Вероника Мелан – Уровень. Война (страница 15)
– А вы можете описать девушку? – Аккуратно перебил Эльконто. – Как она выглядела?
Летти задумалась. По совиному круглые за толстыми стеклами очком глаза сфокусировались в невидимой Дэйну точке, находящейся в зоне воспоминаний.
– Могу. Она спала на водительском сидении – худая, лицо тоже худое, кофта черная…
Широкие плечи снайпера разочарованно передернулись – не густо.
– А волосы какого цвета?
– Волосы?
Крючковатый нос вздернулся, сморщенный рот приоткрылся, обнажив пожелтевшие, но все еще крепкие зубы.
– Волосы? А на ней был парик.
Эльконто моментально встрепенулся и перестал покачиваться на подошвах.
– Почему парик? Вы уверены?
– Конечно, уверена. Потому что во сне он съехал на бок, но настоящих волос я не увидела – было еще темно. Помню, я тогда подумала, что на проститутку она не похожа – слишком худая. Но накрашена густо. Одна. И почему-то спит в машине – как странно все это. Странно, вы не находите?
– Очень даже нахожу. – Слишком бодро, но совершенно искренне отозвался Дэйн. – Что-нибудь еще можете о ней добавить? Машину описать?
– Машину? И машину могу описать…
И старушка, радостная оттого, что ее наблюдательность в кои-то веки пригодилась, принялась описывать детали.
С этого момента события завращались, как гигантское, поддетое рукой великана, колесо.
В 14:25 Дэйн Эльконто позвонил хакеру и сообщил о том, что подозреваемая, скорее всего, девушка, приезжавшая в ночь с пятницы на субботу на Пайнтон авеню и всю ночь просидевшая в серебристом седане с номерами «Аха868Нд», и что, собственно, эту машину и требуется отыскать по базам.
В 15:08 Логан Эвертон отрапортовал о том, что искомый седан числится в прокатной компании «Моррисон-Авто» по адресу шоссе Риттон, четвертый километр и сообщил время работы пункта по работе с клиентами.
А уже в 16:28 сам Лен Моррисон, владелец автомастерской и по совместительству, проката автомобилей, наблюдал через пыльное стекло идущих по парковке рослых гостей. Странных гостей – одетых не по погоде, неулыбчивых и чем-то неуловимо похожих друг на друга. Тогда, стоя у кассы, он еще не понял, чем – осознал позже, когда мужчины вошли в помещение и остановились перед прилавком – взглядами. Холодными, спокойными снаружи, но цепкими внутри, чересчур равнодушными взглядами.
Такие не пришли арендовать, авто, нет. Такие пришли… за информацией.
Лен Моррисон не ошибся.
На прилавок между пластиковой коробочкой, доверху наполненной жевательными резинками, которые он выдавал на сдачу и дешевыми авторучками, которые клиенты охотно покупали, так как часто забывали свои, легла фотография одного из его автомобилей. Он узнал его сразу «Серпент – Вектра».
Узнал, и покрылся мурашками, потому что знал, еще тогда знал – надо было по правилам, но жадность пересилила. Черт бы ее подрал…
– Кто арендовал эту машину? Имя, адрес. Лучше скан документа.
Моррисон, стоя у одинокой расшатанной, едва помещающейся в проход между стойкой и прилавком табуретки, молчал.
Вошедшие по какой-то причине внушали ему ужас. У одного, светловолосого, на виске вился белесый шрам, у другого шрама не было, но он и без этого отчего-то казался зверем – наверное, причиной тому был все тот же бездушный взгляд серо-голубых глаз. И заткнутые за пояс пистолеты. Два.
– Я… я не знаю. Она не дала документ. Я знал, что надо было настоять, но… согласился.
Ответ вышел рваным и жалким – Лен уже давно не заикался, а тут вдруг начал.
Темноволосый с холодным взглядом склонил голову на бок.
– Как это не дала документ? Путано объясняешь – не люблю.
Мужчина за кассой от волнения закашлялся.
– Не дала. Потому что дала… д-деньги.
Гости переглянулись. Один другому процедил «Умница девка». В диалог вступил светловолосый со шрамом, и от его вопроса, Лен почувствовал новую поднимающуюся вверх по позвоночнику волну безотчетного ужаса.
– Так, значит, ты выдал ей автомобиль, не взглянув на водительское удостоверение?
Голова человека за кассой дернулась из стороны в сторону – нет. Знал ведь, черт, знал, что подобное выйдет боком. Страховка, там, починка за свой счет в случае чего, но ведь не эти громилы? Их Лен не ожидал увидеть точно.
– Она просто дала тебе на лапу?
– Д-да.
– Много?
– Тысячу.
– Дешево ты продаешься.
От слов мужчины с пистолетами Моррисон почувствовал себя проститукой, отсосавшей в подворотне за полцента, хотя еще пять минут назад считал легко упавшую в карман тысячу внушительными деньгами.
– И что будем делать?
Вопрос прозвучал нехорошо, и в голове моментально всплыл образ раскаленного утюга, поставленного на голый живот – ужас-то какой! – Моррисон вздрогнул и почему-то закричал фальцетом:
– Я расскажу, что помню. Опишу! Все детали, все-все. Все вспомню!..
Кажется, от раздавшегося в магазине крика у мужика с пистолетами презрительно дернулся глаз, а второй со скучающим видом потер шею ладонью и нехотя разочарованно кивнул.
– Рассказывай. И лучше, как ты сам сказал, ничего не забывай.
Лен Мориссон, уже успевший подумать о том, что когда все закончится, он сразу же закроет магазин и мастерскую, и отправиться домой, чтобы накачаться пивом, принялся натужно ворошить память. Скорее бы… Скорее бы отделаться от этих двоих и слинять…
– Невысокая. Русые светлые волосы, ну как песочные…
– Соломенные.
– Да, убранные в хвост. Глаза серо-зеленые, нос прямой, губы не пухлые, но и не тонкие – она все время их прикусывала, одежда совсем неприметная – серая или коричневая… Никакая, в общем.
– Рост. Точно.
– С меня! Может, чуть ниже.
– То есть метр семьдесят два, понятно. Что еще?
– У нее кроссовки были с бежевыми шнурками. Капюшон на кофте. На пальцах ни одного кольца – я почему-то заметил, ногти короткие. Ни одной лишней побрякушки – ни серег, ни цепочки. Майка серая, ноги тощие и взгляд…
– Что взгляд?
– Как у вас.
Моррисон вдруг запнулся, сообразив, что, наверное, сказал что-то не то; в магазине повисла тишина.
В 20.05, когда все вновь собрались вместе и поделились найденной за день информацией, Эльконто хлопнул ладонью по кухонному столу так сильно, что чашка с остатками кофе подпрыгнула, а чайная ложка со звоном вывалилась из блюдца.
– Поверить не могу – меня преследует баба! И за что, спрашивается? И не просто баба, а баба, стреляющая из винтовки, и баба, умеющая мастерить взрывчатку. Это что за проклятье такое?
Стоящий у приоткрытого окна Рен, выпустил изо рта клуб сигаретного дыма.
– А по мне так, она вполне тебе под стать. Ты всегда хотел бабу, вот и получай.
– Это что, тонкая издевка? – Глядя исподлобья, прорычал снайпер. – Я искал другую бабу, понежнее!
– Ну, ты же ее еще не спрашивал, вдруг она печет вкусное печенье и нежно заплетает косички?
– Стив, я давно хотел надавать тебе по шапке, и, кажется, наконец, нашел повод! – Грозный взгляд отыскал стоящего за плечом доктора. – Вы о чем думаете вообще?! Меня пытаются пристрелить, а они – всем скопом, причем! – издеваются над бедным снайпером!
– Бедный. Снайпер. Не звучит. – Философски, с изрядной, впрочем, долей иронии, пробормотал сидящий на стуле Баал, которого Барт нежно покусывал за теребящие морду пальцы. То и дело слышался игривый псиный полурык – давай, мол, двигай ими быстрее, а то легко ловить.
Как только на лицо Дэйна наползла тень напускной обиды, в диалог включился стратег отряда Аарон Канн.