Вероника Пиванкова – Объятия тишины (страница 4)

– До сих пор забыть его не могу. Как думаешь, может, это была моя настоящая любовь?

– Лен, ты жена другого. А он чужой мужчина. Вовка твой и дети – это твоя реальность. Здесь надо строить и вкладываться в отношения, – сказала Ева и осеклась.

Задумалась. Вспомнила взгляд и улыбку в кафе, клубничный раф. Внутри снова потеплело, она улыбнулась. Захотелось себя обнять… за него. Опыт подруги был отрезвляющим и предостерегающим. Как быть с этими навязчивыми мыслями? Ева не готова была открыться подруге. Но как же она ее сейчас понимала…

Глава 5. Женщина без возраста

Ева медленно подтягивала шелковые кружевные трусики на бедра, мысленно находясь где-то далеко. Расправив белье, она вернулась в настоящий момент, провела по ягодицам руками и подумала, как повезло иметь такие формы и бархатную нежную кожу в ее годы.

Посмотрела на свое отражение в зеркале и сказала в мыслях: «Никакой критики!» Однако отметила, что пора записаться к парикмахеру и покрасить корни волос, которые недавно приобрели серебристый оттенок.

Женщина без возраста. Никто бы не догадался сколько ей лет, если бы она без ложной скромности не стеснялась говорить об этом в определенные моменты.

В окне она наблюдала за голубизной неба, которое все больше просвечивалось сквозь облака, разбросанные до горизонта. Именно небо в разные времена года заставляло брать кисти в руки и смешивать цвета. Летом или весной Ева рисовала редко. Она просыпалась вместе с новым сезоном, и ее энергия, как и внимание, уходили на планы, проекты и новые идеи. Как художник она, конечно, впитывала в себя пробуждение природы, звучащее в весенних порывах ветра, в возвращающихся птицах и новых оттенках вокруг, но особенно Ева любила осень. Листья на мокром асфальте, лобовом стекле и просто зависшие в воздухе перемещались на ее холсты.

Для нее это было всегда погружением в тишину и безмятежность. В момент, когда она брала кисть в руки, ее дыхание замедлялось, мысли как ручейки стекались в прозрачное, гладкое и спокойное озеро. Глядя на свою последнюю картину с багряными оттенками осени, поселившуюся в холле на втором этаже между дверями комнат, ей захотелось прикоснуться к холсту, пропитанному маслом. Шероховатое полотно было слегка прохладным. Рисунок души, родившейся в мир, и теперь доступный взору. Она подумала: «Что ждет меня сегодня? Какой опыт, чувства принесет новый день?..»

Она жила для встречи со всем, что должно было проявиться в ее жизни.

Ева гордилась тем, что научилась заботиться и относиться к себе с нежностью и вниманием. Ее желания больше не задыхались на дне души от нужд и потребностей членов семьи и обязанностей. Им больше не нужна была реанимация после бесконечных «надо» и «должна всем», кроме себя. Ведь раньше до многих «хочу» очередь так и не доходила.

Но это была лишь часть пути.

Надев брючный костюм из тонкой шерстяной ткани, разбавив образ длинными серьгами с горным хрусталем, Ева спустилась в гараж своего двухэтажного дома. Ее ждал мерседес, который достался ей чудом два года назад. Она выиграла его в конкурсе, который проводила нефтяная компания. Условия были непростые, но намерение и сила желания иметь кроссовер были сильнее.

Как всегда, она улыбнулась при виде машины. Ей нравилось в ней все! Солидность и статусность, запах новой кожи, панель управления, качество звука из динамиков и, конечно же, плавность хода. Мерседес словно лайнер скользил по асфальтовой глади дорог, мягко проезжая выбоины и ямы, как будто хотел создать максимально комфортные условия для езды, заботясь о своей хозяйке.

Апрельское утро в холодном салоне. Какая-то необъяснимая дрожь накрыла ее тело. Она вспомнила взгляд недавнего знакомого за клубничным рафом. Ева была чувственна, нетороплива, любопытна ко всему, с чем встречалась.

Она пила по глотку свою жизнь, смакуя каждое мгновенье. Выехав из коттеджного поселка и незаметно проехав по кольцевой, Ева припарковалась вдоль дороги, рядом со входом в кафе. Взглянула на часы и подумала: «Пунктуальность – моя лучшая черта!»

Зашла в пустую кофейню, где ее ожидала одинокая фигура. Еще спящая атмосфера и сонные официанты возились за барной стойкой.

Глава 6. Запах прошлого

Пришло время продлить договор страхования, и она приехала подписать документы. На встрече Ева погрузилась в общение с женщиной. Чуть старше ее, с короткой стрижкой, прямым носом и узкими, как два клинка, алыми губами. Ее морщинки прямыми длинными лучами расположились у глаз и совсем не портили, а добавляли шарма и притягательную зрелость. Элегантный шарф закрывал шею от колючих весенних ветров и прятал немолодую кожу. Один из паспортов женщины – ее шея.

Минимум косметики, отсутствие помады подчеркивали в ней естественность и в то же время делали слегка безликой и невыразительной в толпе. Вместе с тем в ней было что-то притягательное, хотелось узнать и увидеть ее другой. Смелой, яркой и свободной от собственноручно выстроенных стен.

Вдова. Ева узнала от общих знакомых, когда несколько лет назад скоропостижно, непредсказуемо ушел из жизни супруг ее собеседницы.

В памяти появились картинки и сюжеты, где так же предательски уходили из жизни ее близкие люди, оставив живых раздавленными и одинокими в своем горе. Словно многоэтажка рухнула во время землетрясения и невозможно было выбраться из-под этих завалов. Только воля к жизни, желание дышать и увидеть свет могли помочь человеку пережить утрату.

Она вспомнила, как муж ее родной тети умер в неполные сорок лет, вернувшись с выпускного своей дочери, окончившей школу. Рядом с ней, в кресле у телевизора, он сделал свой последний выдох. Художник и скульптор, талантливый и одаренный, он ушел слишком рано. Может, виной всему алкоголь, которого он вливал в себя знатно и в неограниченном количестве. А может быть, прожил столько, сколько было отмерено и назначено судьбой.

Ева помнила с каким теплом и нежностью он относился к ней, когда она была еще худенькой, славной малышкой с серыми глазами и каштановыми волосами. И как откликался на редкие просьбы, когда она стала эффектной девушкой. Вспомнила свой портрет в ее комнате в квартире родителей, нарисованный простым карандашом с фотографии, которую Ева дала дяде.

Добряк. С черной густой бородой и длинными тонкими пальцами, которые держали кисти, мягкую податливую глину, также часто «Астру» без фильтра и рюмку водки.

Запахло тошнотворным и знакомым дымом от сигарет… Ева обернулась. Никто в кафе не курил. Это был запах прошлого.

– Останавливаемся на сроке договора 10 лет?

– Да. Думаю да, – Ева на мгновенье вернулась в реальность.

«Интересно. Хочет ли эта женщина еще отношений в своей жизни? Ждет их? Ищет? Может, они есть? Живет ли в ней сексуальность и жажда прикосновений? Как вообще женщине без ласки и нежности? Мечтает ли она об этом? Что снится ей? Что разрешает она себе во сне и наяву?» – бродила в своих мыслях Ева.

Она не знала ответов, а напрямую спрашивать не стала. И только мысленно пожелала ей разрешить себе чувствовать и любить снова.

Собеседница считала на калькуляторе цифры, показывала разницу, бонусы и периодически подносила к губам остывшее капучино. Потом показала, где необходимо поставить подписи. Ева обратила внимание на нюдовый маникюр и красивые руки с полупрозрачной кожей, через которую просвечивали синеватые дорожки вен. А потом заметила кольцо – простое и сдержанное с несколькими камнями рубинового цвета.

Когда автографы размашистым почерком оживили страницы, удовлетворенная результатом консультант по страхованию расслабилась и как будто выдохнула с облегчением.

В кофейне было тепло, спокойно и тихо, если бы не кофемашина, которая разрывала тишину своим качественным помолом кофе. Музыка в стиле lounge органично дополняла атмосферу и дарила минуты удовольствия и наслаждения своим малочисленным посетителям.

Ева знала, что Бог общается с каждым через случайные встречи и других людей. Ей стало любопытно, о чем для нее эта встреча? Какой смысл в ней зашифрован? От собеседницы Ева ощущала особое звучание и вибрации. Женщина словно вела ее куда-то за мыслями и чувствами, которые рождались в момент общения. Может, ключ в ее послании другой – разрешить себе чувствовать?.. А себе она разрешала?

Глава 7. Поречка

Ева любила время, когда в домашней атмосфере, за вечерним чаепитием рождалась магия, объединяющая всю семью. Ей нравилось, как сыновья с удовольствием поглощали приготовленные пироги с вишней или черникой, а малышка, доедая свой кусочек, просила: «Мама! Еще! Еще!» Вдохновение и свободное время женщина соединяла, чтобы погрузиться в процесс, который действовал на нее так же, как медитация.

Ева включила сериал на телефоне, подготовила муку, масло, кефир и любимую керамическую посуду, которую она покупала в одной и той же мастерской.

Когда растаяла замороженная смородина, Ева закинула в рот пару ягод. Сладко-кисловатый сок перебросил в воспоминания детства. Летом у бабушки они с братьями и сестрами собирали ведрами ягоды, утопая в кустах смородины и поречки.

Она вспомнила, как решила отомстить и спряталась в кустах на несколько часов, чтобы проучить и напугать свою тетю, которая уехала куда-то с чужим мужчиной. А вернувшись, выглядела растрепанной и помятой. Ленинградская тушь черными полосами размазалась под глазами, волосы небрежно обрамляли лицо.