Вероника Воронина – Консультант для дознавателя-аристократа (страница 30)

Моё дыхание сбилось. Я не могла ни двигаться, ни говорить.

Арчи чуть выдохнул и продолжил уже тише:

— Но я не мог так оставить. Не мог просто сидеть, как идиот, и ждать. Поэтому я... я закончил свою миссию. Сам. Один. Оставил эту напарницу и...

Он усмехнулся — уставшей, немного горькой улыбкой, полной чего-то почти мальчишеского.

— Прокрался ко всем ключевым лицам этих торгов. Всю ночь. Один за одним. Тихо, незаметно. Шишек, как ты их называешь. Собрал всё — компромат, документы, следы обмена артефактами, схемы передачи средств, личные печати…

Он качнул головой.

— Десять человек за одну ночь. Своими руками. Знаешь, у меня с детства была мечта — собрать всю банду и засунуть в один дилижанс. Ну вот. Получилось. Они все в участке.

А утром я — сюда. К тебе. Я должен был убедиться, что ты жива. Что ты цела. Что ты… ты осталась.

Я смотрела на него. И сердце сжалось.

Потому что как бы я ни злилась, ни рвалась его укусить словами — за всем этим стояла не некомпетентность, а… любовь. Глупая. Непрошеная. Разрушительная. Но настоящая.

— Арчи... — только и прошептала я.

Он шагнул ко мне ближе, уже совсем рядом.

— Прости. Не как агент. Не как напарник. А как человек. Я... просто не мог не спасать тебя. Даже если ты меня ненавидишь.

Я опустила глаза. Ненавижу? Нет. Это было бы слишком просто.

Но простить… это будет труднее.

Глава 29. Огонь и искры

Я медленно подняла на него глаза. В груди что-то колотилось, как загнанная птица, и дыхание было слишком рваным, слишком неглубоким, будто воздух стал гуще, чем должен быть.

— Я… не могу тебя ненавидеть, — прошептала я. — Я зла. Ужасно зла. И у меня в груди будто всё горит… но... я просто не могу ненавидеть тебя.

На миг в его взгляде что-то дрогнуло.

Как будто эти слова прорвали плотину, сдерживающую всё то, что он столько времени прятал.

Арчи шагнул ко мне.

Медленно. Осторожно.

Как будто подходил к дикому зверю, готовому сорваться с места.

Его руки поднялись — сильные, но удивительно бережные — и легли по бокам моего лица.

Он держал меня так, будто я была самой хрупкой вещью в этом мире.

Наши взгляды встретились. И в его глазах я увидела не только вину и усталость. Там было что-то древнее, что-то большее, чем просто сожаление или страсть.

Боль, надежда, и… любовь, которую он до сих пор не позволял себе назвать.

Он медленно, мучительно приближался.

Давал мне выбор.

Я могла отстраниться.

Отстраниться — и всё бы осталось, как прежде.

Но я не могла даже вдохнуть.

Я чувствовала, как от его дыхания по коже пробегают мурашки.

Как сердце замирает и вновь начинает биться, только теперь — иначе. Глубже.

Как дрожь пробирает от самых кончиков пальцев до губ.

И когда его губы наконец коснулись моих —

мир исчез.

Всё остальное отступило.

Не было ни коридора, ни войны, ни боли, ни отчётов, ни предательства.

Было только это хрупкое, острое, до боли настоящее чувство, которого я так боялась.

Поцелуй был мягким, глубоким, почти неловким в своей нежности.

Никакой жадности, никакого желания доказать что-то —

только он, и я, и ощущение, будто мы наконец нашли ту самую точку опоры, которую потеряли в этом бурлящем мире.

Мои пальцы сжались на его куртке,

я боялась, что если отпущу — всё снова рассыплется.

А он держал моё лицо так, будто пытался убедиться, что я — реальна. Что я осталась. Что я всё ещё с ним.

И в этот момент я поняла:

что бы ни было дальше,

что бы мы ни потеряли —

это чувство уже не стереть.

Мы с Арчи ещё долго стояли в тишине, будто боялись разорвать хрупкий момент, который наконец случился между нами. В его взгляде было столько всего — растерянность, благодарность, любовь, страх. Я ловила каждое его движение, его дыхание, но в голове уже знала — это не конец, это только начало чего-то нового… если мы оба сможем это выдержать.

Но, конечно, долго с судьбой не поболтаешь. Из палаты донёсся громкий стон, а затем знакомый хрипловатый голос Юнчжи:

— Мась!

Арчи тут же выпрямился, напрягся.

— У вас… вот такие отношения с коллегой?

Я фыркнула и, не оборачиваясь, бросила:

— Ой, вот не тебе такое говорить.

И решительно направилась обратно в палату.

Юнчжи лежал уже полусидя, подушки были подложены под спину, глаза — внимательные, спокойные, но взгляд его скользнул мимо моего лица, на губы… и сразу же обратно.

Я увидела в его глазах всё:

Он знал.

Он понял.

И принял.

Арчи в дверях стоял напряжённый, будто готовый снова что-то сказать, но я быстро обернулась и, мягко, но твёрдо сказала:

— Арчи, пожалуйста, принеси врача. Ему нужно обезболивающее и осмотр.