Вероника Толпекина – Сказки для уже больших (страница 6)
– Рецепт нехитрый, ешшо мама моя мне его по наследству передала. Берешь просеянну муку, пшеничну да ржаную. Ешшо сахару, да меду на вкус свой. Кипяток нужон тожа. Для аромату мяты, да мелиссы немного. Штоб тесто, как шоколад было по цвету, чаю али цикория заварить на глазок. На начинку калину свежу или размороженну. Только ошпарить надобно, штоб не горчила. И для обертки листы капустны. Тока нижние, темно-зеленые. Вот я с утреца печь протопила, самое время тесто стряпать. Смесь муки с сахаром или медом медленно завариваю крутым кипятком, усердно размешиваю, чтобы не было бобошков, комочков то есть. Тесто должно получиться крутым, да ровным. Сейчас поставлю чугун с тестом на ночь в печь, в дышло упревать, закрою загнетку.
– А потом? – не унимался Андрейка.
– Завтра утром чугунок выну из печи, снова накалю печь. И начинку из калины начну готовить. Капустные листья для обложки калинника подвяливаю, чтобы были мягки, а не ломки. На середку капустного листа ложу тесто лепешечкой, сверху – начинку и разглаживаю ее по всей лепешке. Сверху кладу ешшо лепешку теста. Края не зашшипываю, а заглаживаю – получится круглый пирожок. Лист капустный сворачиваю конвертиком, для верности обвязываю ниткой.
– Получается пирожок в конверте? – засмеялся Андрейка.
– Получается так, – заулыбалась бабушка. – Потом ручками пирожки маслицем подсолнечным али горчишным умащиваю. А то капустны листы потрескаются от жара. Потом в печи нужно разворошить угли и сажать пироги прямо на золу швом вниз. Загнетку закрыть надобно. Да и оставить калинники в печи до вечера. Дрова больше не подбрасывать. Видал у готовых калинников узор красивый на корке? То отпечаток капустного листа. Любишь калиннички-то?
– Люблю, бабуля, – и вот уже взрослый солдат Андрей стоит перед Елизаветой Васильевной. – Что же ты не дождалась меня? Как я теперь? И калинничков твоих не поесть. И один я во всем свете теперь.
– Не горюй и не вини никого, Андрейка! Я и с того света молюсь за тебя. А калинники мои ешшо поешь. Знак я тебе подам – ты все поймешь!
***
Андрей проснулся от настойчивого стука, поднял голову. Он так и проспал всю ночь за столом. «Бабушка приходила, как живая», – подумал он. За окном брезжил рассвет. Стук повторился. Кто-то барабанил в дверь.
Андрей нехотя поднялся и поплелся в сени. В проеме распахнутой двери стояла девушка. Румянец от мороза, синие ясные глаза, косы выложены на груди, деревенский платок, шубейка, в руках корзина, закутанная плотным пуховым платком. Андрей опешил. Что-то знакомое было в облике девушки.
– Андрей, ты не узнал меня? Я – Анютка, соседка твоя. Да что ты как истукан, в избу-то впусти.
Она по-хозяйски зашла, скинула шубейку, платок, поставила корзину на стол.
– Я к бабушке Елизавете частенько заходила. Помочь чем, и чтобы не скучно ей было… Она меня и научила твои любимые калинники печь. Иван мне еще вчера сказал, что ты приехал, вот я свеженьких пирогов тебе и прихватила. Ставь самовар-то… – она щебетала, как синица в оттепель.
Смахнула пыль со стола, достала большое блюдо и выложила на него целую гору тех самых родных калинников.
– Вот тебе привет от бабули твоей. Наказала она мне встретить тебя.
Андрей молча сграбастал девушку в объятья, прижал к груди и прошептал:
– Спасибо…
***
Прошло десять лет. Андрей и Анюта живут в избушке Елизаветы Васильевны. Он – в поле, она – по хозяйству. У них трое деток. Два старших мальчика и младшая любимица Лизонька. Живут, как все – не хуже, не лучше. Главное – в любви и понимании. Добрый и хлебосольный у них дом. Каждого приветят, обогреют, накормят свежими и теплыми калинничками с горячим чаем. Я у них тоже в гостях побывала, потому и рассказала сейчас вам эту историю, чтобы вы поведали ее дальше вашим родным и дорогим людям.
Пожар на юго-западе Москвы
Лето в этом году было раннее. И уже в начале июня отцвел тополь. Весь асфальт в маленьком московском дворике был застлан мягким пуховым ковром. Клубочки пуха метались по земле, как неприкаянные шарики для пинг-понга, соединяясь в вихревые воронки от порывов теплого летнего ветерка. Посреди двора высился раскидистый тополь. Несмотря на почтенный возраст, он был полностью покрыт сочной темно-зеленой листвой, отливавшей лаковым глянцем в лучах летнего солнца. Все постройки и дворовые декорации располагались вокруг него. Тополь был хозяином и хранителем тайн жителей окрестных домов. Под ним играли дети в песочнице; встречались влюбленные; обсуждали ушедшую молодость пенсионеры, сидя на лавочке.
Наташа стояла у окна, смотрела на знакомый с детства тополь и вспоминала, как впервые выбегала из подъезда навстречу Саше, стоявшему под этим деревом с букетиком каких-то полевых цветов. Прошло много лет, но Наташа ощущала снова то юношеское волнение и трепетное предвкушение, которое она испытывала когда-то от предстоящей встречи с этим мальчиком, который ей очень нравился.
Спустя год под этим же тополем Саша сделал ей предложение. Она куталась в его пиджак, и они вдвоем прятались под густой и широкой кроной дерева от накрапывавшего теплого дождика. Сегодня был тот самый день, когда она сказала ему: «Да!», и не было уже надобности скрывать от себя и окружающих, что они самые счастливые на свете.
С тех пор прошло 65 лет. Но сейчас, окунаясь в свои воспоминания, Наташа снова была 19-летней девушкой. Красивой, мечтательной, влюбленной и верящей, что у них с Сашей впереди все самое лучшее.
Тополь от порыва ветра дотянулся длинными ветками до оконного стекла и слегка постучал. Наташа не обрезала их, иногда поглаживая протянутые ветви дерева, которые протягивались в открытое окно. Иногда Наташе казалось, что этот тополь и есть Саша, который подает ей знаки.
Саши не стало десять лет назад. Он умер во сне. Наташа долго не могла прийти в себя. И даже приехавшие на похороны дети не смогли успокоить ее. Для нее он незримо присутствовал в каждой вещи их квартиры, в каждом скрипе мебели, даже в этом тополе, растущем под окном. Единственное, что она приняла, – что теперь Саша просто молчит. А с ним и молчать было хорошо. В его молчании было так много нежности и любви, что Наташа могла ощущать это каждой клеточкой своего тела. А еще она очень хотела его увидеть во сне. С этой мыслью и надеждой она засыпала каждый вечер. Но снилось все что угодно, кроме Саши.
Вот уже который год она в этот день зажигала свечку перед его фотографией. Этот ритуал у Наташи появился через год после смерти Саши. Она зажигала свечку и разговаривала с его фотографией. От мерцания и подергивания пламени казалось, что фотокарточка оживала, и Саша на ней таинственно улыбался.
Наташа напоследок взглянула на фотокарточку, стоявшую на столе, рядом с окном. Свеча, казалось, уже догорела… Вечер наступил незаметно.
Шаркающим шагом она дошла до кровати, улеглась поудобнее и закрыла глаза. Минут через пятнадцать ее дыхание стало ровным и глубоким. Наташа заснула.
В это момент порыв ветра качнул ветви тополя, и они распахнули створку окна. Оказалось, что Наташа не закрыла его. Порыв ветра вспузырил занавеску и раздул тлеющий фитиль свечи. Мгновение, и хлопковая занавеска, коснувшись пламени, загорелась. Пламя весело побежало по гардинам, карнизу, сухому дереву старинной мебели, жадно облизывая языками пламени все, что попадалось на пути.
***
Наконец-то Наташа увидела его. Он стоял под тополем, как много лет назад, и счастливо улыбался. Они кинулись в объятия друг друга. Ее муж говорил ей, что он всегда был рядом с ней, независимо от того, что происходило, и что ее любовь к нему была самым большим даром в его жизни.
Потом они вместе пошли по яркому свету, обнявшись, и Наташа чувствовала, как вся ее боль и одиночество исчезают. Она знала, что их души связаны навечно, и вот теперь они будут вместе навсегда, обретя спокойствие и счастье.
***
Наутро в городской новостной хронике появилась заметка под заголовком «Тело женщины было найдено в сгоревшей квартире на юго-западе Москвы». Жители московского дворика еще неделю обсуждали это происшествие. И только могучий тополь хранил таинственное молчание, покачивая ветвями под порывами июньского ветерка.
Синица, журавль и кот
– Ты посмотри, какие карты интересные выпали! – воскликнула Ольга. – Прямо как под заказ.
Анфиса с любопытством взглянула на расклад. На столе лежали три метафорические карты с рисунками животных.
С некоторых пор ее подруга Ольга увлеклась психологией, и вот уже все их общие знакомые прошли у нее сеансы работы с метафорическими картами. Только Анфиса все не решалась. И только сегодня, когда вопрос уже встал ребром и надо было принимать решение, а точнее, делать выбор, девушка пришла к подруге. «Если я сама не могу принять правильное решение, может, эти карты направят меня?»
Она не стала посвящать Ольгу в подробности ее метаний, сказала, что ей надо выбрать одно из трех. Из чего или из кого Анфиса собирается выбирать, она уточнять не стала.
– Вот, смотри, – продолжила Ольга, – на первой карте «кот в мешке», – и она подвинула к Анфисе картинку крупного рыжего пушистого кота в сапогах, выглядывающего из холщового мешка. – Что для тебя «кот в мешке»? Какие ассоциации, фантазии, может, ты какого-то человека или событие представляешь?