Вероника Мелан – Игра реальностей. День Нордейла (страница 23)

В следующий дубль ждать на улице машину Рена, которая должна была подъехать в девятнадцать четырнадцать, я вышла только после того, как мужик в куртке докурил и удалился прочь от подъезда. Повторять диалог не хотелось.

Вечер Сурка, блин.

«– Рен не желает инициаций, но ты должна прикинуться, что просишь его именно об этом. Конечно, он осмотрит тебя: ощупает мысленно – так у них принято, – и сообщит об отказе. Он отказывает всем, даже тем, у кого формы в разы пышнее.

– Спасибо.

Когда Дрейк „ощупал“ взглядом мою фигуру, в глазах его было столько любви, что обижаться на предыдущие слова стало бессмысленно.

– И нет, я не пытаюсь тебя под него подложить, как ты понимаешь. Скорее, я предпочел бы обрезать члены всем без исключения мужикам. Надеюсь, это ясно.

Вместо ответа я адресовала своему возлюбленному нежный поцелуй.

И снова к делу – Дрейк посерьезнел.

– Декстеру не требуется, чтобы ему варили, убирали или на него работали, как не требуется и постоянная женщина – утехи он способен получить на стороне.

„Хорошо, что тут стою я, а не Элли“.

– Но он может заинтересоваться кем-то, обладающим нестандартным даром.

– Это каким, например?

– Например, даром экстрасенсорики.

Чудесно. Чем дальше, тем запущеннее. Теперь мне всего лишь предстояло прикинуться экстрасенсом».

Для того чтобы это сделать, меня напичкали гигантским объемом пустой для моих собственных нужд информацией: с кем Декстер встречался, с кем ладил, с кем нет. Что именно держал в квартире, как проводил свободное время, где и как хранил вечно любимое им оружие.

«– Конечно, он будет тебя проверять. Спрашивать о том, чего ты знать не должна.

– И как мне быть?

– Прыгай после его вопросов ко мне – отыщем ответы.

– Прыгать каждый раз? А что, если после моего возвращения, он решит задать другой вопрос? А в следующий раз еще какой-нибудь? Я буду прыгать туда-сюда до своей глубокой старости?

На мой сарказм мне ответили укоризненным, но наполненным весельем взглядом».

Холодно. На мне джинсы, водолазка и тонкая ветровка. В сумке снова в целях безопасности ничего нет – антураж.

До момента, когда подъедет машина, три с половиной минуты.

Разговор с молодым Реном меня пугал. Казалось, я собираюсь не просто подсесть в автомобиль к «незнакомому» человеку, но шагнуть к дьяволу в пасть.

«– Почему я должна садиться к нему в машину?

– Потому что иначе он с тобой даже разговаривать не станет. Не знаешь нашего Рена? Даже если ты упадешь на его пути с приступом эпилепсии, он обогнет тебя по дуге и скроется за дверью. Любого рода заминки, неожиданные препятствия и чужие проблемы лежат вне зоны его интересов…

– Но в этом случае он может пустить мне пулю в лоб только за то, что я открыла дверь его машины!

– Не пустит. Если ты будешь вести себя аккуратно, уверенно и без страха. А страх он чувствует…»

Легко сказать – без страха. Спустя пару минут мне придется столкнуться непросто с недоброжелательностью, но с очень и очень холодной враждебностью.

«Вдох-выдох, Ди… Это наш Рен. Он нам нужен».

Огромная черная машина практически бесшумно подъехала к подъезду с точностью до секунды – в девятнадцать четырнадцать. И, невнятно прочитав молитву, я шагнула вперед и распахнула пассажирскую дверцу.

– Выйди точно так же, как зашла, – произнесли тихо, неторопливо и даже не оборачиваясь в мою сторону. И от ровного, словно поверхность ледяного стекла, тона, по моему телу зимней вьюгой пронеслись мурашки.

«Без страха, Ди, – наставительно напомнил воображаемый Дрейк. – Страх он чувствует».

Я притворилась, что просьба водителя ко мне не относится.

– Нужно поговорить.

Декстер повернулся, и я примерзла к сиденью. Нет, в его глазах не было ни злости, ни агрессии, ни интереса. В них не было ничего (человеческого), и это угнетающим образом действовало на мою нервную систему. Смотреть ему в глаза было все равно, что любоваться старухой с косой, стоящей по твою душу в дверном проеме.

Для того чтобы вновь обрести дар речи, пришлось вспомнить прошлый новый год: хохочущего Эльконто, счастливого Халка, обнимающего Шерин, и вот этого самого «пенька», так недобро теперь на меня глазеющего.

«Это наш Рен. Пока еще не наш, но уже…» – поток бессвязной мешанины из мыслей прервался.

– Мы сейчас пройдем к тебе домой, – произнесла я так же тихо, как до того мой сосед. – Ты уделишь мне ровно пять минут. И если по их истечению ты не услышишь ничего для себя интересного, можешь меня… выставить.

«Хорошо, что не сказала „пристрелить“. С него бы сталось».

Все это время, пока говорила, я смотрела прямо перед собой – через вымытое до блеска лобовое стекло на унылую темную улицу, – а когда закончила, адресовала Рену практически безразличный взгляд. Мол, выбирай.

Меня «ощупывали». Да, Декстер делал именно то, о чем предупреждал Дрейк: включил невидимый внутренний сканер и теперь продавливал меня до самых кишок. Опутывал, проникал внутрь, сковывал волю и покрывал наледью мысли.

«Бедные местные женщины…»

– Не трать мое время напрасно.

«Твое время потратится напрасно, если ты со мной не поговоришь», – хотелось прошипеть мне.

– Мне нужно пять минут.

– Я не инициирую женщин.

Я усилием воли делала вид, что мне совершенно безразличен холодный тон, взгляд и совершенно не пугают большие, лежащие на руле недвижимые руки.

«Черт, наверное, придется перемещаться сюда еще раз сорок, прежде чем у меня получится».

– Ты рискуешь.

Точно.

– Поговорим у тебя в квартире.

Повторила я и приготовилась к тому, что меня сейчас вытряхнут из машины, как ненужный хлам из мусорного бака.

Но вместо этого звякнули ключи.

Декстер вышел из машины. И до того, как пикнула нажатая на брелке кнопка блокировки дверей, я вынырнула из салона.

Он – в дальнем конце комнаты, в кресле. На коленях огромный пистолет с прикрученным к дулу глушителем, глядя на который мне так и мерещилось кровавое пятно на стене позади собственного стула.

Старуху с косой Декстер не переставал напоминать даже тогда, когда прикуривал сигарету. Щелчок зажигалки, ровный язычок пламени. Затяжка, выпущенный перед собственным лицом дым.

На круглых часах поверх кресла девятнадцать двадцать три.

«Мне его держать здесь почти час…»

Я старалась, чтобы мои сцепленные на коленях руки не дрожали, параллельно сплетая кокон непроницаемости для собственных эмоций, – он не должен чувствовать страха…

А еще говорить следовало начинать быстро – секунды утекали, как выплеснутый в раковину кисель.

– Я тебе нужна.

Тишина. Он курил и слушал. Он уже сделал гигантское одолжение, впустив меня в свою квартиру, – так он считал. Настало мое время изворачиваться.

– Я не такая, как все, – мне стоило войти в роль, как можно скорее. Я – экстрасенс. Уникальная женщина, за которую половина Моррисона передралась бы. Не раб, не искатель способа выжить, не очередная униженная дурочка. – У меня дар, который может тебе сильно пригодиться.

«Почему я? – если спросит он. – Почему ты пришла ко мне?»

«И я не найдусь с ответом, – судорожно поняла я. – Я не продумывала эту часть…»