Вероника Мелан – Игра Реальностей. Эра и Кайд. Книга 2 (страница 2)
– А как я пойму…
– Не болтать! Поймешь.
Смена тела – процесс сложный для того, кто в нем ничего не понимает. Меня же учили с детства. Обмен телами с другими Менами мы устраивали каждую неделю – мне не поясняли многого, в том числе того, для чего подобная тренировка нужна, говорили размыто: «Однажды пригодится». Понятное дело, сегодня не то самое «однажды», но баловство – вещь веселая и ненаказуемая. За прошедшие несколько лет я ежедневно «подвигала» людей в их собственных головах, сегодня же требовалось сделать двойную смену «центра управления». Полновесный обмен телесными энергиями не требовался (нам же не на год), требовалось всего лишь временное переключение «пультов». Я возьму доступ над шкурой Эльконто, ему дам доступ к себе, оставаясь при этом ведущей. Пусть балуется.
Мой «партнер» пыхтел, силясь расслабиться, в соседнем кресле; я постепенно выскальзывала разумом в «междомирье» – так я называла границу между плотным миром и его тонкой версией. Нащупала Дэйна в виде сгустка сознания, указала ему путь к себе. Убедилась, что сигнал распознан, сама заняла место во временно опустевшей голове, принялась «вживляться». Глубже, глубже, еще… Расслабиться, распуститься, словно корневая система в почве, взять под контроль нервную систему, мышцы, дыхание – слиться.
Спустя мгновение я ощутила поразительное: я – груда мышц. Большая-большая груда, с объемом легких выше среднего, с проколотым ухом и разлапистыми ладонями. Я возвышаюсь в этом кресле, как настоящий гигант; на моих ногах плотные джинсы, шею не щекочут волосы, если не считать косички… Я – Эльконто.
Распахнула глаза, вдохнула резко – смена тел с женского на мужское ошарашила даже меня. Раньше я менялась только с женщинами – невысокими и субтильными. А тут руки, как бревна, тут пресс – живой панцирь из пластин, тут задница – настолько тугая, будто ее обладатель ежедневно приседает с грузовиком наперевес.
– Божечки…
И мой новый голос, как нижний раструб органа.
– Я – баба! – взвизгнули сбоку.
Мой партнер уже вскочил из кресла и теперь стоял, прижав руки к груди. К моей, между прочим, груди! Стоял, растопырив ноги, как конькобежец (ах да, он же привык к объемным мышцам!), глазел в собственное декольте и не мог налюбоваться.
– Сиськи!
– Эй, руки убрал! – пробасила я зычно. – А то сейчас открою окно, высуну туда твой причиндал и буду крутить им, как вентилятором!
– Большой получится… вентилятор, – расхохотался Лагерфельд.
Бернарда рассматривала нас с полнейшим восторгом, прижав пальцы ко рту; даже у Мака взлетели брови.
– Ребзя, у меня сиськи! – Дэйн руки от груди убрал, но вырезом все еще любовался. К этому добавились попытки походить, подвигаться, понаклоняться. – Как тебя ветром не сдувает, такую тощую?
Вообще-то я не тощая. Но, если ежеминутно носишь на себе такой мышечный корсет, как у снайпера, нормальное тело после этого кажется почти невесомым. И хрупким. Я тоже поднялась с кресла. Ого, вот это рост! Кажется, я теперь гораздо ближе к потолку… И Чейзеру в глаза могу смотреть, не задирая голову. А главное, какая плавность, какая натренированность. А еще огромная куча информации в голове по тематике ведения боя во всевозможных условиях.
Голову налево, теперь направо, шаг вперед… Я такая сильная, такая… грозная! Удивительно, но, оказывается, совсем неплохо быть мужиком – вот это открытие дня! И так много всего в трусах…
– Моя талия, мои бедра, моя попа, пирожок…
Чертов Дэйн уже облапал меня даже «там» – через платье и трусы. Не успела я разбушеваться, как он заявил всем с высшей степенью удивления:
– В трусах ничего! – а рукой цоп-цоп по промежности. И это при всех!
– Эй, мы так не договаривались! Сейчас я всем на обозрение вывалю твой шланг!
– Ладно, не ругайся, убрал…
И он, ничуть не смущаясь, принялся ходить по комнате, приговаривая:
– Ножки такие… тонкие… И еще эти волосы…
Спасибо, Создатель, что во время обмена я была не на каблуках – сейчас этот вдохновленный исследователь переломал бы мне конечности. А за его выкрутасами – попытками нагнуться, повертеться и пощупать себя за талию – наблюдали трое друзей. И их завороженные лица однозначно стоило снимать на камеру. Если бы нашлось, кому. Бернарда же приблизилась ко мне и теперь заговорщицки заглядывала в глаза – мол, ну как тебе?
– Гора… мышц… – прошептала я басом. – Я гора из мышц. Огромный такой мужик, елки-палки… Как он двигается вообще, такой тяжелый?
Я потрогала свои громадные руки, ощупала крепкий живот, похлопала по бедрам и вдруг – честно, я не специально (наверное, у меня тоже сработало потаенное любопытство) – положила руку на ширинку. Сжала. И выпучилась на Дину так смущенно, как будто я только что наделала кучу перед главным крыльцом Реактора.
– Ба-льшой! – прошептала одними губами.
– Ну как, заценила? – раздался женский смех сзади. – А я говорил, что тебе понравится «держаться».
Вот черт! Теперь все смотрели на меня – скукожившуюся (если подобное вообще можно проделать при двухметровом росте), смущенную и с ладонью, лежащей на паху. Лицо моего нового тела, вероятно, пошло пятнами, потому что Стивен теперь хохотал в голос, Халк утирал глаза, а Чейзер впервые на моей памяти широко улыбался. Да уж, вот это шоу! Всем шоу – шоу!
– Все, давай-ка обратно в кресло! – скомандовала я басом. – На сегодня хватит.
Покладистая «Эра» приблизилась к креслу, танцуя. Прежде чем опуститься, еще раз пощупала себя, где могла, после чего рухнула на мягкое сиденье предельно счастливая. Чуялось, сегодня Дэйн до вечера будет лучиться довольством.
– Нифига себе! Я побыл бабой…. Побыл! Бабой!
Вот же сбылась мечта человека.
Глаза мы закрыли синхронно. Пора обратно в «межмирье».
– Кто мы с тобой теперь? – снайпер, на этот раз настоящий, привычный, смотрел на меня, улыбаясь. – Друзья по крови?
Диалог шел уже в коридоре, гости собирались уходить.
– Друзья по петтингу, – подсказал Чейзер.
Смеялись все.
Лично я долго смущаться не собиралась – ну, пощупал меня мужчина… Не меня, а «себя» на тот момент – ему новый опыт и память на всю жизнь. Мне, между прочим, тоже.
– А вообще, спасибо тебе! – Мою небольшую ладошку пожала та самая теплая лапища. – Это было классно, не ожидал. С меня причитается, если что.
Никому не было этого заметно, но Дэйн говорил серьезно. Приходи, мол, если будет нужна помощь. Я кивнула. Помощь не нужна, но друг – это здорово!
– Вам спасибо, что с техникой помогли. И за телевизор.
– Я завтра уже объясню тебе про холодильник, ладно? – Дина натянула шапку вместе со всеми, сняла с вешалки куртку. – Лекция у меня через пятнадцать минут, уже не успеваю.
– Конечно.
Без проблем. Мой дом – самый уютный дом в мире – всегда открыт для гостей.
– Бывай!
– Пока!
– Увидимся!
Они вышли один за другим. А я осталась стоять в коридоре в смешанных чувствах – будто только что сходила в цирк. Будто только что участвовала в цирке. Весело, смешно, забавно и почему-то чуть-чуть стыдно.
Качая головой, я развернулась и пошла прочь от двери, размышляя – то ли заглянуть в старый холодильник, то ли попробовать разобраться с новым, узнать, в чем его уникальность? Нет, лучше завтра с Диной. А пока – обещанный себе полдник.
Я видела этих ребят всякими – встревоженными, сконцентрированными, расслабленными, веселыми и хмурыми. Но никогда еще Дэйн на моей памяти не выглядел как ребенок, которому добрый волшебник осуществил заветную мечту. Эльконто улыбался и пузырился. Эльконто – мечтательно млел. И все в машине над ним подтрунивали.
– Слушай, ему бы еще времени, так он бы догола разделся и прыгал бы перед зеркалом, чтобы увидеть, как титьки прыгают, – не унимался Стивен. – Мял бы себя за соски и раздвигал ягодицы…
«Плохого вы обо мне мнения…» – загадочно зыркали в ответ с заднего сиденья.
– И еще дилдо прикупил бы в ближайшем секс-шопе, – качал головой Мак, – чтобы уж наверняка… прочувствовать.
– Чего «дилдо»? – взвился снайпер. – Тебя бы попросил!
– Ну, нет! Я не гей.
– А у меня бы «бирюлька» спереди и не болталась. Я был бы красивой девицей!
«Все равно Мамай бы на тебя лез», – смеялся Аллертон в ответ глазами.
Мы ехали на джипе Стива, потому что привезли на нем телевизор, и машину следовало отогнать обратно. Раскидай я всех по домам как телепортер, и лишилась бы одного из самых вкусных моментов своей жизни – «послевкусия» дружеской беседы.
– То есть, не стал бы пробовать с «дилдо»?
Мне тоже было это интересно. И рвался наружу неуместный смех.
– Все вам расскажи… Может, я бы книжки дамские почитал, посмотрел бы, как работает женская «чувственность». Тестировал бы свою новую эмоциональность!
– Ага, мочился бы стоя в качестве эксперимента!