Вероника Ткачёва – Двойники. Серия «Лунный ветер» (страница 8)
На втором курсе девушка твёрдо заявила, что решила начинать самостоятельную жизнь, а посему намерена снимать комнату и жить отдельно от родителей. Мама поплакала, но потом, переступив через себя, согласилась и даже помогала уговаривать отца, который ещё болезненнее отнёсся к такому решению дочери. Часть папиной премии очень пригодилась тогда для оплаты Алёниной комнаты.
Со временем девушка нашла скромный приработок – у неё ещё со школы был прекрасный английский. И теперь она подвизалась в небольшой фирмочке, выполняла для них переводы. В основном приходилось переводить инструкции к бесконечной бытовой технике, которая буквально завалила страну после глобального дефицита, царившего в стране не так уж и давно, особенно если смотреть на происходящее глазами иторика. Через год появились первые небольшие публикации в газете, за которые Алёна получала скромные гонорары. Иногда девушка давала уроки русского языка старшеклассникам, вперемешку с уроками английского для детишек помладше. В общем, потихоньку перебивалась. Да и родители помогали чем могли.
Сейчас Алёне больше всего на свете захотелось ощутить запах родного дома. Посидеть в своей комнате, а потом попить на кухне чай с родителями. Уютно помолчать… или послушать рассказы мамы об этом ужасном Семёнове… или рассказы папы о закостенелом догматизме Петра Владленовича и об интригах Вышегородского.
– Решено, еду! – негромко сказала девушка сама себе.
Чрево метро поглотило Алёну. Вагоны, покачиваясь и стуча колёсами, понесли её по пищеводу этого огромного подземного чудовища, которое выплюнуло её вместе с массой таких же людей на станции «Октябрьское поле».
Родной район встретил её лавиной запахов, звуков, красок. Всё здесь было накрепко связано с её жизнью. Всё было до боли знакомым и родным. И сейчас её обострённые чувства во всём улавливали ностальгические нотки прошлого. Даже эти трещины на асфальте показались девушке близкими друзьями. Она шагала по хоженой тысячи раз дороге от метро к своему дому. Вот магазинчик, где она в детстве покупала хлеб. Вон там, за теми домами, будет её детский садик. А вот и двор школы со стадионом. Тогда стадион казался таким большим! Как тяжело преодолевались эти круги, когда нужно было бежать длинные дистанции на время! Доли секунды играли роль. А вот турник, где они с подружками любили висеть вниз головой или забираться на самые верхние перекладины и болтать о своих важных пустяках.
Вот детская площадка около их дома. Это уже другая, новая, пластиковая, не та, что была когда-то, но находится она на старом месте. Деревянные домики, песочницу и качели с их таким нежным, родным скрипом заменили на красную горку, синие турнички и всевозможные зелёно-жёлтые лазалки. Глянцевитый яркий пластик странно смотрелся среди монохромности зимы. Как-то вульгарно-кричаще. Неживой и застывший на морозе, он громоздко и беспорядочно возвышался во дворе. К нему не хотелось даже прикасаться, не то что играть… Да, это не дерево… Как было интересно прятаться в маленький деревянный домик в детстве… Но теперь везде господствует Его Величество Пластик…
Вот старые деревья тянут свои ветви-руки в небо, будто молятся… или декламируют что-то торжественное… Когда-то они казались загадочными великанами… Сейчас, на морозе, они источают такой пряно-терпкий аромат… Их кора пахнет весной, апрелем, талой водой и солнцем.
«Наверное, они впитали в себя летнее солнце, а теперь согреваются воспоминаниями о нём…», – подумалось Алёне.
Девушка подошла к двери теперь уже родительского подъезда. Этой весной её выкрасили в ядовито-зелёный цвет, а раньше она была коричневой. Алёна хорошо помнила ужасный запах той коричневой нитрокраски – сладковато-тошнотворный. Эта краска ещё почему-то всегда так долго сохла… Сейчас от подъездной двери тоже исходил легкий запах краски и металла.
В подъезде пахло сырым бетоном. И кошками. Это Марья Петровна с первого этажа постоянно подкармливает всех местных помоечных кошек. Алёна быстро поднялась на третий этаж. Ступени тоже были по-родственному знакомы. Вот ступенька с выеденным полукругом. В детстве Алёне казалось, что кто-то большой и голодный просто откусил кусок от ступеньки, и она так и осталась – недоеденно-надкусанной. На площадке между первым и вторым этажами давным-давно вывалилась белая мелкая плитка на полу. Дырку заделали цементом. Получился такой серый домик без крыши, но с большим ступенчатым крыльцом. Всё было на месте: и недоеденная ступенька, и цементный домик.
Вот наконец и её этаж. Алёна позвонила в родную дверь. Каждая жилочка на бордово-красном кожзаме двери, каждая шляпка обивочного гвоздя были так знакомы!
Из-за двери слышатся мамины шаги. Сердце Алёны радостно бьётся.
– Кто там? – спрашивает родной голос.
– Это я, мама, открой!
Знакомо клацает замок, и мама открывает дверь. Алёна радостно улыбается, готовая кинуться маме на шею.
– Вы к кому?! – холодно-удивлённый голос мамы вводит Алёну в оцепенение.
– Кто вам нужен, девушка? Вы, наверное, ошиблись адресом, – мама строго смотрит на дочь и… совершенно не узнаёт её.
Ноги Алёны становятся ватными, картинка перед глазами начинает плыть.
– Из… извини… те, – через силу выдавливает она из себя.
– Всего доброго, – так же холодно-вежливо отвечает мама и закрывает дверь.
Алёна, не помня себя, медленно спускается по лестнице во двор. Садится на скамейку перед домом и чувствует абсолютное опустошение внутри. Ни мыслей, ни эмоций…
Сколько девушка так просидела, трудно сказать. Из ступора её вывел голос Славика:
– Алён, ты, что ли? Ты чего тут на морозе сидишь?
Он наклонился и посмотрел ей в лицо.
– Что у тебя случилось? – встревожено спросил Славик.
Алёна потрясённо молчала. Славик был первый, кто узнал её сегодня!
– Привет, – с трудом произнесла она заледеневшими губами.
Тут зазвонил Алёнин мобильный телефон. Замёрзшими, негнущимися пальцами девушка стала судорожно искать телефон в сумочке. Под руку попадалось всё, что угодно, но не искомая вещь: старые чеки, дисконтные карточки, пара ручек (обе почему-то сломанные), пудреница и упаковка влажных салфеток… В общем, всё как всегда. Наконец девушка с трудом нашла телефон в недрах сумки. И поспешно ответила:
– Да?
– Леночка? Здравствуй, это Клавдия Васильевна, твоя бывшая квартирная хозяйка.
– Здравствуйте, Клавдия Васильевна.
– Я сегодня убирала твою комнату. Ты, Леночка, чемодан свой оставила.
– Какой чемодан?
– Небольшой такой, коричневый. Ты когда сможешь за ним приехать?
– Я… я не знаю… – Алёна беспомощно посмотрела на Славика.
Клавдия Васильевна говорила довольно громко, поэтому Славик всё прекрасно слышал.
– Сейчас и поедем, где-то через час… ну, плюс-минус, – шёпотом сказал он Алёне.
– Я буду где-то через час. Вам это удобно? – спросила девушка.
– Да. Жду тебя, Леночка, – сказала Клавдия Васильевна.
Славик завёл свою «девятку». И повёз Алёну в её бывшее жилище, откуда они уехали только вчера. Но Алёне казалось, что это было целую вечность назад – такой эмоционально насыщенный день она пережила сегодня. Вчера, когда они собирались и уезжали, Клавдии Васильевны не было дома – дочь срочно вызвала её на подмогу, нужно было посидеть с внуками. Клавдия Васильевна наказала Алёне оставить свой комплект ключей у соседей, а сама поехала к дочери. Алёна так и поступила.
Всю дорогу они ехали молча. Славик только изредка тревожно поглядывал на Алёну. После всех пережитых треволнений девушке совершенно не хотелось разговаривать. Мысленно она в сотый раз прокручивала сегодняшний день в голове, пытаясь найти ответы на мучившие её вопросы. Что это? Какая-то злая шутка? Они все сговорились? Или с ней случилось что-то непоправимое? Алёна могла допустить, что её не узнали сокурсники, преподаватели и лучшая подруга, но то, что её не узнала родная мать, никак не укладывалось в сознании девушки. Ещё этот странный сон… Может быть, в нём всё дело?.. Неужели она так сильно изменилась за ночь? И почему тогда её узнал Славик? Теперь этот чемодан. У неё нет никакого такого чемодана. Но и Клавдия Васильевна не будет зря говорить.
«Возможно, я о чём-то забыла…» – эта мысль уже не в первый раз за день посещала Алёну.
«Что или кого я забыла?.. или потеряла?.. и почему мне так легко от потери… Что со мной происходит целый день?!» – думала девушка.
Они добрались до Клавдии Васильевны довольно быстро. Позвонили в дверь.
– Кто там? – спросила бывшая квартирная хозяйка.
– Это мы со Славиком, – ответила Алёна.
Загремела цепочка, залязгал язычком замок, дверь открылась.
– А я только сегодня вернулась от дочки. Зашла посмотреть, прибрать твою комнату, а он там стоит. И как это ты его забыла?! Ведь прямо посреди комнаты оставила, – тараторила старушка.
Клавдия Васильевна была подслеповата и глуховата, возможно, поэтому она не усомнилась в том, что перед ней Алёна.
Все вместе они подошли к двери бывшей Алёниной комнаты, старушка открыла её. Девушка сделала шаг и замерла в дверном проёме.
Посреди комнаты стоял небольшой чемодан. Он был допотопный, кожаный, потёртый и твёрдый. Алёна припомнила, что видела такой чемодан у них на даче, где-то на чердаке. Тот чемодан с чердака принадлежал когда-то её дедушке или даже прадедушке. Внутри того, на крышке, были наклеены старые выцветшие открытки и фотографии давно ушедших и теперь уже никому не известных людей. От них остались только эти изображения, которые пахли прошлым и грустью. В самом чемодане хранились старые пластинки, которые и проигрывать-то уже было не на чем. На пластинках, наверное, пелось про валенки и про то, что отцвели уж давно хризантемы в саду.