Вероника Павлова – Скучный миллиард (страница 2)

– Военные, конечно, уже подключились? – спросил Илья.

– Иначе и быть не может, – подтвердил Смирницкий. – И сам Браун также представитель от военных корпораций. Вам должно быть известно, что его промышленные предприятия все имеют двойное назначение. Так что внеземные передовые технологии в первую очередь попадут к военным – причём недружественных стран.

– Значит, моя задача – не только участие в разведывательно-поисковой экспедиции и установление контакта с иной цивилизацией?

– Но и предотвращение любой опасности, которую могут представлять артефакты внеземного происхождения, – подытожил Смирницкий.

– Путём их… ликвидации?

– В чрезвычайной ситуации вам разрешается действовать по своему усмотрению, – кивнул Бестужев.

– Разрешите выполнять?

– Приказываю тебе выжить, Илья. Все должны выжить, – Старик крепко пожал ему руку на прощание.

Самойлова в пожарном порядке, на сверхзвуковом истребителе, доставили на секретную научно-исследовательскую базу в Австралии, где он тут же угодил в горячие объятия Марка Брауна.

– Илья, мой дорогой друг! Как же я рад тебя видеть! Добро пожаловать в нашу команду. Прости, но не мог раньше рассказать тебе обо всём. Идём скорее, мне не терпится познакомить тебя с нашей великолепной семёркой бесстрашных пионеров, будущих первопроходцев во времени!

Продолжая то и дело по-приятельски похлопывать Илью по плечам, Марк затащил его в огромный подземный бункер, где в окружении самого разного оборудования кипела непонятная работа и сновали без устали десятки людей.

– Вот здесь мы трудились почти всё время. Теперь это штаб-квартира Impossibile, куда стекается вся информация. Пойдём в операторскую, там не так шумно, – они свернули в отдельное помещение. – Пока ещё не все пришли, представлю тех, кто присутствует: Оливер, координатор проекта, он останется в пункте управления, но будет мысленно с нами.

Невысокий парень, сидящий за столом с пятью мониторами, снял наушники и доброжелательно протянул Илье левую руку, потому что правая у него была перебинтована.

– А этот храбрец в ковбойке – виновник всей нынешний суеты, геолог Ян Эванс, продолжал Марк. – Рядом с ним сидит настоящий Геркулес, Гарри Смит, инженер-техник и сержант из Пентагона, куда ж без них! Шучу, Гарри. А это прелестное создание – моя дочь Элен, лингвист, знаток всех языков Галактики, я тебе все уши прожужжал про неё во время полёта, теперь ты убедишься, что это всё правда.

– Папа всё преувеличивает, не обращайте внимания, Илья, – рассмеялась Элен. – Рада познакомиться.

– Коллеги, я счастлив представить вам моего спасителя и настоящего героя, командира корабля – Илью Самойлова! С ним смело можно шагать хоть на край света: проверено и доказано на моей собственной шкуре! До отправления экспедиции остались считанные часы, а у Ильи, несомненно, масса вопросов. Верно, Илья?

– Да, было бы неплохо кое-что прояснить, – согласился Самойлов, пристроившись, за неимением свободного кресла, на торчавший у стены несгораемый сейф.

– Валяй, спрашивай, – разрешил Марк. – А я потом дополню, если упустим что-то важное.

– Тогда давайте по порядку. У меня вопрос к вам, Ян. Как выглядел артефакт, когда вы его нашли?

– Как две сжатые между собой металлические пластины из сплава золота и платины, с преобладанием последней, – ответил геолог. – Похож на портсигар, искорёженный и расплющенный под давлением пород. Мы наткнулись на него в отложениях позднего палеопротерозо́я. Доступа с поверхности туда никогда не было: пласты очистили взрывным методом, практически снесли часть скалы. Артефакт пролежал в земле 1,8 миллиард лет. Такой сплав мог быть изготовлен только при современных технологиях. Точного изготовителя установить не удалось, однако доказано, что он сделан из земных самородков, конкретно – Исовского месторожденья.

– Может быть случайность? Уронил в расщелину скалы какой-нибудь незадачливый турист. Или намеренно кто подбросил.

– О, у нас ещё один сторонник «теории заговора»! – живо съехидничал Оливер. – Вынужден тебя огорчить, Илья. Метод радиогенных примесей благородных газов указывает всё на то же время, прошедшее с момента последнего сильного нагрева металла, то есть создания сплава, а именно 1,8 миллиард лет. Но это всё мелочи. Главное, когда нам с великом трудом удалось разъединить эти пластины, оказалось, что между ними находится некая неизвестная субстанция, которая тут же преобразовалась в энергетический сгусток, вроде шаровой молнии, размером с теннисный мяч, но весил он как глыба бетона. Хотя, это вес условной: его стабилизировали изнутри неизвестные виды энергий и магнитные поля, так что истинный вес был гораздо больше. «Мячик» сразу стал проявлять релятивистские эффекты: рядом с ним замедлялось время. Он охотно «питался» радиоактивными материалами, при этом не меняя свои характеристики, форму и размер. И не проявлял никакой радиоактивности сам, полностью поглощая даже свет в определённой близости от себя. И ещё он вращался и с неровной периодичностью испускал лучи ионизированной плазмы. Словом, вёл себя странно. В условиях Земли создание подобного абсолютно невозможно. Поэтому и дали имя Impossible. Профессор Форсайт сразу сообразил, что это экзотическая форма материи, способная сформировать кротовую нору – переход через ткань пространства-времени. А вскоре выяснилось, что короткие и длинные сигналы джетов, переведённые в обычную двоичную систему, означают точные пространственно-временные координаты. Пространственная точка указывала на пустой пляж в заливе Карпентария. Как только мы доставили Impossibile туда, он моментально трансформировался в плазменный тоннель. А так как по шкале времени координаты указывали на всё те же 1,8 лет миллиард назад, мы поняли, что это и есть временно́й канал в прошлое.

– И вы решили, что нас приглашают прогуляться в глубокую древность, чтобы там встретиться с пришельцами?

– Но это же очевидно, Илья! – всплеснула руками Элен. – Отправная точка – драгоценный сплав, который начали делать только в наши дни, найден тоже сейчас, ведь цивилизация уже достигла уровня развития, позволившего осваивать космос. А выход – в те времена, когда они прилетали на Землю.

– Кто такие «они», есть предположения?

– У меня есть, – опять откликнулся Оливер. – Есть версия откуда они прилетели: из сектора созвездия Стрельца. И есть версия «почему». Дело в том, что два миллиарда лет над назад там произошла вселенская катастрофа. Нечто взорвалось с такой силой, что погибли многие звёзды, не говоря уж о планетах. Отголосок этого взрыва долетел до нас совсем недавно, в виде грандиозного гамма-всплеска GRB 221009A, равного по силе которому ранее не фиксировалось. Его вспышка озарила весь космос. Но, если высокоразвитая цивилизация научилась управлять временем и пространством, они, спасаясь от этой беды, могли оказаться возле Земли гораздо раньше, вынырнув из подобной кротовой норы и опередив световое эхо той катастрофы на миллиарды лет. Разумной жизни тогда на Земле не было, но они каким-то образом вычислили нашу эволюцию и готовы с нами пообщаться, прежде чем улететь дальше по своим делам. Разве это не замечательно?

Снежок

– Замечательно, – согласился Илья. – Вместо рыбалки, с которой вы меня выдернули, поохотиться на динозавров и вступить в палеоконтакт, что может быть лучше?

На этот раз весело расхохотались все.

– Динозавров? – переспросил Марк Браун сквозь смех. – По палеонтологии тебе «двойка», Самойлов. Так, кажется, у вас говорят? Мы попадём в эпоху, когда динозавры ещё не появились.

– Ну хорошо. Что за живность тогда там водилась? Гигантские скорпионы и сороконожки размером с эту комнату?

– Опять мимо! – окончательно развеселился Марк. – Ещё гораздо раньше.

– Мы отправляемся во времена, когда жизнь на Земле только зарождалась, – растолковал Ян. – Она существовала в виде примитивных одноклеточных бактерий и мизерных водорослей. Ну, или колоний этих бактерий, которые выглядели как многоклеточный организм размером с блюдце. Да и те почти все погибли: с ростом кислорода уменьшился уровень метана, а вместе с ним и парниковый эффект. И Земля замёрзла. Полностью: от полюса до экватора. Мировой океан и всю поверхность планеты сковал ледяной панцирь.

– И она превратилась в «Землю-снежок», – послышался приглушённый голос, а затем электрический звук инвалидного кресла, и в комнате показался профессор Ричард Форсайт. Хотя инвалидное кресло работало в автоматическом режиме, его ручку ни на миг не отпускала идущая следом красивая женщина с пышной копной роскошных каштановыми волос, уложенных в элегантную строгую причёску.

Илья привстал со своего места и вышел им навстречу, чтобы пожать руку легендарному физику, с которым всегда мечтал познакомиться.

– Хорошо, что вы с нами, Илья. А эта прекрасная леди – моя жена Сара, она вызвалась проводить меня на «фестиваль». Устроим рок-н-ролл, а, командир? – Форсайт задорно подмигнул ему. Ответить на рукопожатие у профессора едва хватило сил, а всё его тщедушное тельце, измученное саркомой, поместилось бы и на половине инвалидного кресла. Но в сияющих глазах Форсайта было столько воодушевления, что казалось – в них заключена вся Вселенная.

– Это, Гуронское оледенение, стало первой Великой зимой, их будет несколько в истории Земли, – геолога Эванса ничто не могло сбить с любимой темы. – Но мы попадём в момент оттепели: как раз между «Снежком-1» и «Снежком-2», криогеном.