Вероника Толпекина – Прозрачное яблоко Авалона (страница 14)

Голос Алёны дрогнул. В её глазах отразилась вся боль и вся красота этого мира. Трагичная ирония судьбы – обрести мечту ценой чужой жизни, стать частью этого мира, принеся в жертву свою прошлую жизнь, свою прошлую себя. Цена, которую не каждый сможет заплатить.

– Я согласилась, – тихо сказала она.

Кирилл смотрел на неё, завороженный, не в силах произнести ни слова. Его язык словно превратился в сухой лист, а горло сжало невидимой рукой. Он видел перед собой не просто красивую девушку, но и существо, обладающее невероятной силой и мудростью. В её глазах он видел отблески иных миров, слышал шепот древних богов и чувствовал биение самой жизни, первозданной и могущественной. И он понимал, что пропал, словно путник, заблудившийся в дремучем лесу, очарованный волшебным пением русалки. Его сердце, словно кусок железа в горне, плавилось под её взглядом, превращаясь в жидкий металл, готовый принять любую форму, которую она пожелает. Он влюбился в Алёну без памяти, в эту странную, загадочную девушку из другого мира, девушку, которая пришла из будущего, чтобы стать частью его прошлого, его настоящего, и, он надеялся, его будущего. Девушку, которая стала частью его мира, его жизни, словно недостающий фрагмент мозаики, без которого картина мира была неполной. В этой любви, внезапной и всепоглощающей, как лесной пожар, была и трогательная нежность первого весеннего цветка, и горькая ирония осознания того, что их пути, пересекшиеся так неожиданно, могут так же неожиданно разойтись.

***

Алёнка, отворив тяжёлую дверь своей парижской квартиры, с изящной, чуть ироничной улыбкой, втянула за собой потрёпанный чемодан, словно уставшего странника, вернувшегося из долгого и полного приключений путешествия. Сбросив темно-синее пальто, она словно сбросила с себя невидимый груз воспоминаний, которые, подобно призракам, витали вокруг неё, шепча на языке давно забытых времён. С лёгким вздохом, полным и тихой грусти, и нежной радости, Алёнка села за старинный письменный стол и открыла крышку ноутбука. Тот, словно пробудившись от сна, ожил, и на экране, расцветая волшебным цветком, появился файл.

Книга. Её книга. Несколько лет жизни, вплетённые в строки, пропитанные магией древних слов, силой пережитых эмоций, от которых щемило сердце, и мудростью, добытой ценой потерь, ценой, которую не каждый сможет заплатить. В этой книге, словно в волшебном зеркале, отражалась и трагическая ирония судьбы, и нежная трогательность первой любви, и тихая мудрость древних богов, и светлая доброта человеческой души. Это была книга о жизни, о любви, о магии, о поиске себя и своего места в этом мире, полном тайн и чудес.

Она переключилась на другой файл – обложка, законченная буквально вчера, после бессонной ночи, полной вдохновения и творческих мук. В центре обложки, словно сотканная из лунного света и утреннего тумана, стояла девушка в старинном русском сарафане лазоревого цвета. Светло-русая коса, словно водопад золота, ниспадала на её плечи, а венок из полевых цветов украшал голову, словно корона. Ниже, под изображением, будто вырезанное на древнем камне, располагалось лаконичное, но ёмкое название: "Ведьма".

Алёнка откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, и мир вокруг неё растворился, словно утренний туман. Страницы памяти зашелестели, словно листья древнего дуба, шепча на языке давно забытых времён. Она вспомнила своё пробуждение после комы, словно возвращение из далёкого путешествия в иные миры. Вспомнила, как лихорадочно, словно одержимая, записывала видения, хлынувшие потоком Это было похоже на весенний разлив реки: красота и таинство древнеславянской жизни, с её простым бытом и сложными обрядами, с её тихими радостями и громкими горестями, с её запутанными отношениями, сплетенными из любви и ненависти, словно нити в старинном гобелене. Вспомнила величественный пантеон богов, тревожный шёпот нечисти, пугающую и манящую близость иного мира… И его… Его лицо, такое родное и любимое, словно часть её самой, потерянное безвозвратно вместе с пробуждением. В этом воспоминании была и щемящая трогательность первой любви, и горькая ирония утраты, и тихая мудрость принятия неизбежного.

В её романе, словно в волшебном театре теней, оживали образы древних богов: величественный Сварог, с мудрыми глазами, хранящими тайны мироздания, нежная Макошь, с улыбкой, сотканной из лунного света и утренней росы, и добрый Велес, с лукавым прищуром и тихой грустью в глубине взгляда. Разгоралось эпическое противостояние со злобным, но в глубине души несчастным Чернобогом, чей гнев был лишь отражением боли и одиночества. Читатель мог услышать мудрые, полные скрытой иронии советы Бабы-Яги, почувствовать её неожиданную поддержку и тепло, которое, словно огонёк в тёмном лесу, согревало заблудшую душу. И он… Второго такого не было и не будет. Любовь, вспыхнувшая между ними была, как молния, яркая и всепоглощающая. И погасла она так же быстро, оставив после себя лишь трогательную печаль и горькое послевкусие невозможности вернуть утраченное счастье. Трагичная ирония судьбы – найти свою любовь в другом мире, в другом времени, и потерять её, вернувшись в свою реальность. Ах, больше всего на свете Аленка желала сейчас, чтобы он сейчас зашел в дверь ее квартиры и обнял ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.