Вероника Царева – Сводный Тиран (страница 37)

— Я позвоню тебе, — говорит он и быстро обнимает меня.

Я толкаю его в плечо. Что он себе позволяет, это слишком. Он лучший друг Кости и я понимаю, что мне лучше держаться подальше от них обоих.

Глава тридцать девятая

Она…

Пары подошли к концу и я отправляюсь домой, чтобы переодеться, прежде чем пойти на встречу с Германом. Когда я вхожу в прихожую, я слышу голоса, они приглушены, но, как всегда, разносятся по дому. Игнорируя их, или пытаясь это сделать, я беру на кухне бутылку воды и карамельный батончик. Я пытаюсь заставить свой разум забыть о его существовании, но когда моя нога становится на нижнюю ступеньку лестницы я слышу голос Кости пробивающейся сквозь мое сопротивление.

— Ты сделал это со мной, и ты заплатишь. Все эти годы я винил ее. Я говорил вещи… Я…

Костя говорит страдальчески, с разбитым сердцем, хотя мне очень даже хочется, чтобы он чувствовал себя так, но при этой мысли меня пронзает грусть.

— Это не важно, вы же дети. Я уверен, что она очень скоро забудет все, что ты говорил.

Затем до меня доносится мерзкий голос его отца.

— Мы ни хрена не дети, — кричит Костя, яд в его интонации потрясает меня.

Он не просто зол, он на грани взрыва.

— И то, что случилось тогда, произошло потому, что ты и ее мать просто предатели, вы предали своих супругов. И хотя в своих головах вы можете обвинять меня или Леру, теперь мы оба знаем, что в ту ночь вы трахались.

С моих губ срывается вздох, я подношу руку ко рту. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал со своим отцом.

Я сказала себе, что мне все равно, что я больше никогда не влюблюсь в этого подлеца, но правда в том, что я еще не рассталась с ним, даже близко. Мое тело жаждет его прикосновений, жаждет его жестоких слов, его ядовитой ярости. Я привыкла к нему, он как наркотик, не могу насытиться.

— Если ты тронешь ее, коснешься хоть волоска на ее теле, я тебе больше не сын. Ты слышишь меня?

— Да, я понял тебя, — отвечает ему отец.

Скрип открывающейся двери заставляет меня рвануть вверх по лестнице, я бегу пока не добираюсь до своей комнаты. Я проскальзываю внутрь и тихонько закрываю за собой дверь.

Что это было? Костя защищал меня от своего отца? Я не понимаю. Я ворчу в смятении, опускаясь на край матраса. Я разрываю упаковку батончика и откусываю кусочек, потому что делать больше нечего.

Я стараюсь не думать о том, что только что услышала. Я пытаюсь напомнить себе, что Косте на самом деле наплевать на меня, не то что мне на него.

Но тот факт, что он пошел наперекор своему отцу ради меня, тот факт, что он пошел против него… вызывает во мне отклик. Этим он не заслуживает прощения, но это показывает, что он пытается… что он… «Я люблю тебя, Лера…» Я не могу вспомнить, сколько раз я повторяла это в своей голове. Я не могу выразить словами, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.

Нет! Нет, будь сильной, не поддавайся. Не попадайся в его ловушку. Ты ему безразлична.

Действия говорят громче слов, говорит мне разум. Мое сердце и мозг хотят двух разных вещей. Он назвал меня лгуньей после того, как я призналась ему в правде. Может, он не до конца мне поверил, но он мог спросить, мог прийти ко мне, если бы у него были вопросы.

Но он этого не сделал, он поверил своему отцу…

Слезы наполняют мои глаза. Чувствуя необходимость что-то делать, что угодно, я открываю ноутбук и готовлюсь закончить работу по истории. Но как только я нажимаю на папку, то вижу, что она пуста. Какого хрена? Гнев пронзает меня.

Там ничего… ничего.

Это же не он сделал? Я продолжаю смотреть в экран. Мои глаза буквально сверлят его, я желаю найти документ, которого больше нет, который я часами набирала. Вся работа исчезла, пропала… Доказательства прямо передо мной, а я все еще не хочу в это верить.

Он сделал это, он все удалил. Слезы катятся из моих глаз, и я вытираю их так же быстро, как они падают. Я больше не могу плакать о нем. Он сделал так много плохого, но я не должна плакать, я должна быть сильной. Он не заслуживает моих слез. Он не заслуживает ничего… Я никогда не прощу его за то, что он причинил мне так много боли.

Никогда.

Глава сороковая

Он…

Лучше бы Герману и правда договориться, иначе я мне кажется, что не выдержу и наброшусь на кого-нибудь с кулаками. Чувствую что на взводе из-за происходящего, так что драка была бы неплохой идеей. Окровавить чье-то лицо сейчас кажется тем, что нужно.

Мой эмоциональный взрыв приближается, мне необходимо исправить ситуацию с Лерой. Никогда в жизни я не добивался девушек, но Лера особенная. Не видел ее уже достаточно долго, она избегает меня. Передала через свою мать, что если я войду или хотя бы приближусь к ее комнате, она немедленно уедет. Я пытался найти ее в универе, но ей каким-то образом удается перехитрить меня. Я не видел ее несколько дней, и это меня просто убивает.

Засунув руки в карманы джинсов, я иду по тротуару, нервная энергия охватывает меня. Заговорит ли она со мной? Оттолкнет меня? Даст пощечину? То, как она вела себя со мной раньше, было не выносимо. Она вырвала мое сердце и растоптала. Я думал, что, может быть, сказав ей, что люблю ее, смогу изменить ситуацию, но этого не произошло. Это только разожгло ее ненависть еще сильнее, но с другой стороны, я знаю, что заслужил все это.

Я достаточно мужественный человек, чтобы понимать, что сам виноват. Я могу признаться в этом себе, ей, кому угодно, но это не исправит ситуацию.

Увидев впереди вывеска пиццерии, ярко мигающую в темноте, я замедляю шаг, вдыхаю и выдыхаю спокойно, чтобы вся плохая энергия ушла. Если она здесь, то я буду в большом долгу перед Германом. Если ее нет, то я потеряю рассудок и пойду искать успокоение в еще одной бутылке вискаря. Когда я прохожу мимо огромной стеклянной витрины, я всматриваюсь в нее, ища Леру.

Замечаю три или четыре дамы с похожими волосами, но это не она. Мои руки сжаты в кулаки, от досады. Я в нескольких секундах от того, чтобы разбить что-нибудь, когда замечаю ее и Германа за столиком в углу. Ее прекрасные голубые глаза, искрятся счастьем, которое я могу видеть и чувствовать отсюда.

Она смеется над чем-то, что говорит ей Герман, а я стою как посторонний и наблюдая за ними. Он заслуживает ее. Он — то, что ей нужно. Я понятия не имею, откуда взялась эта мысль, но она пугает меня, потому что в глубине души я знаю, что это правда. Я не достоин ее. Она заслуживает большего, кого-то, кто будет ценить ее по достоинству.

На долю секунды я действительно подумываю уйти, когда замечаю как Герман склонился к ее лицу. Похоть наполняет его глаза, и что-то щелкает внутри меня.

Он никогда не полюбит ее, так, как я. Может быть, я не заслуживаю ее, но и он тоже. Он не способен любить. Смелость волной накатывает на меня, и я открываю дверь, вхожу внутрь, запах свежей выпечки заполняет мои ноздри.

Я замечаю свободный столик рядом с ними, не спеша я приближаюсь к нему, специально идя за спиной Леры. Когда я сажусь, я ощущаю что практически вторгся в их пространство, настолько я близко. Герман опускает голову, как только замечает мое появление. Неужели он не ожидал, что я появлюсь? Ведь это он все это организовал. Может, он не думал, что я серьезно настроен вернуть ее?

— Гер… что происходит? Ты в порядке? — обеспокоенный голос Леры доносится до моих ушей, как раз когда я даю ей знать о своем появлении. Стоя возле нее, как побитый щенок, я смотрю на нее сверху вниз. Воздух сгущается. Я не могу дышать. Я задыхаюсь. В своих собственных страданиях, в боли от своих поступков.

Желание прибить нас обоих мелькает в глазах Леры, в этот момент она без предупреждения тянется через стол и кулаком бьет Германа прямо в нос. Застигнутый врасплох, он подносит руку к лицу, проверяя, есть ли повреждения.

— Ты лжец! Я спросила тебя, будет ли он, и ты ответил "нет", — рычит она, ее розовые губы кривятся от гнева.

Я знал, что он не собирался говорить ей, что я приду, ведь если бы он сказал, она бы не появилась, но я не ожидал, что она ударит его за это.

— Ты ударила меня…, — хрипит друг, прикладывая салфетку к носу.

Я не могу сдержать улыбку, которая украшает мои губы. Взгляд Леры обращается ко мне, гнев, печаль и ненависть смешиваются в этих прекрасных глазах, которые пронзают меня, как кинжалы.

— Что ты не понял? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты получил то, что хотел. Ты издевался надо мной, ты заставил меня ненавидеть тебя. Или, может быть, тебе этого недостаточно? Ты пришел, чтобы принести еще больше ненависти, еще больше мерзких слов? Как будто удаления домашней работы которую я делала три недели было недостаточно для тебя?

Блядь. Я забыл об этом, мне будет нужно договориться с ее преподами и получить отсрочку на выполнение заданий, но сейчас мне нужно поговорить с ней, даже если единственная реакция, которую она собирается дать мне, это гнев.

— Я не лгал тебе, когда просил прощение, прости меня за домашнее задание. Я идиот и ты можешь называть меня как хочешь.

— Да что ты говоришь, а откуда мне знать? Я не собираюсь обзывать тебя ни как. Я пытаюсь решить эту ситуацию как зрелый человек.

Она смотрит на меня с недоверием.

— Ты… Ты не можешь этого знать. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но я должен попытаться. Я хочу знать все, что случилось той ночью. Я хочу объясниться с тобой, чтобы ты поняла, почему я сделал то, что сделал.