Вероника Лесневская – Женимся! Семья за одну ночь (страница 33)
– Мы уезжаем. Срочные дела.
Звучит двусмысленно, если учесть его перевозбужденное состояние.
– Давно пора, – подначивает Арсений, подливая масла в огонь, который разгорелся внезапно и грозит спалить все вокруг.
В коридоре Высоцкий подает мне полупальто, а после сосредоточенно и насуплено наблюдает, как я борюсь с ботильонами, которые успели оставить мне мозоли на пятках. Прорычав что-то нечленораздельное, муж наклоняется, берет мою обувь в одну руку, а второй… подхватывает меня под бедра – и одним резким движением закидывает себе на плечо. Растерянно повисаю головой вниз, чувствуя широкую мужскую ладонь на ягодицах.
– Верни меня на место, – очнувшись, ударяю кулаком по его спине. – Неловко!
– Надо было меня послушаться и переобуться дома, а теперь терпи. В машину будешь транспортироваться так, пока не научишься нормальные туфли выбирать, – чеканит тоном дотошного учителя, отчитывающего нерадивую школьницу. Вот только его рука, поглаживающая мою попу, разбивает ассоциацию вдребезги. Все это больше похоже на сказку для взрослых.
– Прекрати меня лапать и поставь на ноги, – шиплю обессиленно.
– Маруська, давай быстрее! – громко зовет дочь, а я так и остаюсь висеть на нем, как мешок с картошкой.
Слышу топот детских ножек, задорное хихиканье и звонкий голосок:
– Бабушка сказала, что я остаюсь с ней до утра, и она сама отвезет меня завтра в школу.
– Не помню, чтобы мы об этом договаривались, – тянет Олег задумчиво. – Мама? – выкрикивает вверх, а я хлопаю его ладонью по пояснице.
Пытаюсь предугадать реакцию Елизаветы Андреевны, когда она увидит меня в столь нестандартной позе, перебираю худшие варианты и утешаю себя тем, что после такого ужина мы с Высоцким точно быстро разведемся – свекры поторопятся избавиться от странной невестки.
– Договаривались, – доносится растерянный женский голос. – Внучку я сегодня забираю себе, а вы… Езжайте, дети мои, – звучит как благословение.
Олег прощается скупо, будто его эмоции на вес золота, разворачивается к двери, а я оказываюсь лицом к его родителям. Задрав голову так, что болит шея, я лепечу одними губами: «Спасибо, до свидания», – и краснею, как рак.
– До встречи, Сашенька, – негромко раздается в ответ.
Они в шоке, вряд ли приятном, хотя оценить их реакцию не хватает времени, ведь Высоцкий тащит меня дальше.
Это было худшее знакомство с родителями в моей жизни! Первое и провальное.
Глава 26
Первые минуты в машине едем молча. Меня клонит в сон, но я борюсь с собой, потому что помню, чем это закончилось в прошлый раз… Зато у Олега ретроградная амнезия.
- Отвези меня к маме, - напоминаю и слышу, как он недовольно сопит. – Уговор был на выходные. Мне на работу завтра.
- Можешь вообще уволиться, - снисходительно разрешает. – На время брака я тебя буду обеспечивать.
- Я твоего мнения не спрашивала, - огрызаюсь. – Прекрати строить из себя альфа-самца. Мне домой надо, - чеканю чуть ли не по слогам.
- Как скажешь, - глухо отзывается он и разворачивается на кольце, направляясь в нужную мне сторону.
До последнего не верю, что несокрушимый, упрямый Высоцкий сдался, но ближе к ночи мы действительно паркуемся возле небольшого домика моей мамы. В окне ее спальни горит свет.
Ждет меня…
- Что ж, пока, - неловко прощаюсь, покосившись на мужа.
- Саш, по поводу нашей легенды… - начинает Олег, и я готовлюсь отбиваться от очередной щедрой порции приказов, которыми он так любит раскидываться, однако вместо них слышу мягкие слова: - Она больше для матери, не хочу ее огорчать раньше времени. И для Маруськи, которая тебя мамой называет. Я понятия не имею, как теперь выкручиваться, - яростно трет лицо ладонями, безжалостно сжимает переносицу, морщится, а потом подается ближе ко мне, облокотившись о спинку моего кресла. – Дочке будет больно, когда вскроется правда. Мы столько лет вдвоем были, я оберегал ее от лишних знакомств и привязанностей, а потом вдруг появилась ты. Первая женщина в моем доме после… - резко осекается на половине фразы, но я догадываюсь, о ком он.
- Олег, а что случилось с Маруськиной мамой? – рискую спросить.
Ожидаю, что меня снесет волной гнева и обвинений в том, что я сую нос в чужую жизнь, но Высоцкий лишь коротко бросает:
- Рак, - шумно переводит дыхание. – Обнаружили на поздних сроках беременности. Она сгорела через два года после родов.
Впервые он предстает передо мной таким разбитым и… настоящим. Смотрю в его лицо, которое напротив моего, считываю эмоции и в этот момент вижу с нем обычного человека, умеющего чувствовать и даже… любить.
- Мне очень жаль, - искренне шепчу и тянусь к его руке, что свисает с руля, о который он оперся локтем. Беру за ладонь, опускаю на его бедро и сплетаю наши пальцы. - Наверное, ты сильно ее любил.
- Она была другая, - произносит хрипло и задумчиво, при этом внимательно блуждает по мне взглядом. - Ты на нее совсем не похожа.
- Я не просила нас сравнивать, - выпаливаю, не успев вовремя проглотить нотки обиды. Хочу убрать руку, но не могу - она теперь в ловушке мужской лапы.
- Просто я пытаюсь понять… - приближается вплотную ко мне, щекоча поалевшую щеку горячим, неровным дыханием. - Почему меня так на тебе заклинило?
- Это корявая попытка сделать мне комплимент или, наоборот, обос…
Договорить не успеваю. Олег съедает мою грубость вместе с поцелуем, быстрым, жадным и глубоким. Как вдох утопленника после искусственного дыхания.
Рваный выдох. И опять мы вдвоем уходим под воду. Тонем в необъяснимой, внезапно вспыхнувшей страсти. Кислорода не хватает – и мы дышим друг другом. Взахлеб. Как в последние минуты жизни.
- Невозможно с тобой нормально разговаривать, - Олег отрывается от меня на доли секунды, чтобы в очередной раз отчитать.
- Взаимно, - шиплю в его губы.
Упираюсь ладонями в лихорадочно вздымающуюся грудь, веду к напряженной шее, впиваюсь ногтями в кожу – и сама целую его. Для него мой секундный порыв сродни зеленому сигналу, на который он реагирует молниеносно и с животной необузданностью. Спускает руку с подголовника на мои плечи и… выбивает воздух из легких. То ли обнимает меня, то ли берет в бойцовский захват. Я и пошевелиться не могу, чувствуя себя в капкане. Судорожно ловлю нападающие, грубоватые поцелуи и пытаюсь не потерять сознание от переизбытка эмоций.
Сердце взрывается за ребрами, когда вторая его ладонь ныряет вниз, к моим коленям, спрятанным лишь под тонким слоем капрона.
- Саша, поехали домой? – предлагает без прелюдий. Пальцами скользит под платье, а я не успеваю свести ноги. - Прямо сейчас. Маруськи нет, вся ночь в нашем распоряжении.
Как только он задевает кромку чулка и дотрагивается голой кожи, то сразу же слетает с тормозов. Я тоже… Мы вместе разгоняемся, будто на полной скорости мчимся по пустой трассе. Ласки становятся настойчивее, а моя оборона слабеет. На мгновение мне кажется, что все случится прямо в машине. Я и пикнуть не успею…
- Нет, - вздрагиваю, вдруг осознав, как жестко влипла.
У Высоцкого обостренное раздвоение личности. Он то зануда, педант и джентльмен в одном флаконе, то пещерный человек: дубинкой по голове и в кусты. Еще пара сантиметров вверх по моему бедру – и в нем включится второй вариант.
- Почему? – жарко дышит мне в шею. - Мы взрослые люди, - касается губами треугольника между ключицами и спускается к груди. - И хотим друг друга, - отлипает от ложбинки, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Пристально, испытующе, гипнотизирующе. - Скажешь, что нет, рыжая лгунья?
Кажется, на моем лице все написано, а на лбу горит неоновая табличка: «Добро пожаловать». Иначе почему Олег так победно ухмыляется?
- У меня женские дни, забыл? – вспоминаю свое главное алиби, перехватываю его шаловливую руку, которая совсем отбилась от зануды-хозяина, и нервно ерзаю в кресле. - А ты Мистер Брезгливость.
- Хм, верно, - выгибает бровь, на миг засомневавшись, а потом возвращает широкую лапу мне под юбку и по-хозяйски сжимает ногу. - Но сейчас мне плевать. С тобой все мои привычки ломаются, - легко клацает зубами по подбородку, когда я пытаюсь отпрянуть от него. - Са-а-аш…
Ловит мои губы – и мы вновь целуемся. Еще жарче и неистовее. Температура повышается, достигая точки кипения в местах касания наших тел. Мы вспыхиваем сами и поджигаем собой все вокруг, и, кажется, машина с минуты на минуту взлетит на воздух.
Мое полупальто расстегнуто и приспущено с плеч, зона декольте горит от поцелуев, под лифом сердечком пылает пожар, безвольное тело под алчными мужскими руками превращается в игрушку-антистресс. Голова кружится, меня покачивает, как пьяную, и в какой-то момент, не выдержав, я упираюсь рукой в его бедро – в опасной близости к эпицентру грядущего взрыва.
Если бы чуть выше… Катастрофа! Но теперь все мои мысли только об этом.
Импульсивно сминаю пальцами ткань некогда идеальных брюк. Сейчас Олегу плевать на свой внешний вид, как и на правила приличия вместе с хваленой репутацией.
- О да, Сашенька, - довольно рокочет, по-своему восприняв мой жест.
Шире расставляет колени, приглашая меня скользнуть ладонью дальше. И я действительно это делаю, потому что ощущаю легкую вибрацию. Можно подумать, что это Олег посылает мне сигналы, как самец самке, но я сбиваюсь с ожидаемой им траектории – и выуживаю телефон из кармана его брюк. Смотрю на дисплей, читаю имя входящего контакта: