Вероника Царева – Эта девочка Моя (страница 22)

— Он хотел тебя, что тогда, черт возьми, сейчас. Это всегда было и будет так. Он не сможет обмануть меня, своим недостойным поведением в твой адрес.

Я знаю, что Марк не лжет. Мне было предельно ясно, что Кирилл хочет чего-то большего, но я всегда так боялась потерять его как друга, что старалась не замечать этого. Он никогда не ходил на свидания с другими девочками, а когда гулял со своими друзьями, то всегда брал меня с собой.

До того дня, как я ушла, мы были лучшими друзьями, и в глубине души я знала, что мы любим друг друга. Но я все еще не понимаю, как в чем-то оказалась виновата я.

Как только мы заезжаем в коттеджный поселок, все внутри меня начинает кружиться.

Сердце болит, легкие не наполняются воздухом. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но я хочу, чтобы это прекратилось.

Лицо Марка наполняется беспокойством, когда он смотрит то на меня, то на дорогу.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Ди? — я не могу ему ответить.

Я не знаю, что сказать. Мне кажется, что я в порядке, но действительно ли это так?

Глава сорок семь

— Я просто нервничаю. Я не хочу никого злить или портить ваш ужин. Я знаю, как это важно для вас.

Марк одаривает меня легкой улыбкой.

— Все будет хорошо. Папа будет рад увидеть тебя. Когда я сказал ему, что ты приедешь, то у него чуть не случился сердечный приступ.

Я игриво бью его по руке.

— Не говори так.

— Что? Он так занервничал, что выговорить ничего не мог. Я даже разволновался, но потом он все-таки заговорил, и я понял, что с ним все в порядке, — мы оба смеемся, а потом смех прекращается, когда мы въезжаем на подъездную дорожку.

Марк переводит коробку в паркинг и глушит двигатель.

Я смотрю на дом. Большой кирпичный и выглядит так же, как и в день моего отъезда: снаружи все тот же природный камень, дверь того же темно-кремового цвета. Трещины на асфальте там, где и были раньше, это та самая дорожка, на которой я рисовала мелом много лет назад.

Воспоминания, которые хранит это место, почти доводят меня до слез.

— Все будет хорошо. Это всего лишь ужин.

Я знаю, что это просто ужин, но так ли это на самом деле?

В конце концов, это семья Кирилла, а не моя. Звук открывающейся двери привлекает мое внимание, и я понимаю, что Марк уже выходит из машины.

Черт. Вот оно. Я вылезаю из машины. Мои ноги трясутся, нервный узел в животе распутывается, оставляя за собой след страха.

Я обхожу машину, Марк ждет меня.

— Я нервничаю, — еле слышно лепечу я, когда его рука вцепляется в мою.

— Не переживай, все будет хорошо. Я надеру ему задницу, если он что-нибудь скажет, — я слабо улыбаюсь ему, и мы вместе идем по подъездной дорожке к входной двери.

Марк не стучит, он поворачивает ручку и открывает дверь. Как только дверь открывается, я переношусь в прошлое, к одному из многих воспоминаний, которые связывают нас с Кириллом в этом доме.

Открыв раздвижную стеклянную дверь, я на цыпочках вхожу в дом. Кирилл. Вот кто мне сейчас нужен.

Я знаю, что их отца нет дома, он в командировке, а это значит, что Стас должен присматривать за братьями, но это если бы он был дома. Кирилл сказал, что он ушел на вечеринку.

— Ты обманщик, чертов обманщик… — гневный голос Марка заполняет мои уши, и я спешу посмотреть, что происходит.

Как только я вхожу в гостиную, то обнаруживаю Кира, посмеивающегося над своим братом. Они играют в приставку. Как только Кирилл замечает меня, он вскакивает с дивана и подходит ко мне.

— Что случилось, Ди?

Его глаза впиваются в мои, в его чертах проступает озабоченность. Его руки тянутся ко мне, притягивая к своей груди, словно он знает, что мне нужно.

Слезы начинают падать из моих глаз.

— Мы идем спать, — объявляет Кир.

— Она в порядке?

Тон Марка говорит мне о том, что он тоже обеспокоен. Нечасто я прихожу сюда в слезах или после десяти вечера.

— С ней все хорошо, — отвечает Кирилл, берет меня на руки, как маленького ребенка, и несет по коридору в свою спальню.

Я чувствую себя в такой безопасности в его объятиях, не то чтобы я не была в безопасности дома, мои родители никогда не обижали меня, но их ссоры — это то, что длится постоянно, это изматывает каждое нервное окончание в моем теле. Как только мы остаемся одни в его спальне с закрытой дверью, он кладет меня на кровать. Я слышу, как он шуршит вокруг, вероятно, ищет пижаму или что-то еще.

Глава сорок восемь

— Что случилось? — спрашивает он мгновение спустя.

Я прикусываю нижнюю губу и думаю, стоит ли мне рассказывать. Да, он мой лучший друг, но он часто дразнит меня и подшучивает надо мной. Скорее всего, он просто назовет меня ребенком и посоветует быть менее восприимчивой.

Когда я не отвечаю ему, он включает прикроватную лампу, мягкое сияние света покрывает нас, и мои щеки пылают, когда я вижу, что он снял рубашку и влез в пару свободных штанов для сна.

Мой взгляд блуждает по его телу, его мышцы в тонусе, они такие четкие. Он так сильно изменился за последние два года, и я бы солгала, если бы сказала, что не замечаю этого.

Много раз я хотела, чтобы его руки были на мне, но совсем по-другому.

— Ди, что, черт возьми, случилось? — спрашивает он снова, на этот раз с большей настойчивостью.

— Мои родители. Они снова ссорятся. Я не могу заснуть и не хочу оставаться одна, — я чувствую, как глупые слезы застилают глаза.

— А Миша где?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю. Он не захотел оставаться дома.

Моего ответа ему достаточно, потому что он больше ничего не говорит по этому поводу.

— Подвинься.

Он подталкивает мои ноги и мое сердце начинает выбиваться из груди, когда он заползает в кровать и выключает свет.

Когда он тянется ко мне и притягивает ближе, меня пронзает дрожь.

Почему сегодня все так по-другому? Мы делали это множество раз с тех пор, как были маленькими детьми.

— Ты никогда не будешь одна, Ди. Никогда, — шепчет он мне в волосы, и я клянусь, что чувствую его губы на своем лбу.

Его кожа такая теплая, и я зарываюсь в его бок, обхватывая его руку, наслаждаясь ощущением его голой теплой кожи на моей.

— Почему? — шепчу я в ответ, уже зная его ответ.

— Потому что у тебя всегда буду я, — шепчет он.

— Диан? Ты в порядке?

Голос Марка находит меня в тумане воспоминаний.

Я задыхаюсь, понимая, что мы стоим в прихожей.

— Диана? Ты серьезно привел ее сюда?

Глубокий, очень сердитый голос Кирилла находит меня следом, и когда я поднимаю взгляд от пола, я вижу его, стоящего там, сердитый как греческий бога громовержец, с пронзительными зелеными глазами и темно-каштановыми волосами.

Он ненавидит меня… ненавидит, потому что любил, а я ушла.

Глава срок девять