Вероника Воронина – Консультант для дознавателя-аристократа (страница 25)

— Что с югом? — спросил кто-то из дальнего угла.

— Там спокойно. Пока. — отозвался другой. — Но если так пойдёт и дальше, Империя потеряет лицо.

Госпожа Ли подняла руку, и в комнате снова наступила тишина:

— "История Империи Юан — это история теней. Моя семья была в этих тенях всегда. Мы не солдаты и не чиновники. Мы — те, кто сохраняет баланс. Без нас империя рухнула бы в хаос уже столетия назад. Пусть рушатся точки. Пусть ищут. Мы пережили не один шторм. Мы выживем и теперь. Но вы, господа, должны помнить: не бойтесь потери. Бойтесь тех, кто нарушит равновесие. Нарушите — и на вас падёт вес всего баланса."

Все согласно закивали. Но я — нет.

Она не сказала «закон будет восстановлен». Она сказала — баланс.

И я почувствовала холод между лопаток.

Тогда же, будто между делом, один из гостей спросил:

— Госпожа, как с новой точкой?

Она кивнула:

— Подтверждаю: следующие торги пройдут через три дня, на восходе, в Старом павильоне Семи Кольцевых Дворов. Информация строго конфиденциальна. Передвижение — под покровом праздника Танцующих Лотосов. Не подведите.

Я судорожно сделала пометку в блокнот, спрятанный в рукаве. Сердце бешено колотилось.

Это было подтверждение. Место. Время. Маскировка.

Теперь главное — выбраться, собрать артефакты и добраться домой раньше Юнчжи.

Он не должен узнать, что я была здесь.

Пока ещё нет.

Я вышла через боковой ход, не оглядываясь.

Юнчжи вернулся домой почти через час после меня.

Я успела принять ванну, развесить травы и даже приготовить суп с рыбными клёцками, чтобы всё выглядело… по-старому.

— "Как день прошёл?" — спросил он, будто ничего не случилось.

— "Спокойно. Тишина и чай." — я улыбнулась. Неискренне.

Он поверил.

Или сделал вид, что поверил.

А я знала, что у меня есть всё:

Записи. Визуальные образы. Голоса. Лица.

Теперь осталось только — выжить.

Глава 26. Три дня до рассвета

Я всегда считала себя человеком дисциплины. План — ориентир, холодный расчёт — подушка безопасности, а любая эмоция — отвлекающий шум.

Но в эти три дня шум стал особенно настойчивым.

После собрания в Голубом зале я практически не спала. Перепроверяла жучки, чистила артефакты записи, составляла карту побега, составляла ещё одну … и ещё.

Я знала, где находится Старый павильон Семи Кольцевых Дворов — бывшее императорское убежище времён Войны Трёх Небес. Сейчас он числился как «закрыт на реставрацию». Удобно. Тихо. Идеально.

Я продумывала каждый шаг, от одежды до фразы, которую произнесу первой в случае раскрытия. Даже отрепетировала, как упаду, если начнётся бой.

Провалов не должно быть. На карту поставлено слишком многое.

И всё бы шло по плану…

Если бы не Юнчжи.

Он будто почувствовал, как сильно я отдалилась.

Не задавал прямых вопросов, не навязывался — просто… был рядом. Почти слишком идеально.

В первую ночь он внезапно предложил прогуляться.

— Цветы в Саду Нефритового Плавника начинают цвести. Это недолго длится. Увидим вместе?

Я кивнула. Просто кивнула. Хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Сад был похож на акварель: сотни белоснежных лепестков, лунный свет, играющий на водной глади, тень мостика, под которым плавали ленивые рыбы.

Юнчжи говорил мало, но каждое слово было будто выткано шелком. Он вспоминал детство, как отец учил его владеть веером не для боя, а для баланса дыхания. Как в их деревне верили, что каждый вдох — обещание миру.

А я... смеялась. И злилась на себя за это.

На следующий день он приготовил ужин. Сам.

Принёс со двора плоды личи, заварил лунный чай с кристалликами персика и подал в фарфоровых чашах с золотыми драконами.

— Сегодня ты не шпион. Сегодня ты просто гостья.

Я ответила что-то остроумное, но глаза не могли отвести от его рук. От его лица.

И в груди снова зашевелилось то самое — тепло, знакомое и чужое одновременно.

Сначала я думала, что это просто вежливость.

Потом — что забота.

Но к вечеру второго дня стало ясно: Юнчжи вёл осаду.

Он буквально не отходил от меня ни на шаг.

— Никки, может вместе пройдёмся на рынок?

— Сегодня в парке будет выступление танцовщиц из Хэйлун — редкость. Я достал билеты.

— Я нашёл новое место, где готовят лучшие в Империи пирожки с лотосом. Только не пробуй без меня!

Каждая мелочь превращалась в повод провести ещё чуть-чуть времени со мной.

Я вставала — он уже предлагал завтрак.

Я выходила — он уже держал зонт.

Я возвращалась — на подоконнике уже стояла заварка редкого янтарного улуна, с которой "надо начинать разговор о смысле бытия".

И ещё — разговоры.

Он говорил со мной бесконечно.

Сначала о мелочах: рецепты, уличные сказания, философия Пяти Осьминогов (я до сих пор не уверена, что это не его выдумка).

Потом — глубже: про старшего брата, которого он никогда не смог превзойти. Про свою мечту — уйти однажды в горы и преподавать боевое дыхание детям.

— Хочется тишины. И тех, кто слушает не только ушами, — говорил он, глядя мне в глаза так, что у меня сводило живот.

А вечера… вечера он устраивал будто тайные свидания, и не спрашивал, хочу ли я этого.