно такое делали в спокойном состоянии и крайне сосредоточенно, но Аленку я уже почти привыкла воспринимать, как белый шум.
— Покому ты мне сказать, что Мерсир не знать? — меж тем продолжала возмущаться переселенка. — Посему? Ты меня не додавать? Тогда за кем ты мне брать? За кем ты говорить, кто ты мой подруг? Ты обесчещенный вруль!
Кажется, сейчас кто-то договорится.
Потоки были в норме и даже чуток расширились, а резерв возрос в полтора раза, и теперь меня смело можно было причислять ко второму классу. Интересно, это только у меня так произошло после магического обнуления, или этот эффект уже был известен. Пока мы на этом континенте, надо будет обязательно заскочить в мою бывшую Академию и уточнить у преподавателя по медитации.
Сердце кольнула обида, ведь дипломированным магом мне так и не стать, ибо в Магадемии Два-третьего государства преподавали только по специальностям Воздуха и Земли. Эльфы, что с них взять? Огнем и Водой эта раса никогда не владела, а растрачивать академическое время ради иностранных студентов они считали нецелесообразным.
Аленка в это время по-прежнему не сдавалась и продолжала выливать на меня поток своих обид, только теперь она еще и плюхнулась на кровать, стащив с меня половину одеяла, и начала теребить за плечо.
— Марина! Ты и сей час вруль! За кем ты прокидываться, что спать?! Марина! Проснуться! Марина, быстро проснуться!
— Сейчас я тебе так проснусь! — рыкнула я, когда эта рыжая специально или по неосторожности выдернула мне несколько волосинок. От такой беспардонности глаза у меня открылись на всю ширину, и я резко подскочила на постели.
— Алена, позволь узнать, отчего с утра пораньше такие веские претензии?
Переселенка яростно уставилась на меня сузившимися глазами. Она сердито насупила бровки домиком, сморщила носик, искривила губки-бантиком в «хищном оскале», да еще и ручки на груди сложила. Этакий суслик на тропе войны.
— Мну из-за ты вчера, как дурак, совмещать Мессир. Мну так стараться, даже ходуля одевать и это… это… педи… пени… пенияр! А оно быть холодно в харчевня, мну замерз. И вообще оно любить ты и только ты! — обиженно выдала она. В голубеньких грозных глазках блеснули слезки, «хищный оскал» задрожал, а носик жалостливо хлюпнул.
— Алена, откуда ты взяла такую ересь? — как только смысл последней фразы с запозданием дошел до моего сознания, ошарашенно вопросила я и даже забыла рассердиться на девчонку: до того жалко сейчас она смотрелась.
В ответ на это Аленка обвела рукой комнату, и только сейчас я заметила, что мы уже не в Кэпэзэ, а в шикарных покоях. Я находилась на огромной кованой кровати напротив окна. По обеим сторонам стояли тумбочки из белого дуба, слева, возле двери, ведущей в гостиную, расположился комод черного дерева с огромным зеркалом, а справа, между входом в ванную и гардеробную, стоял туалетный столик. Весь интерьер был выдержан в черно-белой гамме. Стены обшиты белым шелком с черным растительным орнаментом, и если ковер был белым, то тяжелые портьеры — черными. Такие по утрам не пропустят и лучика света, особенно если окна выходят на запад, а я всегда была совой.
Тьерш! Быть того не может!
Я медленно встала, обнаружив, что одета в тонкую ночную сорочку наподобие вчерашнего Аленкиного «платья по последней моде», и прошла к окну. Портьера отлетела в сторону, зазвенев металлическими кольцами по карнизу, и взору предстал потрясающий вид на залитые солнцем зеленые склоны, среди которых бурным потоком стремилась с вершин к земле вода, перетекая бесконечным каскадом водопадов, что становились все больше и массивнее с приближением к подножию горы, а внизу было розовое озеро. На рассвете и закате вода в нем, окрашенная алым солнцем, будто светилась изнутри.