Вероника Мелан – Игра реальностей. День Нордейла (страница 31)
Хотя заимствовать его было все равно, что решить поносить на шее провод из пары тысяч вольт.
После обеда Дрейк собирался назад в Лабораторию, мне же предстояло коротать время здесь, ожидая его «клича».
– Расскажи мне, пожалуйста, еще про этих… Твази. Кто они? Почему Халк не откажет мне в просьбе, если я прикинусь одной из них? И не раскусит ли он, что я – фальшивка?
– Не раскусит, – Дрейк с отменным аппетитом разобрался с салатом и теперь наслаждался мясным блюдом. – Я скопирую их одежду и фон обруча. Этого будет достаточно. Что касается Твази… хороший вопрос. Обычно это эфемерные сгустки энергии, но время от времени они посещают Уин – воплощаются в физические тела и помогают тестировать местных на предмет зрелости, чем в целом оказывают своеобразную помощь в построении уианской системы.
– Как пришельцы?
– Не то слово, но смысл верный. Они являются менторами – высшей кастой созданий, и каждый уианец мечтает когда-нибудь приобрести набор и качества Твази.
– И Халк?
– Халк… Халк на самом деле мечтает о свободе – настоящей, не установленной правилами, потому как на данный момент он находится в «Эквилибриуме».
Мне импонировало, что Дрейк запомнил название фильма, который я когда-то ему показала.
Точно, «Эквилибриум» – мир без эмоций. И его двойник Уиан. Кто бы знал, что Халк Конрад – уроженец подобной системы.
– Кстати, ты знаешь, зачем я однажды засадил его в Тали?
Дрейк любил такие повороты беседы – сначала, вроде бы, «ни о чем», а после, как сказанет фразу, так ты и поперхнешься.
– Разве ты не засадил его туда за неподчинение приказу?
– Формально – да.
– А неформально?
– А неформально я хотел, чтобы он однажды перестал подчиняться приказам любых авторитетов. На самом деле приобрел то, чего всегда желал, – истинную свободу, где он сам себе хозяин. Вот когда он дерзнул совершить побег из Тали ради Шерин, тогда внутри его и разрушилась черта, которую он никогда не осмеливался переступать.
Мда, все ради женщин – все ради них. О том, не повлиял ли Дрейк на то, чтобы Шерин оказалась в местах «не столь отдаленных», я спрашивать не стала, так как мой спутник вдруг нахмурился, на некоторое время замер, а после сообщил:
– Твой обруч готов. Я должен его протестировать. И костюм, кстати, тоже.
– А у меня еще будет костюм?
– Будет.
Этот день обещал стать занятным.
Я никогда еще не видела городов Будущего в реальности – не в фантастическом фильме.
А теперь стояла, одетая в обтягивающую одежду без швов, на голове обруч, и смотрела то вниз, то наверх.
Поразительно. Сверкающий белый город был многоярусным – да-да. Мост под моими ногами, очевидно, ярус номер два, а ниже – метрах в пятистах – аккуратными пластиками расчерчены квадраты: на одних зелень газонов, на других спортивные площадки, высокие сверкающие центры.
Мой мир, как и мир Дрейка, – привычный взгляду один-единственный ярус. Все строения на земле, а сверху лишь бескрайнее небо – непривычно блекло-голубое.
Здесь же в вышине плели узоры дороги и мосты. И от этого мутилось сознание.
Меня обуревало восхищение, перемешанное с ужасом.
Здесь, как говорил Дрейк, все равны.
А я почему-то никогда не хотела быть никому равной. Просто другой – своей собственной…
И до ужаса одинаково, на мой взгляд, выглядели люди – все в белоснежных, похожих на вторую кожу комбезах. Все стройные, в меру раскачанные, упругие, сосредоточенные. И ни тебе лишних улыбок, ни громких тонов, ни любопытного взгляда на меня – на Твази.
Видимо, не полагалось.
Мне следовало идти – после моста по правую сторону вторым зданием был центр тестирования памяти, – но я не могла заставить себя двинуться с места. Никогда в жизни не видела настолько высоких зданий-шпилей, висящих в небе дорог и бесшумно летающих такси. Только в сериалах…
«Черт, я должна прокатиться на такой. Должна…»
Но сначала Халк.
Нужно торопиться и застать его в центре тестирования до того, как его перехватит «баба» Карны.
Мои стопы ощущали, как мост упруго и мягко покачивался от ветра, и к горлу подступал желудок.
«Кстати, не думай слишком открыто, – учил Дрейк. – Вся их нация обладает навыками сенсорики и неплохо читает мысли. Окружи себя чем-нибудь».
Я окружила. Бескрайним и бесконечным морем.
И пока шла к нужному зданию, размышляла о том, есть ли на Уиане моря? Хотя я – лже-Твази – наверное, могла выдумать все, что угодно, и мне никто не сказал бы ни слова. На то «мы» и власть.
Хотелось глупо хохотнуть.
«Мудрость, – как определила одна девочка десяти лет из моего мира, –
Мы (на Земле) могли совершенно бесконтрольно совокупляться – захотел человека, и вперед – в постель. На Уиане каждый раз в месяц имел право выбрать партнера для сексуальных утех из общей базы граждан. Если выбрал ты – получи и распишись. Выбрали тебя – приготовься раздвинуть ноги, даже если не хочется.
Наши дома строились из бетона, а окна занавешивались шторами, чтобы сохранить подобие личной территории, – здесь все «квартиры» были прозрачными. Все. И стекла в них не занавешивались и не затемнялись (Дрейк показал мне это в мини-фильме) – мол, что скрывать, если всем все известно? Меня бы подобное напрягло.
Мы ели, что хотели, пили, что хотели и курили, что хотели (хотя бы относительно, если учитывать законы о незадымлении общественных территорий), – здесь опять же существовал один-единственный день в месяц, когда ты мог позволить себе бокал спиртного или сигарету. А если случилась хандра? Будь добр проследовать в центр Баланса Эмоций. Не проследовал? С твоей личной «кредитки» спишется двадцать баллов за печаль, десять за злость, пятнадцать за чрезмерную радость и восемь за лень – это я условно.
Но подобные «кредитки», как пояснил Дрейк, существовали. И в конце месяца, когда начиналась грандиозная «пионерская линейка», проштрафившихся наказывали, чтобы другим было несподручно уподобляться дурному примеру. И это именовалось свободой? Да в этом мире «Большой брат» и Тарантино нашли бы идеи для новых сценариев очередной утопической картины.
Мы праздновали дни рождения, новый год, восьмое марта, день защитника отечества и еще сто сорок три разных праздника – здесь праздновали только День Великого Руллы – праздник какого-то обормота, который, якобы, из уианца пробился в Твази. И теперь все стремились стать на него похожими.
В общем, что-то не сходилось. Нет, влезь я в местную конституцию достаточно глубоко, наверняка всем пунктам нашлись бы логичные обоснования, но влезать в нее я не хотела.
Да, на Земле мы тратили эмоции бесконтрольно. Сами с них же болели, расплачивались хандрой, разбалансом и прочими вещами, зато мы больше не стояли (каждый в своем личном нумерованном с рождения квадратике) на «пионерской линейке». И никто нас за слишком большое количество штрафов не отправлял «в нижний ярус» убирать мусор. Здесь же это считалось самой неудачно прожитой судьбой.
Да, мы болели онкологией и не всегда знали суть причинно-следственных связей, зато мы наслаждались жизнью так, как умели, – согласно собственному уму и фантазии. Здесь наслаждение считалось едва ли не наивысшим грехом.
Мелкая Динка внутри меня все же вздохнула: «Зато у них летали по воздуху машины». Они умели материализовать из воздуха объекты, моментально телепортировать грузы или почту, могли заказать доставку готовых блюд на дом, и все заказанное появилось бы в специальном отсеке в течение минуты.
И ни за что не нужно было платить, потому что денег на Уиане, состоящем из одного-единственного уианского государства, не существовало.
Плюсы и минусы – минусы и плюсы.
И все же Земля мне нравилась куда больше – она ощущалась роднее. А сюда бы время от времени на экскурсии, обмениваться полезным и вредным опытом.
Всю дорогу до нужного здания я проделала с задранной вверх головой – любовалась местными, похожими на сверкающие тарелки НЛО такси.
Устланный ковролином пол и четыре белых стены – здесь было хуже, чем в Реакторе.
У стены-экрана и стоял Халк – я узнала его по загорелой коже и светлым волосам. И почему-то поразительно мне было видеть его здесь, облаченного в белоснежный комбез. Нашего Халка, ожидающего, когда настанет момент его собственного персонального экзамена на зрелость («не пройдешь – будешь работать на нижнем ярусе в рядах обслуживающего персонала»). И из того же сословия ему предстояло в этом случае выбрать жену…
Пока наш будущий сенсор выполнял очередное задание, вычисляя возможности пределов собственной памяти, мое внимание привлек стоящий у стены автомат. Привлек потому, что он отдаленно напоминал «Соки-Воды», а еще потому, что очень хотелось пить.