Вероника Царева – Сводный Тиран (страница 24)

— Может тогда ты отвернешься?

— Нет, Лер, не отвернусь и не уйду. Я хочу видеть…

Он смотрит на меня сверху вниз несколько секунд, словно взвешивает варианты, обдумывая, хорошая это идея или нет. Не делай этого, — думаю я про себя, втайне желая его искусить.

Сделай это. Прикоснись ко мне.

Нет. Нам нельзя. Я ненавижу его за то, что он ненавидит меня.

Словно приняв решение, он вздыхает и наклоняется ко мне, просовывая руку мне под спину. Я ощущаю его теплые пальцы, и снова вздрагиваю от нежных прикосновений.

Я выгибаю спину, чтобы дать ему лучший доступ и для того, чтобы подразнить его, прижимаясь грудью к его лицу. Удивляюсь, когда он быстро расстегивает лифчик одной рукой, даже не возясь с крючками сзади.

— Впечатляет, у тебя просто потрясающие навыки, — поддразниваю я.

— Ты еще ничего не видела.

Озорной блеск в его глазах говорит мне, что, скорее всего так оно и есть. Костя опытнее меня в тысячу раз. Раньше у меня были только поцелуи, объятия, но никогда ничего больше. Никогда я не хотела зайти так далеко. И это так странно, хотеть того, кто хочет разрушить твою жизнь, хотеть человека, который не раз обливал грязью.

Я наверное ненормальная. Бракованная. Но об этом буду думать и ругать себя завтра…

Прежде чем он успевает выпрямиться и отстраниться, я обхватываю его шею руками и пытаюсь притянуть к себе. Он огромный, высокий и мускулистый. Все, о чем я могу думать, — это вес его тела на моем, наши касания, его пальцы, впивающиеся в мои бедра, пока он вводит в меня свой затвердевший член, наконец избавляя меня от невинности.

Предвидя мой следующий шаг, его пальцы обхватывают мои запястья, останавливая дальнейшее продвижение.

О, черт. Похоже, у этого засранца проснулась совесть.

— Ты пьяна. Спи, Лера.

— Ты пьяна. Спи, Костя, — передразнила я, высунув язык.

— Невыносимая. В тебе мало что изменилось. Ты все еще заставляешь меня хотеть тебя придушить, — горячо признается он.

— Я чувствую к тебе тоже самое, — говорю я, прежде чем выскользнуть из лифчика и швырнуть его через всю комнату и быстро прикрыться покрывалом.

Я должна быть раскованней.

Я чувствую, как напрягаются мои соски, как они трутся о ткань, и я знаю, что если парень прикоснется к ним, прикоснется ко мне, они затвердеют до жестких пиков.

Возбуждение и похоть пульсируют во мне при этой мысли.

— Останься со мной, мы бы могли просто полежать, — хнычу я, надувая губы. Я не хочу, чтобы этот момент закончился между нами. Еще слишком рано. Я только почувствовала вкус прежнего Кости и еще не готова отказаться от него. — Пожалуйста… — говорю я секундой позже, потому что сомнение, мелькнувшее в его глазах, говорит мне, что он не хочет сдаваться.

Он выдыхает весь воздух в легких, и его челюсть сжимается. Он качает головой, как будто говорит себе, что не должен этого делать, не должен оставаться, но, как и я, он не может игнорировать то, что происходит сейчас. Поэтому вместо того, чтобы уйти, он начинает раздеваться.

Задыхаясь, я сглатываю стон, зарождающийся в моем горле.

Первой с него слетает футболка, но после он почему-то протягивает ее мне.

— Вот, надень это.

Его голос звучит соблазнительно.

— У меня что-то не так с грудью?

Я дразню его, чувствуя себя при этом легкомысленной и свободной. Он прикусывает нижнюю губу, позволяя своим глазам опуститься вниз и сорвать ткань, за которой я хотела укрыться. Конечно, он не стесняется смотреть. Моя грудь не огромная, скорее каждая размером с его ладонь. Он же парень, а значит ему приятно смотреть на нее.

— Нет, твои сиськи идеальны. Теперь надень футболку, пока я сам не надел ее на тебя. Я человек слова, так что на сегодня твоя девственность в безопасности рядом со мной.

— А может я не девственница, может мне не нужно беречь целомудрие, — вру я, неловко натягивая на себя его футболку, прежде чем опуститься на мягкий матрас.

— Девственница ты или нет, этого не произойдет, так что перестань меня провоцировать.

Я пристально смотрю на него, пока он устраивает для меня стриптиз. У меня начинает кружиться голова от данного представления, а между бедер появляется влага с каждым кусочком одежды, который он бросает на пол.

Раздевшись до трусов, он проскальзывает в кровать рядом со мной, кровать — двуспальная, но с его габаритами она не кажется большой. Он натягивает покрывало на нас обоих.

Чувствуя себя очень смелой, я скольжу по простыням к нему, пока мое тело не прижимается к его боку. Он начинает двигаться, и все, о чем я могу подумать, это неужели, он собирается оттолкнуть меня, но вместо этого он делает все наоборот, он просовывает руку мне под голову, притягивая меня ближе к себе.

— Прости, — бормочу я, внезапно чувствуя, что мне нужно извиниться, хотя это не я вела себя сегодня не подобающе.

Шутки в сторону, мы действительно должны поговорить об этом. Вытряхнуть все скелеты из шкафа. Это сильно давит на нас обоих.

— Шшшш… — шепчет он, как будто не хочет слышать мои извинения.

Прижавшись щекой к его горячей коже, я глубоко вдыхаю, ощущая его аромат. Как же приятно пахнет его тело, прямо как булочка с корицей и мне хочется откусить от него кусочек.

Но даже его запах не может избавить он усталости, которую я чувствую. Все эти стычки, выяснение отношений, все это измотало меня. Бодрость, которую я чувствовала несколько минут назад, испаряется, и я широко зеваю уткнувшись в Костю. Мои веки тяжелеют, пару раз открываются и снова закрываются.

Я уже почти задремала, надеясь, что не заляпала слюной всю его грудь, когда глубокий гулкий голос Кости заполнил мои уши.

— Что случилось… если конечно случилось, той ночью шесть лет назад? — неожиданно спрашивает он.

— Мы просто играли… помнишь? — сонно отвечаю вопросом на вопрос.

Может, он действительно ударился головой и не помнит, что произошло.

— Да, а потом? Что случилось потом? Что произошло, когда ты вошла в дом?

Мой мозг сейчас как каша, я роюсь в воспоминаниях, пытаясь найти нужное. Кажется, на это уйдет целая вечность, отчасти это от того, что я пьяна, но в основном из-за того, что это одно из воспоминаний, которое мне не очень нравится вспоминать.

— Я… я пробралась в дом… — я делаю глубокий вдох, почти засыпая во время паузы, но все же мне удается вымолвить остаток фразы. — Я зашла в спальню родителей…

— И? — нетерпеливо спрашивает он, его голос звучит заинтересованно, его пальцы нервно играют с прядью моих волос.

Алкоголь, его нежная ласка, его тело, находящееся так близко, вся эта усталость, и мой разум начинает отключаться на середине предложения.

— Я видела их…

Слова выходят шепотом, так тихо, что я удивляюсь, что он их слышит.

— Кого видела? Кого ты видела, Лера?

Панический голос Кости звучит в моем подсознании, но я слишком далеко, чтобы ответить ему, я погружаюсь все глубже и глубже в сон, глубже и глубже в его объятия.

Глава двадцать первая

Он…

Солнце начинает выглядывать из-за горизонта, его отблески проникают сквозь жалюзи на окне в комнате Леры. Я не должен был оставаться прошлой ночью, блядь, я должен встать и уйти прямо сейчас. Но я не могу. Мое тело просто не может двигаться.

Я словно в трансе, ослабленный до предела ее присутствием.

После того, что она сказала мне перед тем, как заснуть, я никак не мог сомкнуть глаз. Мой разум судорожно метался, пытаясь понять, кого и что она видела. Я даже пытался разбудить ее, но она была слишком измучена и слишком пьяна, чтобы открыть глаза, и отбивалась от моих рук в знак протеста. И я так и остался тут.

Смотрю на нее, словно подглядываю.

Я смотрел, как она спит всю ночь, ее розовые губы приоткрыты, ее каштановые волосы разметались по подушке и моей груди и щекочут меня, — ради этого стоило остаться. Никогда прежде я не смотрел, как спит другой человек, тем более девушка. Тогда я понял, что Лера может быть моей первой и последней.

Нет, блять, нет. Она не может.

Я опускаю взгляд на ее открытые бедра, в то место где моя футболка задралась. Черт, она хорошо выглядит в ней. Наверное, она будет хорошо выглядеть и с моим членом в руках. Я облизываю губы, представляя себе это, да, блядь, так и будет. Мой член мгновенно становится стальным, и я пытаюсь думать о чем угодно, только не об идеальных по размеру сиськах Леры, белых кремовых бедрах или розовых губах.

Нужно успокоится, подумать о чем-нибудь не приятном.

Обвисшие сиськи. Жопа Германа. Беззубая алкоголичка.

Ааа, блядь, какой в этом смысл. Неважно, о чем я думаю, мой член знает, что рядом со мной лежит полуголая Лера.