Вероника Мелан – Рэй (страница 6)
А дальше понеслось: «…ни вечная ненавидимая спесь „я тоже учитель, и, значит, я знаю, как лучше“, ни поводок, которым Вальдар был привязан к школе двадцать четыре часа в сутки, ни постоянные фразы „ты же должна меня понимать…“»
В общем, того, что бесило, если начинать счет на пальцах, всегда оказывалось неизменно больше, чем того, что не бесило, но Тами почему-то все еще сидела здесь – за столиком в ресторане, в котором не желала быть.
«Почему я не уйду?»
«А куда?» – спрашивала саму себя. В одиночество? Вот, если бы появился кто-то другой… Или хотя бы просто дуновение свежего ветра, солнечный лучик через облака, хоть что-то, за что она могла бы зацепиться, то Тами моментально протянула бы руку. А там хоть трава не расти!
На ее пальце блестело кольцо – нет, не парное (кто бы сомневался, что Вальдар никогда не подарит настоящее парное после фразы о том, что «супружеский маятник всегда разрушает отношения»). Тьфу, что за дебилизм? Тами знала наверняка: отношения разрушает не маятник, но неуважительное отношение друг к другу. Невнимание, незабота, когда кто-то один ставит себя выше другого, и она совершенно точно знала, кто в их паре тот самый «один».
В общем, кольцо на ее пальце блестело широкое, заморское и с завитушками – по его словам, «кольцо силы».
И к своему стыду ей иногда хотелось выбросить его в урну.
Он всегда, когда «не хотел ее», ложился спать быстро и отстраненно. Снимал с себя одежду, аккуратно вешал ее на стул и бросал короткое: «Я устал».
Сегодня он устал.
Но перед тем, как погасить ночник и повернуться спиной, сообщил:
– На следующей неделе мы с учителем едем в Калтарию.
– Как? А я?
Опять – двадцать пять. Вальдар всегда куда-нибудь ездил именно с «учителем». Не с любимой женщиной (если она вообще когда-нибудь была его любимой женщиной), но с мелкорослым «гуру», который, оказывается, мог показать священные места, дать пояснения великим и могучим природным источникам, позволить своей «правой руке» соединиться с энергетическими потоками через собственное поле.
Тамарис лежала со вкусом болотной тины во рту. Ей даже не хотелось начинать спорить, потому как их последующий диалог она знала наперед с точностью до микрона:
«– Ну, ты же понимаешь, что никто, кроме него, не покажет мне страну во всей ее красе.
– Но мы ведь сами копили на нее деньги?
– Копили. И когда-нибудь съездим.
– Почему не сейчас?
– Потому что сейчас мы едем туда с ним.
– Но почему не втроем? Со мной тоже?»
(Хотя втроем ей никогда не хотелось)
«Потому что ты будешь мешать мне сосредотачиваться», – это, конечно, не прозвучит вслух. Но прозвучит извечное: «Ты же должна понимать».
Вальдар погасил ночник и лег на спину – собрался молиться всем известным ему духам, чтобы те поделились с ним своей силой.
«Лучше бы с ним кто-нибудь умом поделился».
Тами обиженно сжала зубы и тоже повернулась спиной.
И хорошо, что ей ничего не ответили. Потому что, если бы снова прозвучала фраза «ты же должна понять», она бы не сдержалась, развернулась и плюнула ему в лицо: «Да пошел ты!»
С самого утра она ускользнула в библиотеку – читать книги по криптографии. Не хотела видеть, как проснется Вальдар, как дежурно поцелует ее перед уходом на работу, бросит: «Мне пора» – и хлопнет перед носом дверью.
Как будто не ее мужчина, не ее человек. А ведь так красиво все начиналось: трепетные поцелуи, слова о любви – он сказал их первым. Ее до глубины души восторгало, как он смотрел на нее, как касался, как обнимал. И тот факт, что уже через несколько дней предложил им съехаться – без тени сомнения, без колебаний. Мол, «ты же моя женщина».
О том, что добро на «любовь» и «переезд» дал «учитель» она узнала позже.
Книги можно было читать и дома, но Тами нравилось это старинное, высокое сводчатое здание, похожее на церковь. Гулкие залы, высокие потолки, священная тишина, охраняемая престарелыми бдительницами порядка. Удобным являлся и режим работы – «открыто круглосуточно».
У старушки с бэйджиком «Анна-Мари Клэйтон» Тами спросила, как ей отыскать раздел программирования, а после, снабдив себя парой увесистых книг, уселась за дальний стол на рассохшуюся скамью. Открыла первый томик.
Летнее утро, но хмуро и ветрено. Сквозь открытые окна непрерывно шелестели березы; кажется, собиралась гроза.
«От примитивов к синтезу алгоритма».
Зачем ей криптография? Она сама не знала. Но что-то сделалось с ее головой после того выстрела – некий сдвиг мозга. Всегда люто ненавидящая алгебру, геометрию и другие точные науки, Тамарис вдруг начала испытывать непреодолимую тягу к различного рода шифрам и загадкам. К логическим пазлам, зашифрованным посланиям, в общем, ко всему, что на первый взгляд не очевидно, но в итоге (если поскрипеть шестернями) складывалось в стройную картинку.
Ей это нравилось. И в итоге превратилось в единственное, что отвлекало от грустных мыслей.
Она не заметила, что не читает, а вновь думает о Вальдаре: «Почему человек с идеальной внешностью не может быть идеальным по характеру?»
Или заново привить любовь.
Да. Которая, вроде бы, была вначале – кажется, полгода или около того, – но потом (когда она впервые назвала его учителя «очкариком») незаметно и неотвратимо схлынула.
«Да ну его в задницу».
Тамарис заставила себя вчитаться в мелкий текст:
«Как передать нужную информацию нужному адресату втайне от других? Каждый из читателей в разное время и с разными целями наверняка пытался решить для себя эту практическую задачу (для удобства дальнейших ссылок назовем ее задача „ТП“, т. е. задача Тайной Передачи). Выбрав подходящее решение, он, скорее всего, повторил изобретение одного из способов скрытой передачи информации, которое уже было изобретено в том или ином виде до него…»
Лучше бы она занялась тем, что разгадала бы что-то важное. Нашла бы таинственную карту, отыскала бы клад, куда-нибудь съездила и отвлеклась. Не бесцельно, но с миссией.
Мечты.
«Что же является предметом криптографии? Для ответа на этот вопрос вернемся к задаче ТП, чтобы уточнить ситуацию и используемые понятия. Прежде всего заметим, что эта задача возникает только для информации, которая нуждается в защите…»
В последнее время ей до боли не хватало подруги – душевных посиделок, излияний души тому, кто поймет, слов поддержки.
Но Ким после «эксперимента» будто подменили.
Они поначалу общались, да, но как-то натужно, стянуто. И в знакомых глазах вдруг стал просвечивать упрек: «мол, почему ты меня не отговорила?»
«Я тебя туда не тянула».
Они никогда не обсуждали это вслух. Тамарис стеснялась спросить, как все прошло у Ким – в нее тоже стреляли? Словно гиря висела на языке, словно вшили молнию в губы.
«А если ей попался тот, кто не стрелял, а, например, душил? Или сначала насиловал? Или резал?»
После этой мысли Тами вообще зареклась поднимать тему.
Говорили чаще о пустом – о бытовых делах, погоде, новостях. После перестали звать друг друга в гости, а еще через пару месяцев вдруг стало ясно, что «не звонить» почему-то приятнее, чем звонить.
И все. Нет больше подруги.
Тами слышала, что Кимберли уехала. Продала квартиру, снялась с места и скрылась в неизвестном направлении – без прощаний и весточки. Может, оно и к лучшему. Зато теперь никто и ничто не напоминало о злополучном «убийстве» или, лучше сказать, «самоубийстве» чужими руками, на которое она подписалась.
Её иногда интересовало, спокойно ли спал после того случая стрелявший в нее мужик?
Но она гнала от себя эти мысли – пустое. Она была дурой, но большей ей не будет.
Осталось что-то решить с Вальдаром.
Однако если решение само не приходит, она не будет пытаться притянуть его, словно упирающегося осла на веревке. Лучше почитает. Все в нужное время придет само.
Глава 2
За последние годы он стал отшельником. Все больше пропадал вдали от городов – чаще на природе, прочь от цивилизации. Когда рядом не было других людей, его отпускало: не так сильно давила на плечи плита неполноценности, расправлялась для глубокого дыхания грудь, распрямлялось сознание.
Вот и теперь Рэй стоял на вершине громадного утеса, в метре от его ботинка круто уходящего вниз почти на два километра, – спокойно созерцал низкое и размытое, похожее на перевернутый водопад небо. Внизу, так далеко, что не слышно, текла зеленоватая река; через обрыв по ту сторону горы. Позади них еще никого нет – Уровень закрыт. Возможно, когда-нибудь здесь встанет высотный из камня и стекла город; возможно, когда-нибудь к этому самому уступу, куда он потихоньку взбирался, интуитивно вынюхивая дорогу почти два часа, проведут канатную дорогу. Поставят ограждение, лавочки, дальноскопы. И будут здесь сидеть, наблюдая за фотографирующимися на память туристами, романтичные парочки.
Это случится позже. Или не случится никогда.