Вероника Мелан – Игра реальностей. День Нордейла (страница 62)
– Какой праздник? – отозвались тихо.
– Ну, мы ведь победили? Значит, должен быть День Города? День «нашей-победы». День Нордейла…
И откуда только взялось это капризное и вместе с тем радостное настроение? Но отчаянно хотелось праздновать – зря, что ли, дали медали? И, пока меня не отправили с помоста, я продолжила сбивчиво шептать.
– Всеобщий выходной, красная дата в календарях. Развевающиеся украшения, флаги, ярмарки, концерты, выступления артистов, парки развлечений. Всеобщее гуляние…
– Иди. Ди.
На меня смотрел все тот же грозный и хмурый Начальник мира Уровней с тлеющим на дне зрачков смешком.
– Нечестно, – прошептала я, – вот нечестно! Мы же победили?
– Иди, моя хорошая. Ступай.
На меня смотрели сотни представителей Комиссии. Пришлось «пойти».
– Сюда приглашается Алеста Регносцирос… Баал Регносцирос… Стивен Лагерфельд… Ани-Ра Эльконто…
Дрейк наградил нашу «Линду Гамильтон» по особенному: выдал разрешение на открытие собственного центра спорта, совмещающего в себе тренировочные отсеки, а также тир. Ани расцвела.
Дэлл Одриард, Логан Эвертон…
Все выходили из шеренги «голые», а возвращались с символом отваги на груди и грамотой. Отличный день, просто отличный. И делалось гордо за себя.
– А теперь, когда награды нашли своих владельцев, – короткое объявление.
Дрейк затих; люди и позади, и впереди него внимали каждому слову.
– Сегодня ровно в шесть вечера все присутствующие приглашены на празднование «Дня Нордейла» – народные гуляния, которые состоятся в центральной части города. Ждем. У меня все. Спасибо за внимание.
И я, как школьница, которой только что пообещали в выпускной концерт любимый группы, а также желанный телефон последней модели, сжала руку в кулак, дернула локтем вдоль тела и выдала неприличное, но безумно счастливое «Yesss!!!»
– Мак, он купит нам новые машины! У меня будет новый «Асти»! А медальку я повешу в спальню на бархатную дощечку. А ты свою? Нет, я повешу ее потом на приборную панель – хорошо будет? И в чем ты пойдешь на празднование? А я?
Мак, глядя на одухотворенное лицо возлюбленной, не мог вставить ни слова.
– Стив, он дал мне возможность участвовать в декорировании улиц растениями и цветами. Участвовать в создании красоты города на постоянной основе – разве не прекрасно?
Она пела, она танцевала, и длинная юбка кружилась юлой.
– Я сделаю красивыми не только наши дома, но и… аллеи, проспекты, парки… ух, столько идей! А где-нибудь есть каталог всех существующих в Мире Уровней растений?
Стив молчал. Он был счастлив уже от того, что их в доме всего трое: он, Тайра и Пират.
И все настоящие.
Ани пекла булочки «бон-бон».
Дэйн говорил ей – брось, зачем тратить время, если вечером от пуза? Но ей хотелось.
И теперь до второго этажа снизу доползал и щекотал ноздри аппетитный запах свежей сдобы с ванилью и корицей.
Шерсть Барта под пальцами ощущалась шелковистой, очень мягкой.
– Вот же, друг, – сам с собой разговаривал Эльконто, – какая баба нам досталась? И булочки нам, и из грузовика стрелять. Ты его видел вообще – этот грузовик? А я видел, он до сих пор у Реактора стоит. То-то и оно…
– Дин, я сняла эту тряпку с телевизора, бросила ее в стирку – пыльная вся, сил нет… Слушай, а в календаре сегодня праздник отмечен, ты знаешь? Я вчера ж еще смотрела на свои записи – ну, когда там у кого дни рождения, – и праздника не было. Точно говорю, не было – может, слепая я стала? И Антонио ворчит, что не подготовился.
– Ты скажи ему, что не надо готовиться, – посоветовала я, прижимая трубку к уху.
– Почему? Ты же знаешь, он будет рад…
– Не надо, – на моих глазах рабочие растягивали над проспектом Тиртон пахнущий свежей краской плакат «С Днем Нордейла!», гибкие края которого трепыхались на ветру. Метрах в ста от них другая бригада подвешивала на высокие фонари колышущиеся флаги с гербом города. Пыхтела у обочины машина с выдвижной лестницей; с удивлением обсуждали установку декораций и неожиданно появившееся в газете объявление о внеплановом празднике люди на остановке.
Я прикрыла глаза от солнца ладонью.
– Сегодня народные гуляния. Еды и выпивки на улицах будет море. Все отдыхают.
– Это все в центре?
– Ага.
– А почему ты мне вчера ничего не сказала?
– Потому что вчера я сама еще ничего не знала.
– Вон оно как…
На парковку, потеснив такси, въехал еще один грузовик, из которого высыпали мужчины в форме с надписью «Норсвет» на спине. Принялись опутывать деревья лампочками.
Только Дрейк мог организовать все в столь короткие сроки, только он. И парки развлечений, и концерты, и ларьки со снедью по сторонам улицы. Из некоторых уже плыл над тротуарами сладкий запах вафель…
– Хотите флажок? И вам! Возьмите тоже…
Тощий паренек в джинсах у кафе раздавал зеленые треугольники на тонкой ножке.
Я подошла к нему и взяла один, рассмотрела – круг, в круге абрис Нордейла, такой же, как на монетах, а сверху и снизу текст: «День Нордейла. С праздником!»
Счастливо вздохнула, зачем-то помотала им в воздухе и вдруг ощутила себя маленькой и беззаботной девчонкой.
Когда все закончится, обязательно заберу его домой на память.
Ароматные пряники, сладкая вата, ларьки с мягким мороженым, сосиски в хрустящей корочке и глазированные фрукты на палочке… Снеди было так много, что разбегались глаза. Небо над Нордейлом, будто спеша разделить радость с прогуливающимися меж рядов с сувенирами, напитками и леденцами людьми, потемнело раньше обычного. И зажглись миллионы крохотных огоньков – на деревьях, над проспектами, вокруг фонарных столбов.
Праздник. Настоящий.
Ноздри трепетали от переплетения запахов – один другого вкуснее. Коричного от булочек, ванильного от вафель, горько-сладкого от ваты и шоколадного от фонтанов, которые стояли прямо промеж палаток и куда любители какао-массы окунали канапе из свежих ягод.
Я не наблюдала за происходящим, я как будто была им – густыми и глянцевыми шоколадными струями, пивными пузырьками в кружках, звоном аттракционов. И все эти лампочки мерцали внутри меня.
А еще запомнилась мне в тот вечер теплая Дрейкова ладонь. Куда бы мы ни шли, она везде была со мной: в кабинке карусели, когда вечерний ветер овевал лицо, а перед нами две макушки – повыше и пониже. Мак и Лайза. Оба смеются. Эта ладонь сжимала мои пальцы, когда Баал «выстреливал» в тире для любимой Баальки побольше мягких игрушек – настрелял столько, что теперь едва мог унести. Когда набрасывала кольца на пластиковые палочки Меган, стараясь обскакать по очкам Дэлла. Пальцы Дрейка поглаживали мои, когда Эльконто пристроился на игрушечную лошадь и скакал на ней задом, прикидываясь, что вот-вот догонит Ани-Ра на слоне…
Народ упивался празднованием. Пестрели на газонах пледы – на них общались друзья, прогуливались и постреливали озорными взглядами одинокие пока еще девушки и парни – кто-то сегодня окажется чуть смелее, чем обычно, и судьба вдруг взбурлит, закрутится, заиграет. Ладно терзали гитарные струны уличные музыканты; рты с упоением жевали выпечку. Водопадами лилось в запотевшие кружки пиво.
И мы просто жили. Мы были счастливы.
Когда и куда вдруг подевались наши мужчины – все, кроме Дрейка, – мы заметили не сразу. Ровно восемь вечера. Заозирались по сторонам девчонки, принялись вытягивать шеи – вроде все рослые, видные – как исчезли? Когда? И помнится, подбивал всех к чему-то пьяненький Эльконто, шептал хитрый план на ухо то Рену, то Халку. И помнилось, что все кивали ему в ответ. Наверняка что-то задумали…
И точно.
Когда по громкой связи, едва слышной впрочем сквозь треньканье каруселей и автоматные выстрелы в тирах, объявили, что «всех девочек во главе с Ани-Ра Эльконто» срочно ждут у павильона номер 12С, мы спешно бросились искать карту.
И нашли.
А после, маневрируя в толпе поддатых, но исключительно веселых и добродушных прохожих, мы отыскали павильон.
Павильон танцев.
Здесь была сцена – высокая, деревянная – и яркие фонари вокруг. Из подпрыгивающих от барабанов динамиков бодро звучала похожая на польку музыка, и под нее отплясывал на деревянных досках тощий и, похоже, совершенно трезвый парнишка. Смущался, подпрыгивал неуклюже и все время смотрел на ту, которая стояла к сцене ближе всех – силился впечатлить. У обоих влюбленных алели щеки.
«Мужские танцы для дам сердца!» – гласила растяжка под потолком.
И мы начали шушукаться – чего ждать? Зачем нас сюда позвали? Неужто… танцевать? Танцевать собрались?
Элли, забыв про текущее по рожку мороженое, принялась доставать телефон, Лайза тут же последовала ее примеру.
Дотанцевал парнишка. Прижал руку к животу, поклонился в пол, получил свои аплодисменты и зашагал на дрожащих ногах к ступенькам.