Вероника Толпекина – Книга мудрых слов (страница 7)

Подпись «Джон Рокфеллер» силы принесла Страсть и вдохновенье в сердце разожгла. С новой мощью в бизнес коммерсант нырнул За полгода с пользой весь доход вернул. Чек, как обережье, целый год лежал В сейфе под замками и момента ждал. Снова парк, скамейка, коммерсант сидит А к нему на встречу тот старик бежит. Только к удивленью, в след за ним пришла Впопыхах от бега старика жена. – Сударь, извините, муж мой не в себе. Тридцать лет, как бродит ветер в голове. Прости бог, Рокфеллером, представляясь всем, Каждого спасает чеком от проблем. Коммерсант вдруг понял, что его спасли Не его купюры, что в прибыль приросли, Не фиктивный вексель, что весь год хранил, Вера с убежденьем в то, что хватит сил. И раз сам Рокфеллер стал вам доверять, То кредит доверья надо оправдать.

Две Иволги и Ворон

Две Иволги сидели на суку, На дереве, что на опушке леса. А в чаще разливаясь, сходно роднику, Звенела птица формы музыкальной пьесы. Едва закончив выводить сонату, На фугу шансонье переключилась. А вечером в преддверии заката Симфонией заливистой забылась. А Иволги наслушавшись концерта Себя сравнить с певицею решили. – Да-а, хоть я возраста слепая жертва, И на мои концерты приходили. – Сказала птичка, что постарше. – Ах, как я пела громко и красиво. И не было в лесу мелодий краше, Что горлышком своим я выводила. – А я свой голос берегу покуда Нет зрителей меня достойных. Ведь он подобен изумруду В огранке веданий духовных. – Сказала та, что помоложе. Их разговор подслушал Ворон: – Скажи скорей, на смертном ложе Ты будешь каяться, что скоро Свой голос все же потеряла, Но пела от души повсюду? – Ничуть! Я только и мечтала Дарить любовь и счастье людям И птицам, и всем-всем повсюду. И было это так чудесно! Нет, никогда жалеть не буду, Что пела всем и повсеместно. – Сказала Иволга постарше А Ворон произнес: – Вот, видишь, Пой песни, арии и марши Пока летаешь, слышишь, дышишь… Ведь в этом счастье и смысл жизни: Покуда жив – «петь в полный голос». И Иволга взлетела в выси, Чья в ущемленьи была городость. И залилась на весь лес трелью, Поди хрусталь звенел так нежно, И проводила колыбельной День в сон блажено-безмятежный.