Вероника Мелан – Дэлл (страница 11)
Чувствуя, как участилось сердцебиение и нервы неожиданно превратились в струны, я повернулась к водителю.
– Останови, пожалуйста, у обочины или на какой-нибудь парковке.
Тот кивнул.
Когда автомобиль затормозил на расчерченном на ячейки асфальте у сквера, я затаила дыхание. Затем внутренне собралась и попросила:
– Выключи двигатель.
Мужские пальцы послушно повернули ключ в замке зажигания. Мотор притих; несколько раз качнулся из стороны в сторону брелок с выгравированным в центре знаком «Неофара».
На город опустились плотные сумерки. Мимо прошла пара, выгуливающая на длинном поводке поджарого пса.
Мое сердце теперь колотилось так сильно, что, казалось, корпус раскачивался взад-вперед, как на волнах. Я повернулась к блондину.
– Дэлл. Пожалуйста, посмотри на меня.
Водитель повернул ко мне голову, и я встретилась с его привычным равнодушным взглядом.
– Я хочу, чтобы ты знал: то, что я говорю, я говорю в трезвом уме и твердой памяти.
На короткую секунду в голубых глазах мелькнуло удивление.
Сердце грохотало.
– Ровно через две недели я отдам тебе нож. В твое полноправное владение, и сделаю это добровольно.
Руки на руле напряглись; я увидела, как побелели костяшки пальцев.
Теперь он буравил меня взглядом, жег им, полосовал, раздирал на части, пытаясь выдрать из мыслей продолжение фразы. На мощной шее запульсировала жилка.
– Я обещаю, что сделаю это. Если хочешь, я подпишу любой документ, который подтвердит мои намерения. В этом случае, даже если со мной что-то случится, нож через две недели станет твоим. Хорошо?
Никогда в жизни я не видела такого количества эмоций, бушевавших во взгляде человека, как сейчас. Мощный, слепящий огонь надежды и тень страха, исказившие лицо. Неистовое желание получить нож обратно и неверие, что это наконец произойдет. Ни один взгляд на моей памяти не был столь давящим, столь пронзительным, столь напряженным.
Всего лишь за секунды атмосфера в салоне изменилась с тихой и ленивой на бушующую, пропитанную вихрями взметнувшейся в ожидании энергии.
– Я подпишу, – еще раз кивнула я и сжала сумочку.
Водитель осторожно, будто с трудом управляя собственным телом, разжал пальцы и медленно втянул воздух. Затем разжал губы и спросил:
– Что ты хочешь взамен?
Наши взгляды в очередной раз схлестнулись, и мне вдруг стало жарко. Сознание будто размякло, впиталось в происходящий момент и застыло в нем.
– Ничего.
– Просто приезжай по вечерам, общайся со мной. Побудь рядом, ладно?
Он смотрел на меня и не верил. Я видела это. Не верил, потому что желание показалось ему слишком странным, почти глупым.
Ну и пусть.
– Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.
Я медленно опустила голову и выдохнула с облегчением. На секунду прикрыла глаза, пытаясь унять все еще скачущее галопом сердце. Затем повернулась к нему, несколько секунд наслаждалась смятением, царившим в безучастном обычно взгляде, а теперь уступившим место почти безумному блеску, и улыбнулась.
– Бумагу составишь сам. Я подпишу.
Он откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Пальцы вновь сжались на рулевом колесе с такой силой, что пластмасса скрипнула. Мне показалось, что ему тяжело дышать. Мощная грудь поднималась и опускалась неравномерно, почти рывками.
Всё, ставки сделаны. Однажды подарив человеку надежду, слишком бесчеловечно ее отнимать. Так что я подписалась.
Адвокат Хью Декарт, высокий, одетый в костюм-тройку мужчина с черными редкими волосами, прокашлялся.
– В договор внесены все пункты, которые, даже в случае если клиент изменит решение после подписания, позволят вам стать полноправным владельцем заявленного предмета. Здесь подробно разъяснены и оговорены все моменты: на случай кражи, потери, отказа от выполнения обязательств, форс-мажорных обстоятельств и смерти. Документ заверен сегодняшней датой и вступит в силу начиная с этого дня, даже если будет подписан завтра.
Декарт деловито положил эксклюзивную, именную ручку в раскрытый кейс, лежащий рядом с ним на софе, и выжидательно посмотрел на двух мужчин, склонившихся над бумагой.
Перечитав лежащий на кофейном столике договор несколько раз, Дэлл поднял глаза.
– При каких условиях Комиссия может счесть его недействительным?
Адвокат покачал головой.
– Ни при каких, если клиент подпишет его в присутствии вас и двух свидетелей.
– Хорошо. Благодарю вас за помощь.
– Рад быть полезным. Если понадоблюсь…
– Да, у меня есть ваш телефонный номер.
Декарт с удовлетворенным видом захлопнул кожаный кейс, поднялся с места и вежливо кивнул мужчинам.
– Мистер Аллертон, мистер Одриард, имею честь.
– До свиданья, Хью.
– Всего доброго.
Когда один из лучших адвокатов Уровня, приглашенный, а точнее, вежливо, но настойчиво оторванный этим вечером от дел, чтобы помочь в составлении документа, покинул гостиную, Дэлл посмотрел на друга. Мак дотянулся до бутылки, стоящей в центре стола, и разлил виски в два стакана.
– Что ж, осталось дождаться завтрашнего дня.
За окном царила ночь. Взгляды мужчин встретились, в них читалось одно и то же желание: сейчас же прыгнуть в машину, прихватить с собой второго свидетеля и понестись к Солару. Но часы над камином показывали начало двенадцатого – слишком поздно для гостевого визита. Да, дело важное, но, если надавить слишком сильно, результат может получиться обратным, не тем, каким хотелось бы и каким он должен быть. И Дэлл, отвечая на немой вопрос Мака, покачал головой.
– Не сегодня. Завтра.
Тот шумно вздохнул и откинулся на спинку кресла. Глотнул виски.
– Думаешь, она подпишет? – задал он вопрос, который за последние два часа смотал нервы его коллеги в ощипанный клубок пряжи.
– Не знаю. – Дэлл качнул головой. Казалось, дрожь сотрясала не только пальцы, но и внутренности, прожаривая их волнами высоковольтного напряжения. Он на секунду прикрыл глаза, стараясь совладать с непривычной нервозностью. – Не знаю.
– Если она этого не сделает… – темные брови Аллертона нахмурились, а взгляд сделался тяжелым, почти жестоким. – Это добьет тебя. И тогда…
Одриард усмехнулся.
– Не надо, Мак. Не сейчас.
И удивился, когда смог донести бокал до рта, не расплескав виски.
Лежа в постели, я наблюдала за бликами на бетонной стене, безмолвно взирающей в окно, – под светом уличного фонаря раскачивалось на ветру дерево.
Только не соскользни, только не оступись, шагнув в пропасть. Слишком легко поверить в иллюзию, в то, что однажды он приедет по собственному желанию. Это обещание. Вынужденное. Полученное в обмен на заверение отдать нож.