Вероника Царева – Сводный Тиран (страница 32)

Мне требуется много времени, чтобы найти в себе силы подняться и встать со стола и когда я это делаю, то первым делом натягиваю свои трусики и лосины, поправляю одежду. Я чувствую себя грязной и использованной. Мои мышцы болят, а глаза болят от слез, которые я проливала ранее. Все, чего я хочу, это пойти домой и свернуться калачиком в своей кровати, забыв обо всем вокруг, но если я пойду домой, мне придется столкнуться с Александром Геннадьевичем, мамой и, что хуже всего, с Костей. Мне больше некуда идти. У меня нет друзей. У меня нет ничего.

Глава тридцать первая

Он…

Я не видел ее долгих двадцать четыре часа и чувствую себя как наркоман, неспособный получить вновь свой любимый наркотик. Каким-то образом ей удается избегать меня, после того, как я трахнул ее, перегнув через стол в пустой аудитории. Я спускаюсь по лестнице и стучу в дверь кабинета отца. Он поднимает глаза от каких-то бумаг и приглашает меня войти.

— Привет, сынок, — приветствует он, отодвигая от себя папки с бумагами.

— Привет, ты уже поговорил с Лерой?

Мне действительно все равно, поговорил он или нет. Я просто хочу знать, где она, но совершенно точно хочу чтобы он понял, насколько я одержим ею.

— Нет, я даже не знаю где она. У меня такое чувство, что Валерия избегает меня. Я думаю, она знает, что ее поймали на лжи, и не хочет сталкиваться с неприятными последствиями. Мне кажется что во многом виноват ее отец, он не приложил достаточно усилий для ее воспитания.

— Ладно, она так или иначе должна вернуться домой, не похоже, что ей есть куда идти.

Я снова думаю вслух. Черт.

— У тебя все хорошо, сын?

— Да, все нормально, — вру я.

Нормально, да, нет. Ничего не нормально. Я на взводе, зол и растерян. В замешательстве от вихря эмоций и мыслей, которые я не могу привести в порядок из-за Леры. Я не могу подавить свою потребность в ней, как бы я ни старался.

— Она снова побеспокоила тебя? — спрашивает он.

Част меня хочет сказать ему, что да, так и есть, для того чтобы заставить ее исчезнуть, надеюсь, навсегда, но другая часть хочет мучить ее самостоятельно, держать рядом с собой, владеть ею.

— Нет, сейчас она тихая, ведет себя хорошо, — бормочу я, выскальзывая из его кабинета, прежде чем он успевает спросить у меня хоть что-то.

Особенность этого дома в том, что когда кто-то хочет сделать что-то тихо, то все равно слышно. Когда я вхожу в холл, я слышу, как тихо открывается входная дверь, а затем легкие шаги бегут вверх по лестнице. Зайдя за угол, я успеваю лишь мельком увидеть ее на верху лестницы, прежде чем она снова исчезает.

Мои губы кривятся в хищной улыбке. Я вот-вот получу свою порцию, свою дозу за, кажется, целую вечность. Кровь в моих венах стынет, а слюна наполняет рот. И как бы мы не хотели признавать, что хотим друг друга, очевидно даже большее, мы нуждаемся друг в друге. Ненависть, которую я испытываю к ней, тает, уступая место совсем другим эмоциям, когда я нахожусь внутри нее. Но как только я вытаскиваю, это чувство исчезает, и я вспоминаю, что она лгунья, мастерица интриг.

Не торопясь, я поднимаюсь по лестнице, шаг за шагом, чувствуя, как меня манит все ближе и ближе к ней. Я не хочу врываться в ее комнату, сразу за ней. Я хочу, чтобы она подумала, что находится в безопасности, а потом я войду, и неожиданность этого события выбьет почву из-под ее ног. После этого она никогда не будет знать, когда ждать меня в следующий раз… ей просто придется все время быть начеку, гадая, что я делаю и где сейчас нахожусь.

Я останавливаюсь прямо перед ее дверью. Мои губы сведены в тонкую линию, я утешаясь тем, что она находится всего в нескольких метрах от меня. Прежде чем войти, я не забуду натянуть маску, скрывающую мои настоящие эмоции. Даже когда между нами дверь, моя потребность в ней не успокаивается. Я хочу, чтобы она была рядом и в то же время далеко. Она создает в моей голове беспорядок, перемешивает мозг, как в блендере.

Я слышу ее по ту сторону двери, чувствую ее неповторимый цветочный аромат и почти ощущаю ее тепло. Почти. Примерно через десять минут мое терпение иссякло. Как можно тише я нащупываю ключ, лежащий на верхней части дверной облицовки, зная без сомнения, что она заперла за собой дверь. Или, по крайней мере, я думаю что закрыла, если она умная, то точно закрыла.

Ее доверие ко мне сбивает с толку. Я думал, что в тот раз она будет отталкивать меня, бороться со мной, может быть, даже кричать, но вместо этого она шокировала меня, позволив мне трахнуть ее, как я и хотел. Она позволила мне использовать себя для собственного удовольствия без лишних слов. Я до сих пор помню ощущение ее трепещущей киски вокруг моего члена. Я так сильно хотел позволить ей кончить, но тогда это не стало бы для нее наказанием, а я хотел наказать, сломать ее, это было единственное, что я мог чувствовать, но только до тех пор, пока я не скользил внутри нее. Может быть, позволив мне использовать свое тело, она таким образом просила прощение. Как будто этого было бы достаточно, глупышка даже не представляет насколько мне мало ее.

Она не должна была позволять мне прикасаться к ней. Если бы она сказала мне остановиться, я бы непременно остановился, хотя и не хотел этого, но она не сделала этого, потому что в глубине души она хотела, чтобы я использовал ее, хотела, чтобы я прикасался к ней, трахал ее, я держусь за понимание этого момента, понимая, что буду использовать его снова и снова. Вставляя ключ, я поворачиваю его, слыша небольшой щелчок, когда дверь отпирается. Повернув ручку, я толкаю дверь, готовясь к тому, что она будет кричать на меня, может быть, даже выталкивать в коридор.

Вместо этого я обнаруживаю, что ее комната пуста.

Глава тридцать вторая

Он…

Я слышу, как в ванной комнате работает душ, и мой член становится невероятно твердым. Она, обнаженная скрывается по ту сторону двери. Вспоминая ее нежную кожу, я облизываю губы и в предвкушении иду к ванной. Я проверяю ручку двери, осторожно поворачиваю ее и улыбаюсь, когда понимаю, что она не заперта. Я ожидал, что она будет настолько поглощена паранойей, что закроет и дверь в ванную. Горячий пар ударяет мне в лицо, когда я открываю дверь.

Ее идеальный силуэт, скрывающийся за матовым стеклом душевой кабины, — первое, что я вижу, когда вхожу внутрь. Я закрываю за собой дверь, шум предупреждает ее о моем присутствии.

— Костя, немедленно убирайся, — кричит она, перекрывая шум воды.

Но она не делает судорожных движений и не тянется в панике за полотенцем, из-за этого мне кажется, что она не удивленна моим присутствием, я думал будет иначе, это немного выбивает ветер из моих парусов.

Наклонив голову в сторону, я спрашиваю:

— Почему? Я думал, ты с радость порадуешь меня снова.

— Просто уходи, пожалуйста. Ты причинил мне достаточно боли, и у меня нет сил бороться с тобой сейчас, — говорит она гораздо более низким, почти побежденным тоном.

Она звучит устало, обиженно, возможно, даже сломленно. Как я и говорил ей, она будет такой. Я игнорирую чувства, которые вызывает во мне ее грусть. Во мне нет места для жалости к ней. Гнев и обида заняли все.

— Готов поспорить, твои соски сейчас твердые, а твоя киска влажная, — дразню я. — Я готов сделать это с тобой снова. Так что помойся хорошенько. Я не знаю, где и с кем ты была прошлой ночью, а я не хочу ничего подцепить.

Мысль о том, что она была с кем-то еще, заставляет мою кровь кипеть. Лучше бы ей не быть ни с кем другим. Если только она не хочет, чтобы я попал в тюрьму за двойное убийство. Хотя, она может это сделать для того, чтобы позлить меня.

— Уходи, я не хочу снова заниматься с тобой сексом.

— Я не спрашивал, чего ты хочешь. Я сказал, что готов воспользоваться тобой снова. Заканчивай принимать душ, чтобы я мог приступить к задуманному. Если ты не хочешь, чтобы я зашел к тебе, чтобы сделать это. Может, сегодня я трахахну твое горло. Я уже устал от твоего лживого рта. Тебе будет гораздо труднее говорить с моим членом в нем.

— Я не одна из твоих шлюх, Кость, и я больше не буду заниматься с тобой сексом. И уж точно не буду делать тебе минет. Если ты так отчаянно нуждаешься в этом, тебе лучше поторопится и найти свою безотказную подругу Вику. Мое тело не будет выполнять приказы какого-то мальчишки, который думает, что знает меня.

Я в замешательстве, откуда взялась эта твердость, да еще за такое короткое время, ведь мы виделись не так давно в последний раз. Мне кажется, я получу больше удовольствие, сломав эту недавно сформировавшуюся кость, непременно изменив ее новое отношение ко мне. Она моя, принадлежит мне, ее удовольствие, ее грусть, ее боль. У меня в руках все ключи, и я открою ими все двери, чтобы доказать свою точку зрения.

Она выключает воду за мгновение до того, как толкнуть дверь душа.

Я видел ее обнаженной и раньше, но все равно от ее вида у меня перехватывает дыхание. Ничто не сравнится с ней, ее красота безмерна. Ее мокрые волосы прилипли к коже вокруг плеч и ключиц, ее грудь приподнята, ее светло-розовые соски поднимаются и опускаются с каждым вдохом. Крошечные капельки воды целуют ее бледную гладкую кожу.

Мои глаза блуждают по ней, спускаясь все ниже и ниже, пока не добираются до ее идеальной маленькой киски. У меня есть самоконтроль, и я бы сказал, что у меня неплохо получается его сохранять, но мне требуется много сил, чтобы не протянуть руку и не провести пальцами по ее складочкам. Моя рука дергается от собственнической потребности прикоснуться к ней. И я сжимаю ее в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы заглушить желание.