Вероника Мелан – Черный Лес (страница 45)
– Бойд…
– Да? Это – да?
Он так и стоял перед ней, смотрел не в глаза, а вбок. Боялся отказа.
– Дурак, ты же потом передумаешь? – шептала Лин. – Что, если передумаешь?
И сама же знала – не передумает. Такой, как Бойд, либо не предлагал себя никому, либо предлагал навсегда.
Она сама помогла ему надеть кольцо себе на палец. Подняла его лицо за подбородок, заглянула в глаза.
– Да… Да-да-да…
Ее сделали женой. По-настоящему, как всегда мечталось.
– Дураки мы с тобой…
Она смеялась сквозь слезы. А он сел рядом, обнял за плечи, прижал к себе.
– Я клянусь до конца своих дней защищать тебя ценой своей жизни…
– Не надо ценой. Я сама могу.
– Сама – нет. Я.
Смеркалось. Позади верхушек деревьев небо апельсиновое, выше серое, а еще выше, если задрать голову, уже темное-синее, глубинное, как океан.
Они были поодиночке, а стали двое, стали целым. И невероятно тепло, даже горячо внутри. Она жалась к нему, как к надежным стенам своего собственного дома, – обрела вдруг и тыл, и крышу.
Ей сделалось промозгло, стоило подумать о завтрашнем дне.
Бойд почувствовал.
– Пообещай мне, что выживешь. И я надену тебе настоящее…
Он погладил ее ладонь, провел подушечкой пальца по тонкому ободку серебряного колечка.
Обещать? Как она могла обещать ему выжить? Они оба знали, что обещать в этой жизни ничего нельзя, – у судьбы свои планы.
– Ты уже надел мне настоящее.
Белинда закуталась в руки Бойда, как в одеяло, пригрелась, впервые в жизни позволила себе расслабиться, выдохнуть.
– Нам нельзя сегодня… ты ведь знаешь?
– Знаю, нам надо выспаться.
– Потом.
– Да, потом.
«Когда выйдем…»
Сумерки слизнули апельсиновый цвет с неба, навалились на дорогу.
– Я люблю тебя, Бойд, ты ведь знаешь? Если что…
За это «если что» он грубо сжал ее подбородок пальцами – не от злости, но от того, что задела за живое.
– Не смей мне, слышишь?
– Слышу.
На душе муторно, на душе скребло.
Кто бы знал, что все так повернется? Лин улыбнулась сквозь печаль. А Бойд прорычал:
– Еще слово, и не пойдем, поняла?
– Пойдем, – она погладила его по щеке. – Конечно, пойдем.
Этой ночью, когда по палатке тихонько настукивал дождь, Белинда спала особенно плохо и то и дело просыпалась –
Костер давно затих и перестал потрескивать. В мерный перестук дождевых капель вплетался размеренный храп соседей.
Время замерло.
Беспокойство скрадывало минуты положенного сна, заполняя их страхами. Белинде казалось, что ночь тянется бесконечно, а следом за страхом накатывало раздражение – ей нужно поспать…
Спустя какое-то время по крыше тента глухо постучали снаружи.
Лин спешно зашуршала одеялами.
– Готова? Отдохнула?
Едва светало. Промокший и дремлющий лес в этот час казался неприветливым.
– Чуть-чуть.
Уоррен смотрел обеспокоенно.
– Отложим?
– Идем. Завтра я лучше спать не буду.
– Хорошо, я тут все приготовил и собрал.
«Собрал» Бойд следующее: полбулки хлеба и флягу с водой, фонарик, наручный радар, на котором указал координаты улья, а так же положил в карман странный полупрозрачный шарик непонятного назначения, из-за недостатка света показавшегося Белинде похожим не то на стекляшку, какими играли Манолы, не то на круглый пластиковый футляр для бахил.
– Это щит, – пояснили ей тихо. – Друзья, когда приходили, оставили. Я никогда его не использовал, потому что не знал, куда – он работает всего двадцать секунд. Но на эти двадцать секунд защищает абсолютно от всего. Нам пригодится.
– А как включается?
– Надо сильно сжать в ладони.
– От бега не сожмется в кармане?
– Не должен.
Накрапывало. За ту минуту, что они простояли возле костра, почти не сделалось светлее.
– Пора?
– Мы хоть что-нибудь увидим?
– Нам сначала нужно дойти до реки – это метров триста. Заодно посветлеет.
Начиналось самое неприятное приключение в жизни Белинды. Почти сразу же промокли штаны – на них сбрасывали при касании сотни капель листья папоротников. Но оставались еще сухими сапоги, и Бойд держал за руку. Луч от его фонаря скользил по блестящей траве, по влажной и местами хлюпающей под ногами хвое.
– Ты не говорил, что рядом есть река.
– Это черная река – к ней не стоит ходить. Их граница.